Рыжий (СИ), стр. 128

Когда всё было готово, я снова активировал артефакт. Раздался негромкий щелчок, и прямо перед моим носом появился… плоский тяжёлый лист металла размером примерно метр на метр. Спустя мгновение он с грохотом рухнул на каменный пол, едва не отрубив мне пальцы на ногах.

— Уже лучше, — поморщился я, отпрыгивая назад. — Но если эта зараза продолжит в том же духе, мой собственный защитный артефакт покалечит меня быстрее, чем кто-либо другой.

Значит, нужно добавить чары левитации. Металл должен не просто увеличиваться в размерах, а зависать передо мной, а не падать на пол с грацией наковальни. И заодно придумать, как возвращать его обратно, чтобы после исчезновения угрозы артефакт не так и оставался щитом, а автоматически принимал прежнюю форму.

Следующие два часа превратились в филигранный кошмар. Нужно было не просто добавить новые чары, а аккуратно встроить их в уже готовую магическую конструкцию так, чтобы они не мешали друг другу и работали как единое целое. Пот катился градом, глаза слипались, но я упрямо ковырялся в этом магическом клубке, пока наконец не убедился, что всё должно работать как надо. По крайней мере, если я нигде не накосячил.

Наверное, эту «вундервафлю» всё же стоит потом показать Флитвику. А то мало ли что…

И тут встал вопрос, как вообще носить эту штуку. Таскать в кармане мантии десятисантиметровый брусок металла было откровенно неудобно, так что нужно было срочно придумать что-нибудь получше. Потратив последние нервы (и заставив себя ещё раз перепроверить всю магическую конструкцию после вмешательства), я с помощью трансфигурации изменил первоначальную форму артефакта, превратив неудобный кусок металла в широкий тёмно-синий наручный браслет. Выглядел он, конечно, так, будто его сковали пьяные гоблины ещё во времена восстания… на скорую руку, но зато теперь его хотя бы можно было носить на руке.

Я подошёл к одному из тренировочных манекенов в углу Выручай-комнаты и застегнул браслет у него на запястье.

— Ну что, дружище, — похлопал я манекен по плечу. — Поскольку наш главный штатный испытатель по имени Гарри временно недоступен по морально-романтическим соображениям, отдуваться за практические испытания сегодня будешь ты.

Манекен мужественно промолчал, хотя по его безликой деревянной физиономии было ясно, что моего энтузиазма он не разделяет.

Я отошёл на приличное расстояние, глубоко вдохнул, прицелился и произнёс:

— Редукто!

Едва заклинание сорвалось с кончика палочки, как перед манекеном вспыхнул полупрозрачный голубоватый купол «Протего». Почти одновременно с этим раздался щелчок, и браслет на его запястье пришёл в движение. Металл развернулся, повторяя контуры магического щита, и за долю секунды превратился в сплошной щит в полный рост.

— Ого…

Ну что же, гулять так гулять! Я тут же запустил в манекен ещё одно заклинание, затем второе. Щит спокойно выдержал оба удара, и я решил перейти к тяжёлой артиллерии.

— Бомбарда!

Голубоватое сияние «Протего» заметно поблёкло, едва выдержав удар. Не давая артефакту ни секунды на восстановление, я сразу же послал следом ещё одну «Бомбарду». Магический щит с треском рассыпался, но принявший его форму металлический щит спокойно выдержал удар, и на нём не осталось ни вмятин, ни единой царапины.

— Хе-хе-хе… Я гений! Гений!

Я заржал на всю Выручай-комнату, как последний идиот, ну или как киношный злодей — тут уж с какой стороны посмотреть. То ли от счастья, то ли от того, что эта чёртова штука действительно заработала почти с первого раза, да ещё и без особых проблем… ну почти.

Проверив артефакт ещё несколько раз и окончательно убедившись, что он не попытается меня убить, я наконец позволил себе закончить работу. Конечно, впереди ещё оставалась куча мелких доработок, но самое главное было уже сделано. Теперь эту штуку хотя бы можно было без опаски носить на руке.

