Рыжий (СИ), стр. 137
А она, хитрая вейла, прекрасно видела, что мне больно. А я знал, что она это видит. А она знала, что я знаю, что она это видит.
И вот так мы и стояли посреди ночи возле гигантской кареты, вцепившись друг в друга и мило улыбаясь, словно ничего не происходит. Будто мы самые обычные, белые, пушистые и безумно влюблённые. М-да… Похоже, мы с ней оба слегка… того. С лёгким прибабахом. Идеальная пара.
— Спокойной ночи, вейла, — улыбнулся я, изо всех сил стараясь не морщиться от впившихся в грудь ногтей.
— Спокойной ночи, stupide barbare, — так же сладко улыбнулась она.
Она разжала пальцы, привстала на носочки, легко поцеловала меня в щёку и скрылась за дверью кареты.
Я облегчённо выдохнул, развернулся и направился к замку. Этот день выдался невероятно длинным, совершенно сумасшедшим и богатым на события. Я пережил день рождения маленькой гиперактивной вейлы, встречу с гигантскими плотоядными пауками и даже каким-то чудом уцелел после разговора с разъярённой вейлой. И, что самое удивительное, до сих пор оставался физически целым и при полном комплекте конечностей.
Глава 34
— Итак, давай ещё раз. Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два, три… Ай!
— Гарри, чёрт тебя дери, можно хоть немного аккуратнее?! У меня, знаешь ли, ноги весьма чувствительные. Особенно после того, как ты последние два часа старательно по ним топчешься.
— Извини, Рон, я правда случайно… — виновато пробормотал наш шрамоголовый герой.
— Ай, ладно, — отмахнулся я, потирая пострадавшую ногу. — Эти твои извинения я уже весь вечер слушаю. Как говорил один великий… маг: тяжело в учении — легко в бою. Ладно, продолжаем!
И мы продолжили с упорством обречённых заниматься тем, в чём мне было стыдно признаться даже самому себе. А всё потому, что Святочный бал приближался с неумолимостью бладжера, летящего тебе прямо в голову, а значит, и час икс для Гарри был уже совсем близко. Примерно неделю назад наш очкарик подошёл ко мне с таким трагическим выражением лица, будто только что узнал о собственной неизлечимой болезни, и заявил, что ему жизненно необходима моя помощь в одном крайне деликатном деле. После недолгих расспросов он наконец признался, что танцевать он не то чтобы умеет. Скорее уж наоборот. Как выяснилось, свой первый и последний танец в жизни Гарри исполнил в гордом одиночестве ещё на втором курсе, когда случайно уронил себе на ногу весьма тяжёлый сундук.
На мой вполне логичный вопрос, путём каких гениальных умозаключений он вообще пришёл к выводу, что танцевать умею я, Гарри так и не смог дать внятного ответа. Он лишь пожал плечами и тоскливо выдал:
— А к кому мне ещё идти?
С одной стороны, эти слова даже немного потешили моё и без того раздутое эго. Но с другой… Танцевать-то я, конечно, вроде бы как умел… правда, исключительно в прошлой жизни. Да и то весь мой грандиозный опыт ограничивался одним-единственным вальсом на школьном выпускном. На этом моя блистательная карьера танцора благополучно закончилась, так толком и не успев начаться.
Но друга в беде бросать было нельзя. И вот уже всю последнюю неделю мы с Гарри технично испарялись сразу после уроков под предлогом «очень важных дел», никому ничего не объясняя. И нет, прятались мы вовсе не в Выручай-комнате. Я, конечно, предлагал этот вариант, но Гарри категорически отказался. По его словам, туда в любой момент могла нагрянуть Гермиона. А допустить, чтобы его девушка увидела, как Избранный путается в собственных ногах, он не мог. Мужское достоинство, хрупкое эго чемпиона и всё такое.
Поэтому всё это время мы потели, тесно прижимаясь друг к другу, в самом пыльном и заброшенном классе на седьмом этаже. И, поверьте, в этом не было ни малейшего намёка на пошлость. Просто попробуйте несколько часов подряд таскать по паркету упирающегося подростка, который раз за разом умудряется выпадать из ритма, — и вы быстро поймёте, насколько это выматывает.
За эту неделю я чётко осознал одну вещь: Сириус не зря называет Гарри Сохатым. Потому что Гарри на паркете — это настоящий, стопроцентный олень. А научить оленя танцевать вальс — задача, требующая поистине ангельского терпения. Конечно, существовал и второй вариант: возможно, это просто я хреновый учитель. Но эту крамольную мысль я с искренним негодованием тут же отвергал.
