Рыжий (СИ), стр. 21
Букмекер насмешливо хмыкнул, оценивающе оглядев нашу далеко не самую респектабельную троицу:
— И на что же ставят «очень богатые люди»?
Фред с важным видом высыпал на стойку приличную горсть золотых и серебряных монет.
— Ирландия побеждает.
— Но снитч ловит Крам.
На секунду мужчина замер с занесенным над пергаментом пером. Его брови медленно поползли вверх, губы дрогнули в тщетной попытке сохранить профессиональную серьезность, а затем он откровенно расхохотался.
— Интересный прогноз, — отсмеявшись, произнес он.
— Мы старались.
— Очень долго думали.
— Минуты две.
— Возможно, даже три.
— Сумма ставки? — букмекер достал чистый бланк.
— Тридцать семь галеонов, пятнадцать сиклей и три кната, — с нескрываемой гордостью объявил Фред.
— Плюс деньги Гарри, — добавил Джордж, высыпая еще одну горсть золота.
Я молча подошел к стойке и положил рядом свои кровные пять галеонов и восемь сиклей. Букмекер ловким движением сгреб монеты и быстро их пересчитал.
— Итого чуть больше семидесяти галеонов, — он сделал аккуратную запись в журнале. — Коэффициент на такой исход — тридцать к одному. — Мужчина вновь с трудом подавил смешок. — В случае выигрыша вы получите около двух тысяч ста галеонов.
На несколько секунд в шатре повисла благоговейная тишина.
— Две тысячи сто…
— Галеонов…
— Рон.
— Ты это слышал?
— Кажется, мы сказочно богаты.
— Пока еще нет, — заметил я. — Но можно стать еще богаче.
Мысленно я изо всех сил скрестил пальцы. Оставалось лишь надеяться, что события пойдут строго по канону, иначе меня ждал такой грандиозный провал, что слово «фиаско» выглядело бы рядом с ним жалкой и крайне лестной недооценкой ситуации.
Близнецы синхронно, словно по заранее отработанной команде, повернулись ко мне.
Я же постарался сохранить на лице максимально невозмутимое выражение и спокойно указал пальцем на раскрытый журнал букмекера.
— Добавьте еще одно условие.
— Какое же? — с любопытством прищурился ирландец.
— Разница в счете составит ровно десять очков.
Настала очередь букмекера смотреть на меня как на сбежавшего пациента клиники Святого Мунго.
— Молодой человек, вы хоть понимаете, насколько это маловероятно?
— Прекрасно понимаю.
— И все равно хотите поставить?
— Да.
Фред подозрительно нахмурился.
— Откуда такая уверенность?
— Ты что-то знаешь?
— Нет.
— Тогда почему?
Я непринужденно пожал плечами:
— Просто чувствую.
Повисла пауза.
— Знаешь, Рон…
— Ты отродясь ничего подобного не чувствовал.
— Сегодня вот внезапно начал, — парировал я.
Несколько секунд братья буравили меня немигающим взглядом.
— Знаешь…
— Это было настолько глупо и самоуверенно…
— Что мне даже понравилось.
— Согласен.
— Добавляем.
Букмекер лишь обреченно покачал головой, видимо, окончательно убедившись, что в данных молодых головах здравый смысл полностью отсутствует как таковой, и внес необходимые изменения. Через минуту он закончил скрипеть пером и провел финальные расчеты.
— Ну что ж, господа хорошие. Если каким-то поистине невероятным чудом сыграют оба ваших безумных прогноза, то общая выплата составит примерно две тысячи шестьсот галеонов.
На этот раз молчание затянулось заметно дольше.
— Две тысячи шестьсот…
— Галеонов…
— Кажется, я сейчас расплачусь.
— Нет, это я расплачусь.
— Ладно, мы будем плакать по очереди.
Затем оба брата одновременно повернулись ко мне, и их лица приобрели весьма зловещее выражение.
— Но если твоя гениальная дополнительная ставка не сыграет и запорет нам весь куш…
— То ты официально становишься нашим пожизненным рабом.
— Будешь чистить котлы до конца своих дней.
— Мыть пробирки от слизи флоббер-червя.
— И лично тестировать все наши экспериментальные конфеты.
— Последнее звучит как прямая угроза жизни, — с легкой улыбкой ответил я.
— Именно так.
— Мы рады, что ты в полной мере осознал серьезность ситуации.
Получив на руки заветную квитанцию с печатями, близнецы с трепетом, граничащим с фанатизмом, бережно убрали ее во внутренний карман куртки и дружно направились к выходу из шатра.