Дальше дни понеслись один за другим с пугающей скоростью, постепенно сливаясь в сплошную рутину из уроков, домашних заданий и вечерних тренировок. Мы с Гарри и Гермионой исправно занимались в Выручай-комнате, но в последнее время я всё чаще деликатно испарялся оттуда под самыми разными надуманными предлогами.

Причина была до банального проста: наш очкарик наконец-то дорвался до сладкого, и, судя по тому, какими откровенно пожирающими взглядами эти двое обменивались прямо посреди отработки заклинаний, им жизненно необходимо было оставаться наедине. Находиться рядом с ними в такие моменты было… опасно для моей физиологической и психической стабильности.

Хотя, если быть до конца честным, осуждать их я не имел никакого морального права. Сам ведь недалеко ушёл. Мой личный доступ к «сладкому» тоже уже был успешно получен, и теперь львиную долю свободного времени я проводил в компании одной конкретной вейлы, которая с каждым днём открывалась для меня всё с новых, порой весьма неожиданных и абсолютно противоположных сторон.

Именно сейчас я окончательно убедился в одной страшной истине: своим невыносимым характером мелкая Габриэль пошла исключительно в старшую сестру. Просто если младшая Делакур никогда не скрывала своих порывов, плевала на последствия и творила всё, что взбредёт в голову, то Флёр приходилось носить социальную маску воспитанной леди. Статус старшей сестры и «лица школы» заставлял её держать истинные эмоции под жёстким контролем, демонстрируя окружающим лишь холодную элегантность и надменность.

Но стоило нам остаться наедине, как весь этот строгий контроль летел к чертям, а тщательно сдерживаемая энергия наконец вырывалась наружу. Выжить… рядом с двумя гиперактивными французскими девушками с практически одинаковыми паттернами поведения оказалось задачей не для слабонервных. Разница заключалась лишь в том, что одна воспринимала меня как гибрид старшего брата и любимой плюшевой игрушки, а вторая была моей девушкой, чьи перепады настроения вполне могли поспорить с шотландской погодой. Для моей нежной мужской психики это порой становилось тем ещё испытанием.

Впрочем, жаловаться мне было грех. Как бы сильно они ни выматывали мне нервы, после каждой такой прогулки я возвращался в гостиную Гриффиндора с придурковатой улыбкой до ушей и в такие моменты, к своему глубочайшему стыду, становился точной копией нашего шрамоголового героя, приходившего с очередной «интенсивной тренировки» с Гермионой.

Ах да, помимо всего этого, в ближайшие дни меня ждал грандиозный праздник. Ну, или филиал локального дурдома — это уж с какой стороны посмотреть. И каким-то совершенно непостижимым образом организацию этого масштабного дурдома две мои наглые белокурые вейлы умудрились целиком скинуть на мои плечи.

Сами же они от такого расклада пребывали в состоянии абсолютного счастья. Флёр так и вовсе ходила с невероятно довольным видом, откровенно наслаждаясь моим слегка нервным состоянием и предательски дёргающимся глазом. И плевать, что в награду за этот подвиг она клятвенно пообещала мне целую гору «сладкого». И плевать, что я, как последний идиот, с радостью на это купился. Сейчас же я всерьёз начал подозревать, что мои безвозвратно сожжённые нервные клетки того не стоили… Наверное.

А всё дело было в том, что у одной маленькой, но катастрофически гиперактивной девчонки приближался день рождения. Об этом знаменательном событии она торжественно сообщила мне ещё за несколько дней до первого тура, прожужжав все уши о том, в каких именно промышленных масштабах ожидает от меня подарки.

Правда, спустя какое-то время её высочество всё же решило сменить гнев на милость. Снисходительно похлопав меня по плечу, принцесса заявила, что раз уж я её самый верный и надёжный рыцарь, то одного-двух подарков с меня вполне хватит… Но исключительно самых-самых лучших.

С первым подарком никаких проблем не возникло — я без особого труда сделал его буквально за день. А вот со вторым… Хе-хе-хе… Со вторым пришлось выкрутить своего внутреннего тролля на максимум и задействовать все скрытые резервы дипломатии. Просто потому, что этот конкретный подарок сначала должен был «согласиться» стать подарком… Хотя, если уж быть совсем честным, выбора у него всё равно не было. Просто сообщать ему об этом заранее я не собирался.