Рыжий (СИ), стр. 62

Он остановился возле одной из парт и коротко взмахнул палочкой. Один из учеников удивлённо посмотрел на собственную руку, так как та начала слегка подрагивать.

Грюм удовлетворённо кивнул.

— Вот смотрите, отличный пример.

Он перевёл взгляд на класс.

— Рука на месте, ничего не болит. Ученик находится в полном сознании, и со стороны вообще может показаться, что ничего особенного не произошло. Это слабое и совершенно безопасное воздействие. Через минуту всё пройдёт само, так что можете не переживать.

Затем он снова посмотрел на парня.

— А теперь попробуй взять палочку и прицельно указать ею вон в ту точку на стене.

Ученик подчинился, однако его рука заметно дрожала, и палочка отклонилась в сторону.

— Видите? Всего одно простое заклинание, а точность уже нарушена. А теперь представьте, что вам срочно нужно попасть заклинанием в противника, который не собирается стоять на месте и терпеливо ждать, пока вы прицелитесь. Или быстро убежать от опасности. Или, что ещё хуже, защитить своего друга. Времени на размышления нет, а собственное тело начинает работать против вас.

Он сделал ещё несколько шагов между рядами.

— Теперь вы начинаете понимать проблему? Никто не ранен, никто не потерял сознание, никто даже не получил серьёзного проклятия, но человек уже стал значительно менее опасным и гораздо более уязвимым. И это одна из самых распространённых ошибок молодых волшебников. Вы слишком часто думаете, что опасность обязательно должна выглядеть впечатляюще. Запомните одну простую вещь: не каждое проклятие должно убивать. Иногда достаточно сделать вас медлительными, неуклюжими или растерянными, а всё остальное вы благополучно сделаете сами.

Он на несколько секунд замолчал, а затем негромко добавил:

— И не рассчитывайте, что у вас всегда будет второй шанс исправить подобную ошибку.

Я же поймал себя на мысли, что слушаю его на редкость внимательно. Чёрт побери, если бы этот конкретный индивид не был скрывающимся Пожирателем Смерти, из него получился бы просто великолепный преподаватель. Да, он был слегка поехавшим, так как время проведённое в Азкабане, никого ещё не делали нормальным, — но при этом прекрасно умел удерживать внимание аудитории и заставлял учеников действительно задумываться над тем, о чём говорил. Более того, слушая его рассуждения, я окончательно понял, что идея, которую я вынашивал в голове всё последнее время, перестаёт быть просто любопытным экспериментом и постепенно превращается в необходимость.

Концепция защитного артефакта никак не давала мне покоя. Взять хотя бы недавний Чемпионат мира по квиддичу: тогда нас, по сути, спасло лишь то, что Пожиратели Смерти совершенно не ожидали какого-либо сопротивления. Они были расслаблены, уверены в своей безнаказанности и даже не допускали мысли, что кто-то станет активно им противодействовать.

Разумеется, нельзя списывать со счетов Фреда и Джорджа. Без их изобретений мы бы оттуда так легко не выбрались — или не выбрались бы вовсе, и уж точно не смогли бы никому помочь. Но чем больше я об этом думал, тем отчётливее понимал одну неприятную вещь: окажись на месте Пожирателей более организованный и дисциплинированный противник, у нас возникли бы очень серьёзные проблемы. Ведь главная уязвимость любого волшебника заключается в одном простом факте: чтобы защититься, нужно сначала заметить угрозу. Щитовые чары абсолютно бесполезны, если ты даже не подозреваешь о нападении. Когда враг стоит прямо перед тобой, шансы ещё остаются. Но если удар наносится со спины, из-за укрытия или исподтишка, время на реакцию сокращается до ничтожных долей секунды, а зачастую и вовсе исчезает.

Именно поэтому меня так зацепила сама идея раннего предупреждения. Создать полноценный защитный артефакт, который способен самостоятельно формировать щит и отражать направленные в тебя проклятия, для меня нынешнего было задачей слишком сложной. С моим текущим багажом знаний и умений на подобную работу ушли бы месяцы, а возможно, и больше — сплошные пробы, ошибки и бесконечные переделки. Впрочем, это вовсе не означало, что от самой идеи стоило отказываться. Наоборот, держать её в голове и постепенно набрасывать возможные схемы определённо было разумным решением.

