Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ), стр. 3
Мой стыд. Моя тайна. Все эти годы я носил ее в себе, как незаживающую рану.
Я не сказал Айлин. Как я мог сказать женщине, которая мечтала о детях больше всего на свете, что проблема во мне? Что моя сущность, огонь моего семени, может выжечь едва зародившееся дитя.
Я хотел верить в нашу истинность и в силу фамильного кольца.
Но, видимо, угроза разрушения Печати стала слишком велика. Ничего не помогло.
Отец знал.
«Молчи, — прорычал он тогда, когда я хотел признаться Айлин. — Если она узнает, то испугается. Перестанет пытаться зачать с тобой. Молись, чтобы ваша связь и кольцо оказались сильнее проклятия Печати. Я отдам ей артефакт моей покойной жены, он защитит ее от твоего пламени».
Кольцо. Оно не помогло. Истинная связь не помогла. Пять лет мучительных надежд. И теперь… ведьма. Неужели ее магия оказалась сильнее дара богов?
Из тени рядом со мной выступает бесшумная фигура в мантии. Стоило вспомнить о Магистре Люциусе, и он появился рядом.
— Она тебя не любила, — его голос тих, лишен эмоций. — Иначе не пыталась бы убить твое дитя.
— Она не могла, — выдыхаю я, и слова царапают горло.
— Могла. Долг оказался ей не по силам. Тебе предстоит сделать то же самое. Отсеки чувства, как пораженную гангреной конечность.
Неужели ненависть к Лиран и правда сделала мою жену безумной? Неужели она действительно пыталась отравить ребенка… нашего наследника? Мой разум отказывается в это верить. Но травы нашли в ее покоях. И она пыталась подарить их Лиран.
Я поворачиваю голову к Магистру. В его тусклых глазах нет ни сочувствия, ни осуждения. Лишь сухая, древняя мудрость.
— Скорбь по одной женщине, — продолжает он, — ничто по сравнению с гибелью мира.
Он прав. Дракон внутри меня замолкает, сраженный ледяной логикой. Любовь, вина, ярость — все это роскошь. Сейчас есть только долг.
Если Печать рухнет, не только нашей Империи, но и всему миру придет конец.
Я отталкиваюсь от колонны и выхожу на свет.
В дальнем конце зала, у входа в тронный зал Совета, появляется и мой отец.
Император.
А под руку с ним идет его доверенная ведьма. Лиран. Ее лицо выражает скорбную заботу, рука покоится на животе.
«Надежда Империи».
Глава 5
Зал Совета Драконов встречает меня гулкой тишиной.
Магистры в тяжелых мантиях уже на местах, их лица непроницаемы, как гранитные изваяния предков.
В центре зала, на огромном обсидиановом столе, мерцает магическая карта Империи.
Я смотрю на нее, и мой взгляд прикован не к границам, а к тому, что лежит за ними. К Печати.
Древний барьер, созданный Первым Императором, чтобы запереть Врата Хаоса — разлом в иной, голодный мир.
Веками кровь нашего рода подпитывала эту печать, но теперь… род почти иссяк. Новые трещины, расползающиеся по карте алыми венами, — вот причина нашей паники. Вот приговор, который вынесли не Айлин, а всему нашему миру.
То, что я последний наследник рода, накладывает на меня неподъемную ответственность.
Я вспоминаю, как Печать поглотила моего старшего брата. Его крик, когда магия разлома высосала из него жизнь, до сих пор звенит у меня в ушах. Вспоминаю пустую колыбель сестры. Ее дитя родилось мертвым, и она ушла следом.
Моя мать, истинная пара отца, тоже погибла. Говорили, что произошел несчастный случай. Но после ее смерти отец превратился в тень, одержимую лишь одним — выживанием рода.
Неужели он не понимает, что значит для дракона его истинная? Или понимает слишком хорошо и потому бьет в самое сердце мне?
Командор Дрейк и Магистр Люциус стоят рядом, их молчаливое присутствие давит на плечи тяжелее доспеха. Они олицетворяют долг. Тот самый долг, что требует от меня стать палачом собственной жены.
— Долг требует жертв, генерал, — тихо, словно читая мои мысли, шепчет Люциус. — Величайшие жертвы приносят те, у кого больше всего власти.
Дрейк, стоящий рядом, лишь коротко и сурово кивает, соглашаясь.
Сжимаю кулаки.
