Его прозвали Сильнейшим (СИ), стр. 20
Бешеный Пес посмотрел на рантарца с вопросом в глазах. Фердинанд кивнул.
— Пойдем, что нам стоит? Слова Бессмертного — это тебе не шутки. Ух-х, не думал, что столкнусь с таким человеком. Но к чему этот трюк с гирями? Я и сам знаю, что у меня амбиций — лопатой греби. А силы пока не достает.
— Напомнить о том, что ты пока слаб? — предположил Бешеный Пес.
— Хотел узнать, что ты за человек, — неожиданно сказал Зен.
Фердинанд даже не подумал о таком простом варианте. Бессмертные — почти боги в мире идущих, вершина всего, чего можно достичь. Такие люди априори все о тебе знают, а если и проводят испытание, то лишь для тебя самого. Показать твои слабости и недостатки, заставить задуматься.
Но разве можно измерить истинные амбиции? Что, если человек сам не знает, чего он хочет? Кричит всем о вершинах гор, а в глубине души уверен максимум в холме. Гиря показала истину, Фердинанд был уверен. Показала и ему, и Весовщику.
— Что в здешних горах? — спросил Бешеный Пес, когда поднялся с Фердинандом и Зеном на высоту в тысячу метров.
— Ничего, — пожал плечами Фердинанд. — Южнее — перевал Блез. Севернее — Плато Трех Истин. А между ними ничего, только горы.
— Звучит, как легкая задачка, — сказал Бешеный Пес, не скрывая сарказма.
Тульпийские горы были огромными. Они пересекали две трети Централа поперек, и в зоне между перевалом и плато легко спрятались бы целая страна, выводок драконов и армия в сто тысяч солдат.
Фердинанд прошелся взглядом по окрестностям, и на его лице появилась широкая улыбка.
— Может, получится гораздо быстрее, а, дружище?
Из-за горы по небу выплыл боевой корабль. Две высоких мачты с косыми парусами, красное дерево и десятки орудийных портов. Все они были открыты, и в портах виднелись баллисты с заряженными в них черными стрелами из Готана.
На корабле показалась фигура. Пожилой мужчина был одет, как моряк: свободные штаны, подпоясанная туника и кожаная шляпа на голове. В одной руке незнакомец держал большую трубку, медленно покуривая ее, а другой держался за обитый медью нос корабля. Но не потому, что мог упасть — на это была привычка, вбитая в голову за десятки лет жизни в море.
Мужчина спрыгнул. Он приземлился, и от удара во все стороны разлетелись куски скалы.
— Вы и есть Сагранеф? — спросил Фердинанд.
— Про вас троих мне рассказали, — ответил мужчина. Прямо о том, что он Сагранеф, незнакомец не сказал, но это было очевидно.
«А сказал сам Бессмертный, получается», — подумал Фердинанд.
— Весовщик хорошо отозвался о тебе. Зачем искал? — спросил Сагранеф, покуривая трубку. Изо рта мужчина выпускал слишком много пара: трубка однозначно была артефактом.
— Хозяин Песьей Ямы сказал найти вас, — пожал плечами Фердинанд. — Без понятия зачем.
— А ты взял и пошел через половину Централа?
— А почему нет?
Сагранеф снова затянулся табачным дымом и выпустил облако-надпись «Рантар».
— Я так понял, каждому по походке видно из какой я школы, — хмыкнул Фердинанд.
— Да, видно. Ты станешь моем третьим учеником.
— Чего-о? — протянул Фердинанд. — Учеником? Сагранеф, у меня нет столько времени, да и кто вы вообще такой? Нет, я понимаю, загадочность и все такое, корабль летающий, даже с Бессмертными дела ведете, но что-то я не слышал ни о каком знаменитом мастере Сагранефе!
— А что слышал?
— Ничего, в том и дело, — хмыкнул Фердинанд. — Единственное, что получилось нарыть: имя не центральское, а из Моку.
Сагранеф задумчиво посмотрел на бывшего рантарца.
— Мало кто об этом знает.
— Скорее всего, того человека уже нет в живых. Он жил в Урму, а Урму…
— Сгорел, знаю. Не хочешь становиться моим учеником?
— Не-а! Больно надо. Еще и третьим? Я был лучшим учеником Рантара!
Бешеный Пес переглянулся с Зеном. Даже им было понятно, что Сагранеф — необычайно сильный мастер-отшельник. Понимал это и Фердинанд, не мог не понимать, а при этом разговаривал слишком дерзко. Идущих и за меньшее убивали.