Зато создать небольшую магическую «сигнализацию», способную распознавать приближающуюся угрозу и заранее предупреждать владельца, уже не казалось чем-то совсем уж фантастическим. В конце концов, в большинстве случаев человеку вовсе не обязательно иметь идеальную защиту. Иногда бывает достаточно выиграть всего одну-две секунды. Этого времени вполне может хватить, чтобы достать палочку, отойти в сторону, наложить щитовые чары или хотя бы просто понять, что на тебя вообще собираются напасть.

Более того, сам магический мир уже давно доказывал, что подобные вещи вполне возможны. Вредноскоп каким-то образом распознавал недобрые намерения окружающих. Напоминалка Невилла реагировала на забывчивость своего владельца. А Протеевы чары на монетах Гермионы, о которых я помнил из будущего, и вовсе позволяли связывать между собой множество предметов, передавая информацию даже на огромном расстоянии.

И чем больше я об этом думал, тем очевиднее становилась одна простая мысль: все необходимые элементы уже существуют. Никто не изобретал магию заново. Волшебники просто брали уже известные чары и учились правильно их сочетать между собой.

По сути, именно этому Флитвик и пытался меня научить. Хороший артефакт не является одним огромным заклинанием. Он представляет собой систему из нескольких взаимосвязанных элементов, каждый из которых отвечает за собственную задачу.

Если так, то идея уже переставала выглядеть недостижимой. Оставалось лишь понять, какие именно чары смогут реагировать на всплески магии поблизости, как правильно связать их между собой и каким образом сделать так, чтобы будущий артефакт не начал сходить с ума каждый раз, когда кто-нибудь неподалёку просто использует Люмос.

Впрочем, главный вопрос заключался в другом: на что именно должен реагировать такой амулет? Вариант с чтением намерений я отбросил практически сразу. Во-первых, это слишком сложно. Во-вторых, будь подобная магия действительно надёжной и доступной, волшебный мир уже давно жил бы по совершенно иным законам. Гораздо логичнее было заставить предмет реагировать не на намерения человека, а на сам факт применения магии.

Любое направленное заклинание представляет собой выброс определённого количества энергии. Волшебник концентрирует магию, придаёт ей определённую форму и направляет в цель. Логично предположить, что в этот момент должно возникать заметное возмущение магического фона. Если научить амулет улавливать подобные аномалии хотя бы в радиусе десяти метров, у меня появится драгоценное время, которого зачастую и не хватает, чтобы успеть наложить Протего или просто отскочить в сторону. Разумеется, недостатков у этой схемы тоже хватало. В переполненном замке вроде Хогвартса, где магия используется буквально на каждом шагу, такой прибор наверняка быстро начнёт сходить с ума и реагировать на любое бытовое заклинание. Впрочем, это уже выглядело не как серьёзная проблема, а скорее как обычная инженерная задача. Её вполне можно было решить: настроить чувствительность, ограничить радиус действия или научить артефакт игнорировать слабые магические всплески.

А если всё получится… Если мне удастся заставить амулет надёжно фиксировать боевые заклинания, то следующим шагом станет объединение системы предупреждения и защиты. Не создание какого-то абсолютного барьера, а одноразовый автоматический выброс заранее подготовленного щита. В таком случае предмету уже не придётся самостоятельно формировать сложные чары с нуля. Ему будет достаточно лишь распознать угрозу и вовремя спустить своеобразный «курок».

В теории всё звучало вполне гладко и логично. На практике же я прекрасно понимал, что первый рабочий образец наверняка будет сбоить через раз и доставит мне гораздо больше головной боли, чем реальной пользы. Но игра определённо стоила свеч. Раз уж местная магия позволяет создавать такие вещи, как Карта Мародёров или безразмерные палатки, то собрать собственный карманный детектор опасности мне точно должно быть по силам… По крайней мере, очень хотелось на это надеяться.