— Ну что, братец?
— Пойдем смотреть, как мы становимся неприлично богатыми?
— Или абсолютными банкротами.
— Но желательно все-таки богатыми.
Шагая следом за ними в сторону стадиона, я всё же надеялся, что всё пройдет гладко. Уж если при переселении в этот мир мне не выдали в комплекте никаких эпических сил, читерских способностей или могущественных Систем с подсказками, то пусть Фортуна улыбнется хотя бы здесь. В конце концов, нормальный стартовый капитал — это тоже своего рода суперсила, и я был абсолютно не против ей обзавестись.
У самого входа на стадион мы благополучно воссоединились с остальной семьей. К моему огромному облегчению, если кто-то из родных и заметил наше кратковременное исчезновение, то ни единым словом или жестом не подал виду, поскольку мистер Уизли пребывал в таком возвышенном настроении, что, казалось, вот-вот воспарит над землей безо всякой метлы. Он с искренним, почти детским восторгом разглядывал каждую мелочь, восхищаясь продуманной пропускной системой и магловскими методами организации многотысячной толпы, так что наши скромные персоны волновали его в этот волшебный момент меньше всего.
Предъявив билеты уставшей, но приветливой волшебнице у входа, мы начали восхождение к местам, которые, как с нескрываемой гордостью сообщил отец, располагались в самой престижной Верхней ложе.
Мы неторопливо поднимались по широким лестницам, устланным толстыми пурпурными коврами, минуя один ярус за другим. Постепенно гул многотысячной толпы внизу слился в сплошной, непрерывный рокот, а мои непривыкшие к подобным подвигам ноги начали всё настойчивее требовать передышки.
Когда мы наконец-то преодолели последнюю ступеньку и шагнули в просторную ложу, обставленную парой десятков роскошных кресел с позолотой, вид оттуда открылся просто невероятный: весь стадион лежал перед нами как на ладони, позволяя рассмотреть даже мельчайшие детали поля. В самой ложе пока было немноголюдно — в углу, забившись в кресло и в страхе закрыв лицо руками, сидела домовик Винки, верно охраняющая место для своего хозяина, а в центре, вальяжно раскинувшись, о чем-то громко вещал сам Министр магии Корнелиус Фадж, облаченный в щегольскую мантию в тонкую полоску, развлекая беседой нескольких высокопоставленных иностранных гостей.
Мы только-только успели занять свои места и немного перевести дух, как в ложу, источая ледяную ауру аристократического высокомерия, плавно вплыло семейство Малфоев в полном составе. Люциус, элегантно опираясь на свою трость с набалдашником в виде змеиной головы, шел впереди, за ним следовала его супруга Нарцисса с таким брезгливым выражением лица, будто у нее под носом кто-то услужливо размазал щедрую порцию свежего драконьего навоза, и, конечно же, сам Драко, чья фирменная ухмылка стала еще более раздражающей, чем во время учебы в школе.
Поздоровавшись с Министром и обменявшись с ним парочкой дежурных любезностей о недавних щедрых пожертвованиях в фонд больницы Святого Мунго, Люциус наконец соизволил обратить свой взор на нашу скромную компанию.
— Боже правый, Артур, — протянул Малфой-старший своим фирменным, лениво растягивающим слова тоном. — Что же вам пришлось сделать, чтобы достать билеты в Верхнюю ложу? Неужели Министерство наконец начало доплачивать за многодетность? Или вы рискнули заложить годовое жалование? Было бы весьма прискорбно узнать, что вашим детям теперь придется питаться одним овсяным отваром до самого Рождества.
— Мы здесь как почетные гости Людо Бэгмена, Люциус, — сухо процедил отец, чьи уши начали приобретать опасный пунцовый оттенок, хотя голос оставался на удивление спокойным.
— Ах, вот оно что, — Малфой слегка склонил голову, не сводя с мистера Уизли холодного, насмешливого взгляда. — Я и забыл, что вы иногда оказываете мелкие услуги высокопоставленным чиновникам. Как это, должно быть, бесконечно утомительно — работать в отделе, о существовании которого большинство приличных волшебников даже не подозревает, и при этом отчаянно пытаться прокормить такую… внушительную толпу. Впрочем, каждому своё, не так ли? Кто-то занимает подобающие места по личному приглашению Министра, а кто-то довольствуется крохами с барского стола за выполнение черновой работы. Но не будем о грустном в такой чудесный праздничный вечер.