Развод. Отринутая истинная генерала-дракона (СИ), стр. 25

— Это не моё дитя, — повторяю я вслух, пробуя слова на вкус. — Чьё оно?

— Не знаю, — Валексия качает головой. — Но оно не человеческое. И не драконье. Оно питается силой носителя.

— И что это значит?

— Я не знаю ответы, но чувствую угрозу.

Я подхожу к окну. В отражении вижу своё бесстрастное, жёсткое лицо, как у статуи. Только в глазах отсвечивает пламя, которое сжигает меня изнутри.

Что вообще, Хаос его дери, происходит?

Беру себя в руки, оборачиваюсь с бесстрастным выражением на лице:

— Вы понимаете, что будет, если об этом узнают? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

— Понимаю, — отвечает Валексия. — Поэтому пришла к вам, а не в Совет.

А я смотрю на свои руки. Они снова кажутся мне в крови. Сколько после казни своей бывшей жены я тер их о камзол, до дикой боли, но кровь не исчезала. Я запирался в кабинете и драл кожу до мяса, пытаясь стереть невидимые пятна.

Айлин не вернуть!

— Генерал, — голос Валексии возвращает меня из чёрной ямы воспоминаний. — Что вы будете делать?

— Сначала Совет, — я разжимаю кулаки. — Кейран. Потом займусь ведьмой. И теперь разговор с ней будет другим.

— Вы обещаете мне защиту? — она смотрит прямо, не отводя глаз.

— Ваше имя не прозвучит, — я кладу ладонь на грудь, где под камзолом бьётся печать командующего легионом. — Слово генерала.

Валексия шумно, с облегчением выдыхает и на мгновение становится видно, как тяжело ей дались последние минуты. Она кивает, поправляет сумку на плече и направляется к двери. У порога задерживается.

— Берегите себя, дитя, — говорит она тихо.

Дверь закрывается. Я остаюсь один.

Мысль, от которой я шарахался последние десять минут, накрывает с головой: если это не моё дитя, то чьё?

Фенриса, который пляшет вокруг госпожи с амулетами? Он тоже некромант? Или она носит дитя Кейрана?

Кто из них был с ведьмой кроме меня? Или все разом?

И что Валексия имела ввиду, когда говорила, что дитя не человеческое? И что в чреве ведьмы плод, который видимо живет, за счет того, что питается силой Лиран… черной магией?

Значит папочкина бесценная ведьма, оказывается, некромант… Интересно, отец знает?

Дракон внутри просыпается. Медленно, тягуче, как просыпается вулкан перед извержением. Он не рычит, он дрожит. Странной, почти тоскливой дрожью, которую я не могу понять. Словно ждёт.

— На Совете я снесу Кейрану голову, — шепчу я в пустоту, — а потом вытрясу из ведьмы правду. Всю до капли.

Двери зала Совета распахиваются передо мной.

Я вхожу, и десятки взглядов скрещиваются на моём лице. На своём месте уже сидит надменный Император с короной, которая теперь кажется мне кандалами.

Лорд Фабиан поправляет бумаги. Дрейк ловит мой взгляд и едва заметно кивает.

И ОНА здесь.

Сидит на скамье для приближённых, бледная, с неестественно прямой спиной. Её руки сложены на животе. Когда я вхожу, Лиран поднимает глаза и встречает мой взгляд, не дрогнув.

В этом взгляде нет ни триумфа, ни страха. Только странная, обжигающая тоска, которую я не могу объяснить. Которая бесит меня сильнее, чем любая злоба.

Что-то внутри переворачивается. Дракон снова затихает, прислушиваясь к ней. Сам не осознавая, я задерживаю дыхание. Она отводит взгляд первой, чуть резче, чем следовало бы, будто обожглась.

Я занимаю своё место, кладу папку на стол и чувствую: сегодня всё изменится.

Глава 32

Рагнар

В зале Совета Драконов пахнет старым камнем. Я стою в центре, чувствуя, как взгляды лордов впиваются в спину. Папка в моих руках весит больше боевого меча.

— Лорды Совета, Император. Я собрал вас, чтобы предъявить доказательства государственной измены.

Кейран сидит напротив. Он ещё не знает, что его партия проиграна. Его холёное лицо выражает лишь лёгкое недоумение. Мол, что за представление затеял опальный генерал.

Я раскрываю папку.