Справедливости ради, спустя несколько дней кромешного ада всё-таки наметился определённый прогресс. Если поначалу Гарри умудрялся путаться в собственных ногах и падать практически на ровном месте, то теперь он всего лишь регулярно отдавливал ноги мне. Согласитесь, для рогатого оленя это был поистине колоссальный шаг вперёд.
— Так, собрались. И ещё раз. Раз, два, три… Раз, два, три… Раз, два… Хм… Вот видишь, можем же, если… АЙ!
— Прости! — в очередной раз пискнул Гарри.
Я раздражённо отстранился, устало провёл рукой по взмокшим волосам и тяжело вздохнул.
— Знаешь, Гарри… У меня в голове всё чаще появляется одна шальная, но, если вдуматься, весьма здравая мысль. А может… тебе просто не ходить на этот проклятый бал?
Очкарик соизволил исподлобья посмотреть на меня.
— Думаешь, я об этом не думал? Я раз сто говорил Макгонагалл, что не умею танцевать. И будь я обычным студентом, я бы, конечно, просто не пошёл. Но у меня есть как минимум две причины, по которым я обязан там быть. Первая — я чемпион. А значит, должен открывать бал вместе с двумя другими чемпионами. Причём, насколько я знаю, в паре с тобой, ведь ты идёшь с Флёр.
Он тяжело вздохнул.
— И вторая причина. Пожалуй, даже важнее первой. Я уже пригласил Гермиону. И если сейчас подойду к ней и скажу, что никуда не иду, то…
— То до конца этого дня ты не доживёшь. Я понял. Можешь не продолжать.
Гарри лишь мрачно кивнул, полностью подтверждая мою догадку о своей скорой, крайне мучительной и практически неизбежной кончине.
— Да я и сам понимаю, Рон, как всё это глупо выглядит со стороны… — пробормотал он, присаживаясь на парту. — Но другого выхода у меня просто нет. Я, конечно, сначала думал попросить какую-нибудь девушку помочь мне с танцами, но…
— Стоп.
Я поднял руку.
— Что сделать?
— Попросить какую-нибудь девушку помочь мне с танцами…
— …
— …
Ох, горе ты моё луковое… И вот тут мне вдруг стал по-настоящему интересен один философский вопрос: откуда вообще взялся этот нелепый стереотип, что если человек носит очки, то он непременно умный? Но, может, не всё ещё потеряно, и он имел в виду совсем не то, что сказал?
— Гарри, можешь объяснить чуть подробнее? А то я, кажется, немного не уловил суть. То есть ты изначально хотел попросить какую-нибудь девушку, чтобы она тайком учила тебя танцевать. Я правильно понял?
Гарри кивнул.
— И этой девушкой должна была стать… Гермиона?
Гарри едва не подпрыгнул на месте. Его глаза расширились от ужаса.
— Что?! Гермиона?! Нет, конечно! Я же тебе уже говорил, что она ни в коем случае не должна узнать, что я не умею танцевать! Я хотел попросить… ну, не знаю. Может, Лаванду. Или одну из сестёр Патил. Ну или, на худой конец, Джинни. Но потом всё-таки передумал и решил попросить тебя.
— …
Я молча смотрел на Избранного и просто отказывался верить собственным ушам. Как? Нет, серьёзно… Как, скажите мне на милость, объяснить этому человеку, что он почти буквально заглянул смерти в глаза и каким-то чудом в очередной раз остался жив?
Тайные встречи с другой девушкой в пустом классе, тесные объятия и танцы. И всё это происходило бы втайне от Гермионы, да ещё и прямо перед Святочным балом…
Видимо, Распределяющая шляпа действительно хотела отправить его в Слизерин вовсе не из-за каких-то мифических задатков к тёмной магии. Просто она сразу поняла, что инстинкт самосохранения у некоторых гриффиндорцев отсутствует как класс, и решила хотя бы таким способом уберечь этого идиота от преждевременной смерти.
Только невероятное везение и какая-то читерская аура Главного Героя уберегли Гарри от встречи с Дамой с Косой, которая в данном конкретном случае носила бы густую каштановую шевелюру и с искренним удовольствием пытала бы его «Круциатусом» исключительно из ревности.