— Я вообще анекдоты собираю, — развел руки в стороны Фердинанд. — Спроси любого в Рантаре: ученик я неважный, зато весельчак — ого-го.
— Станешь моим учеником, расскажу пару отличных моряцких анекдотов, — спокойно покуривая трубку, сказал Сагранеф.
— Мне нужен аванс, — серьезным тоном заявил Фердинанд.
— Утром матрос ловил рыбу. Клюнула ярь-рыба и заговорила человеческим голосом: «Отпусти меня, желание твое выполню». Матрос ей: «Да нечего мне загадывать, пусть сбудется желание того, кто первым выйдет на палубу». И отпустил рыбу. На палубу выходит боцман, потягивается с улыбкой и говорит: «Хорошая погодка, якорь мне в жопу!».
— Ха-ха-ха!
Фердинанд громко рассмеялся, и даже Бешеный Пес не удержался от улыбки. Анекдот был отличным, свою часть договора Сагранеф выполнил.
Закончив смеяться, Фердинанд вернул себе серьезное выражение лица, поправил одежду и встал на колено.
— Я готов постигать вашу мудрость, мастер.
— Хорошо, — ответил Сагранеф, пыхнув трубкой. — Раздевайся по пояс.
— Мастер, я по женщинам, и даже ваша великая мудрость…
— Не дури.
«Почему ему плевать на нас?», — подумал Бешеный Пес. Сагранеф захотел учить Фердинанда, но причем здесь он и Зен? Разве им можно такое видеть?
Будто прочитав мысли, Сагранеф повернулся к Бешеному Псу и сказал:
— Вы все видели и слышали, поздно выгонять.
— Я ничего не скажу.
— Тоже, — добавил Зен.
— Это в ваших интересах.
В руке Сагранефа появились иглы. Он подошел к Фердинанду и осмотрел полуобнаженное тело со всех сторон, чтобы неожиданно рявкнуть:
— Чайник!
С корабля спрыгнул деревянный манекен с чайником в руках. Бешеному Псу приходилось видеть манекенов, способных двигаться благодаря магомеханике, только в этот раз он не чувствовал ни схем, ни сложной инженерии. Манекен был просто… Манекеном. И двигаться он мог только благодаря яри.
«Немыслимо», — подумал Бешеный Пес. Манекеном двигали с помощью чистой яри, без каких-то техник, магических схем или устройств. Только после этого бывший гладиатор перевел взгляд на сам корабль и удивленно открыл рот.
«Он и весь корабль ярью держит?», — только сейчас догадался Бешеный Пес.
В грубо отесанных деревянных руках манекен держал чайник, из носика которого шел пар. Сагранеф показал трубкой на чайник и сказал:
— Пей.
— Что, без чашки, прямо с носика?
— И весь чайник.
Спорить Фердинанд не стал. Вкус не впечатлял, трава, залитая кипятком, ничего неприятного, но и ничего вкусного. Когда Фердинанд взял чайник в руки, то понял, что тот уже остыл. Артефактом чайник не был, а значит, постарался Сагранеф.
Стоило Фердинанду допить и отдать чайник манекену, как мастер сказал:
— Это яд.
— А я говорил, что ученик не очень! Но можно было не травить, а выгнать, мастер.
— Он усилит твое ощущение боли, — будто не замечая шуток, продолжил Сагранеф. — Тебе запрещено пользоваться Венерой и блокировать боль. Обучался Первоосновам?
— Конечно, я же рантарец!
— Какие стойки применяешь?
— Никаких. Иногда Стойку Железного Древа, — пожал плечами Фердинанд. — Предпочитаю свободный стиль.
— Понятно. Расслабься.
Пятнадцатисантиметровая игла с легкостью вошла в тело Фердинанда, и Зен невольно сделал полшага вперед, чтобы разглядеть получше. Воткнуть иглу в тело Мастера — не так-то просто, а Сагранеф с легкостью вонзал иглу за иглой. За каких-то пару секунд он оставил в теле Фердинанда целый набор и немного отошел назад.
— Я не блокировал боль, но было не так уж и больно. Разве не поздновато для восточного иглоукалывания?
— Встань в Стойку Железного Древа. И не делай ничего лишнего.
Фердинанд, хотевший уже было пожать плечами, не стал этого делать. Ничего лишнего — значит, нельзя делать вообще никаких посторонних движений.
Просьба Сагранефа была простой. Фердинанд выполнил поручение, тут же став в Стойку Железного Древа.