Вся моя ярость после ночи, когда Айлин меня отвергла, кажется теперь мелкой и глупой. Тогда я в бешенстве бросил ей в лицо слова о ритуале Очищения, чтобы припугнуть, уязвить. Я и подумать не мог, что это станет реальностью.
Но потом нашли травы. И вынесли ей обвинения в государственной измене. И в попытке убийства наследника Империи.
А мой отец, увидев в этом идеальный предлог, загнал меня в угол.
Император Аргос Аматерас, мой отец, его тень длиннее и тяжелее, чем он сам. Он лично председательствует на заседании, и в его потускневших золотых глазах застыл лед.
Настает очередь судить Айлин.
Она не плачет. Ее взгляд по-прежнему устремлен вперед. В ее глазах нет страха, только выжженная дотла пустыня.
Наконец, она смотрит на меня.
Видит, как я стою здесь, безмолвный, сломленный. И в ее взгляде вспыхивает последняя, отчаянная искорка надежды. Она все еще верит в меня.
Глупая. Какая же ты глупая, моя любовь.
— Отец, это недоразумение! — мой голос срывается, я делаю шаг вперед. — Айлин никогда бы…
— Молчать! — обрубает Император, даже не взглянув на меня. — Есть доказательства. Свидетели. Она пыталась уничтожить будущее нашего рода. Приговор за такое один — казнь. Ты хочешь этого, сын?
Я отступаю, словно от удара.
Снова и снова прокручиваю наш разговор перед этим фарсом. Слова отца, холодные и острые, как осколки льда.
«Ей грозит казнь. Но я могу договориться с Советом, — сказал он мне. — Я могу заменить казнь на ритуал Очищения. Ты выжжешь ее метку, докажешь свою верность долгу, и она останется жива. Униженная, отринутая, но живая. Выбирай».
И вот он, мой выбор. Между ее жизнью и моей душой.
Она останется жива. Попсихует, поистерит, но поймет, что все это ради Империи.
Она должна быть мне благодарна.
Дракон внутри меня рычит, не соглашаясь, он рвется защитить свою пару, а не калечить ее, и я с трудом подавляю его звериную ярость.
Айлин ничего не остается. Она смирится. И сама еще придет, и даже приползет в мою постель. Будет молить взять ее.
Ревность к Лиран заставит ее…
Хотя какая ревность?
Ведьма Лиран не вызывает у меня ничего, кроме отвращения. Дракон во мне хочет только Айлин. Даже без метки он будет ее хотеть.
Я должен стать чудовищем, чтобы спасти тебя, Айлин.
Мой голос звучит чугунно, безжизненно, каждое слово отточено и выверено, как удар меча.
— Я, Рагнар Аматерас, последний из своего рода, подтверждаю: дефект истинности моей бывшей жены ставит под угрозу выживание Империи. Я готов провести ритуал Очищения.
Последняя искорка в глазах Айлин гаснет. Ее плечи на мгновение опускаются, словно из нее вынули стержень, державший ее прямо.
Она смотрит на меня теперь уже без надежды, без любви, без ненависти. Лишь с безграничным, всепоглощающим презрением.
В этот миг я понимаю, что только что подписал приговор не ей. Себе.
Глава 6
Император Аргос, отец Рагнара, поднимает руку, и гул в зале Совета стихает. Его голос, лишенный тепла, разносится под сводами:
— Связь, признанная дефектной, не может быть скреплена фамильным артефактом. Генерал, верни кольцо рода Аматерас.
Сердце пропускает удар.
Кольцо.
То самое, которое Император лично надел мне на палец в день свадьбы, с улыбкой назвав «ключом к будущему нашей династии». Он сам подарил его. А теперь… теперь он сам его и отбирает.
Рагнар подходит ко мне.
Каждый его шаг отдается ударом молота по наковальне моего сердца.
Мой, теперь уже бывший муж, не смотрит мне в глаза. Его взгляд прикован к моей руке. Он протягивает ладонь, и я инстинктивно сжимаю пальцы в кулак, пряча кольцо, пряча остатки нашей связи.
Но это бесполезно.
Его пальцы, сильные и грубые, разжимают мои, обнажая золотого дракона.
Рагнар тянет. Кольцо не поддается. Оно впивается в кожу, словно вросло в кость за эти пять лет. Словно сам металл, сам дух артефакта протестует против такого святотатства.