Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ), стр. 2

— Видишь? — она кривит свой идеальный рот в усмешке. — Даже с этим могущественным артефактом ты оказалась пуста. А я понесла его дитя без всякой магии. Просто потому,что я — настоящая женщина.

Смех Лиран, тихий и мелодичный, эхом разносится по комнате, и мне хочется зажать уши, чтобы его не слышать. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Крик застывает в горле, превращаясь в обжигающую кислоту.

— Тебе, наверное, очень тяжело, — она делает шаг вперед, и в ее руках появляется небольшая резная шкатулка из темного дерева. — Прими мой дар в знак… сочувствия.

Она протягивает мне шкатулку. Ее глаза блестят торжеством.

— Мне не нужны твои подачки! — выкрикиваю я, и голос срывается от ярости.

Я отмахиваюсь от ее «дара», отшвыривая шкатулку в сторону. Она ударяется о каменный пол с глухим стуком и раскрывается.

На светлые плиты высыпается горсть каких-то сушеных темных листьев и узловатых, скрюченных корешков.

Я хмурюсь, недоумевая. Что это?

От них исходит странный, незнакомый, чуть горьковатый запах. Какой-то целительный сбор? Или… что-то иное? Зачем она принесла мне это?

В тот же миг дверь моих покоев с грохотом распахивается. На пороге, чеканя шаг, врывается отряд дворцовой стражи, и их капитан, даже не взглянув на меня, устремляет свой взор на рассыпанные по полу травы.

Глава 3

Грохот распахнувшейся двери еще вибрирует в воздухе, а в проем уже, чеканя шаг, вваливаются фигуры дворцовой стражи в стальных доспехах.

Их капитан, мужчина с лицом, словно высеченным из гранита, даже не смотрит в мою сторону. Его взор прикован к полу, к россыпи темных листьев и скрюченных корешков, вывалившихся из шкатулки Лиран.

Лиран, стоящая рядом, театрально вздрагивает. На ее лице отражается такой неподдельный ужас, что на мгновение я сама почти верю в ее невинность. Она прижимает ладони к своему животу, словно защищая дитя от невидимой угрозы.

Я не знаю, что это за травы, но чувствую, что происходит что-то ужасное.

На лице Лиран расплывается зловещая улыбка.

— Айлин, как ты могла? Я ведь… я лишь хотела утешить тебя… А ты… ты протянула мне эту шкатулку в дар! — она поворачивается к капитану, и ее серые глаза наполняются влагой. — Она сказала, это успокаивающий настой, чтобы я лучше спала. Она хотела отравить моего нерожденного ребенка! Я слишком хорошо разбираюсь в травах, капитан. Я узнала их… запах. Какая же ты мерзкая и недалекая, Айлин.

Ложь. Густая, ядовитая ложь, которая заполняет комнату, лишая меня воздуха.

— Капитан, это недоразумение! — голос срывается, но я заставляю себя говорить. — Эта женщина… она принесла это сюда! Это ее шкатулка!

Я указываю на Лиран, и на миг мне кажется, что в глазах капитана мелькает тень сомнения. Надежда — глупая, отчаянная — вспыхивает в груди.

Но Лиран не дает ей разгореться. Она тут же заливается слезами, ее шепот дрожит, но слышен в каждом уголке комнаты.

Моя вспыхнувшая надежда гаснет, утопленная в ее крокодиловых слезах.

Капитан сурово чеканит всего два слова:

— Приказ Императора.

Стражники начинают методичный обыск.

Неужели сам Император приказал обыскать мои покои? Что они собираются здесь найти?

Один стражник переворачивает мою постель, другой выдвигает ящики комода. Их движения выверенные, безжалостные.

Конечно же, спустя мгновение один из них извлекает из-под груды моего белья небольшой сверток из пергамента. Он разворачивает его, и на пол сыплется та же темная труха.

Лиран! Стерва. Наверняка, это она надоумила Императора на унизительный обыск. И когда только она успела подбросить мне эти травы?

Ловушка захлопнулась.

Идеально спланированный заговор, в котором я — главная и единственная жертва. Я поворачиваю голову к дверям, и сердце ухает в пустоту где-то под ребрами.

Там, прислонившись к косяку, стоит Командор Дрейк. Правая рука моего мужа.