— Финансовые расписки. Переводы золота на счета культа Хаоса. Платёжные поручения с личной подписью лорда Кейрана.

По залу прокатывается ропот. Лорд Фабиан поднимается со своего места, поправляет очки в золотой оправе.

— Я лично проверил каждую цифру. Всё подтверждено, — его голос звучит сухо, как шелест пергамента. — Деньги шли через три подставных дома на восточных границах. Получатель — некий адепт запрещённого культа Хаоса. Настоящая личность выясняется.

Кейран бледнеет. Его пальцы сжимают подлокотники кресла.

— Это ложь! — он вскакивает. — Вы не посмеете судить меня! Я — сын дома Аматерас! Внебрачный ребенок Императора Аргоса.

В зале повисает тишина. Такая густая, что слышно, как потрескивают магические светильники под потолком.

Отец медленно поднимается с трона. Его лицо — каменная маска, но я вижу, как дрожит жилка на виске. Он смотрит на Кейрана, и в этом взгляде нет ни капли отцовской теплоты.

— У меня один сын, — произносит Император. Каждое слово падает как удар меча. — Его зовут Рагнар Аматерас. А тебе, Кейран, я по глупости дал слишком много власти. Стража! Взять его под домашний арест до полного разбирательства.

Кейрана хватают под руки. Он вырывается, орёт что-то о своём праве, о том, что его мать была благородной леди, а не служанкой. Я не слушаю. Я смотрю на неё.

Лиран. Проклятая ведьма.

Она сидит в дальнем конце зала, бледная до синевы. Её пальцы сжимают край мантии так, что побелели суставы.

Что-то в ней изменилось. Я не могу понять, что именно, но мой дракон внутри рычит, требует подойти ближе, вдохнуть её запах, прикоснуться к ней. Зверь сходит с ума от этой женщины, и я не знаю, как с этим бороться.

Потому что я сам… готов ее придушить!

Дрейк перехватывает меня у выхода.

— Командир. Магистр Люциус просил немедленно зайти в его лабораторию. Говорит, срочные новости по расследованию.

Я киваю. Голова гудит от усталости, но я не могу позволить себе отдых. Пока заговорщики дышат, моя месть не свершилась.

В лаборатории пахнет горелым металлом и старой магией. Люциус склонился над каменным столом, его пальцы в старческих пятнах держат пинцет с мельчайшим осколком.

— Генерал. Мы нашли их в пепле с алтарной площади.

Я подхожу ближе. Рассматриваю чёрные, оплавленные по краям осколки, но в центре каждого пульсирует слабый фиолетовый огонёк. Тот самый, который я видел в момент казни. Тот самый, который превратил ритуал очищения в убийство.

— Что это? — выдыхаю я.

— Осколки одного из камней-инверторов, — Люциус поднимает на меня покрасневшие от недосыпа глаза. — На каждом осколке найдена остаточная печать некромантии.

Я смотрю на осколки. Некромантия…

Та самая, о которой говорила Валексия?

Лиран не просто ведьма, она некромант?

В голове складывается страшная картина. Ведьма подменила камень. Ведьма использовала ритуал, чтобы убить мою жену. А теперь ведьма носит то, что я считал своим ребёнком до сегодняшнего утра.

— Валексия была у тебя? — спрашивает Люциус.

Я молча киваю.

— Значит, ты знаешь. Это не твоё дитя, генерал.

Ярость застилает глаза красной пеленой. Я выхожу из лаборатории и иду по коридорам дворца. Мимо стражи, мимо слуг, которые шарахаются от моего взгляда.

Лиран. Ведьма. Убийца моей Айлин.

Она заплатит за всё. Сейчас же.

Айлин

Я выхожу из зала Совета на негнущихся ногах. Всё прошло даже лучше, чем я надеялась. Кейран схвачен. Рагнар невредим. Документы, которые я передала через Элару, сработали идеально.

Но что-то в лице мужа заставило моё сердце сжаться. Когда он смотрел на меня — на «Лиран» — в его глазах читалась какая-то мрачная, пугающая решимость. Словно он уже вынес приговор. И этот приговор касается не только Кейрана, но и меня.

— Леди Лиран!

Я вздрагиваю.

Император Аргос нагоняет меня в коридоре.

За эти недели он постарел на десять лет. Лицо осунулось, под глазами залегли чёрные тени. Ведьма Лиран годами поила его ложью, притворяясь верной советницей, а он верил.