Его суровое лицо непроницаемо. Серые глаза смотрят на меня — нет, сквозь меня, — с холодным, безразличным осуждением. В его взгляде нет ни капли сомнения, ни тени сочувствия. Лишь констатация факта: предательница поймана.

Он был свидетелем сотен битв, он умеет читать людей. Дрейк, посмотри же на меня! Посмотри в глаза! Неужели ты не видишь грубой, очевидной постановки? Или… он тоже часть этого спектакля?

— Это государственная измена, — ровным, безэмоциональным голосом произносит капитан стражи, поднимая с пола один из корешков. — Вы околдовали наследника, чтобы скрыть свой дефект истинности, и пытались саботировать рождение его дитя.

— Я не виновата. Меня подставили! — крик срывается с моих уст, резкий и отчаянный. Но меня никто не слушает.

Мир сужается до одной точки. До лица Командора Дрейка, которое не меняется ни на миг. Он просто наблюдает. Как наблюдают за казнью.

— Взять ее под стражу.

Меня не уводят. Меня оставляют в моих же покоях, теперь превратившихся в тюрьму.

Двое стражников застывают у двери, двое у окна.

Лиран, бросив на меня последний торжествующий взгляд, удаляется под руку с капитаном. Дрейк уходит последним, даже не обернувшись.

Я остаюсь одна в центре разрушенного мира. Одна, в окружении врагов в доспехах.

Сажусь на край смятой постели. В голове гул.

Рагнар.

Где он? Знает ли он? Неужели он поверит в эту чудовищную ложь?

Внутри еще тлеет крошечный, безумный уголек надежды. Он придет. Он сейчас ворвется сюда, разметает стражу. Он посмотрит мне в глаза и все поймет. Он не может не понять. Он мой муж. Моя истинная пара… был ею.

Но часы идут. За окном сгущаются сумерки, в комнате зажигают свечи. Дверь не открывается. Он не приходит.

И с каждым ударом часов в моей душе что-то умирает.

Я думаю о тех словах, которые бросила ему в лицо прошлой ночью: «Кончи в меня и знай, что ты убил всё, что между нами было».

Это я все убила. Я выплеснула на него всю свою боль, всю свою ярость, отказав в близости, унизив его мужское начало.

И он ответил. Не силой, не криком. Он ответил холодной, расчетливой местью. Неужели мой муж заодно с Лиран?

Теперь он точно не придет. Ни после того, как я выгнала его. Ни после того, как отказала. Он не станет слушать мои оправдания. Он уже вынес свой приговор.

Мне предстоит экстренное заседание Совета Драконов. И я пойду на него одна.

Глава 4

Рагнар

Ее ведут по коридору.

Двое стражников впереди, двое позади. Айлин идет между ними, с высоко поднятой головой, и ее спина прямая, как клинок. Она не смотрит по сторонам. Не ищет меня взглядом. И это хуже, чем если бы она плакала или проклинала.

Огонь в моих жилах закипает, превращаясь в жидкий камень. Дракон внутри скребется о ребра, ревет, требует вырваться и испепелить всех, кто смеет касаться моей пары.

Но я стою, прислонившись плечом к холодной колонне в тени, и лишь сжимаю рукоять меча.

Она думает, что это я. Что это моя месть за ее слова, за ее отказ.

Ее шепот до сих пор обжигает уши. Та ночь… ее ярость была такой живой, такой настоящей. Она прогнала меня, униженного, с огнем желания в венах, который мгновенно превратился в пепел стыда.

А та ночь с Лиран?

Воспоминание о ведьме туманное, вязкое, как сонный морок. Я почти ничего не помню. Только тяжелый, приторный запах благовоний и ощущение чужого тела.

Не было ни огня, ни ярости, ни даже простого влечения. Ничего.

Магистры подтвердили: дитя во чреве ведьмы несет мою кровь.

Как? Как она смогла принять мое семя и не сгореть, если даже Айлин, моя истинная, не смогла?

Много лет назад, в тайной библиотеке, Магистр Люциус провел рукой над древним свитком, и его старый голос прозвучал погребальным звоном.

— Твоя сила, принц, — это «Огонь Первородного». Чистейшая эссенция нашего рода. Но чем ближе угроза из-за Печати, тем яростнее он горит. Он выжжет все. Даже жизнь, которую ты однажды попытаешься зачать.