Рыжий (СИ), стр. 122

И оценки действительно оказались весьма высокими. Мадам Максим и Барти Крауч поставили по восемь баллов. Каркаров, оставаясь верным себе, недовольно скривился и выдал несчастную пятёрку, явно пытаясь занизить результат. Когда же очередь дошла до Дамблдора, он поднял палочку, и в воздухе вспыхнула яркая цифра «десять».

— Десять баллов, мистер Поттер, — произнёс Дамблдор с нескрываемой гордостью. — Вы прекрасно справились с испытанием. Отвлечь дракона телесным Патронусом было весьма необычным и очень удачным решением. Особенно если учесть, что столь сложное заклинание в вашем возрасте удаётся освоить очень немногим. Поздравляю, мистер Поттер.

Под аплодисменты и восторженный гул трибун Гарри, всё ещё сжимая в руках золотое яйцо, скрылся в проходе, ведущем в палатку чемпионов. Первый тур Турнира Трёх Волшебников официально завершился.

Спустя час в гостиной Гриффиндора стоял невообразимый шум и гам… Ну то есть ещё более невообразимый и ещё более шумный, чем обычно… хотя, казалось бы, куда уж больше.

Ребята накрыли стол, который вполне мог бы составить конкуренцию праздничному пиршеству в Большом зале, и понатаскали с кухни столько закусок, что домовики, наверное, ещё неделю будут гадать, куда всё исчезло. Впрочем, одними закусками дело не ограничилось. На столе красовалось столько разнообразного алкоголя, что за один только его ассортимент можно было бы схлопотать у Макгонагалл такое количество штрафных баллов, что Гриффиндор ещё долго выбирался бы со дна турнирной таблицы.

Откуда взялось такое количество выпивки, оставалось только гадать. Хотя, если посмотреть на довольные физиономии близнецов, всё становилось предельно понятно.

Но тут я заметил, что к Гарри направляются мои братья. Они были непривычно серьёзны, а это само по себе выглядело настолько подозрительно, что половина присутствующих сразу притихла.

— Мистер Поттер, от имени компании «Фред и Джордж Уизли — специалисты по рискованным финансовым вложениям и крайне сомнительным инвестициям» позвольте выразить вам глубочайшую благодарность. Благодаря вашим сегодняшним действиям стоимость наших активов значительно возросла, а вероятность того, что мы умрём бедными и никому не известными людьми, заметно снизилась.

— Более того, — с той же невозмутимостью продолжил Джордж, — сегодня вы окончательно доказали, что способны приносить прибыль даже тогда, когда вам самому грозит смертельная опасность, что само по себе уже является достижением. Это, Гарри, очень редкий талант. Мы долго изучали рынок и можем с полной уверенностью заявить, что такие люди встречаются реже, чем честные гоблины.

По гостиной прокатился дружный смех.

Гарри смущённо покачал головой.

— Ребята, может, не…

— Ни в коем случае. Мы слишком долго готовили эту речь. Джордж вчера почти час репетировал её перед зеркалом.

— Это наглая ложь, — возмутился Джордж. — Перед зеркалом репетировал ты. Я репетировал перед Ли Джорданом. Он даже прослезился.

— Он смеялся.

— Какая разница? Результат всё равно был эмоциональным.

Ли громко расхохотался и поднял кружку.

— Подтверждаю! Они мучили меня этим выступлением всё утро!

Фред снова повернулся к Гарри.

— Признаться честно, сегодня мы переживали невероятно сильно. Многие почему-то решили, что нас беспокоила твоя судьба.

Он покачал головой.

— Люди бывают поразительно наивными.

— Разумеется, мы переживали исключительно за наши ставки, — совершенно серьёзно продолжил Джордж. — Гарри, ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело наблюдать за человеком, в которого вложена весьма приличная сумма денег. В какой-то момент ты оказался слишком близко к дракону, и я уже мысленно начал подсчитывать убытки.

— А я, между прочим, до последнего верил в тебя, — возразил Фред. — Правда, исключительно потому, что уже не представлял, как объяснять маме исчезновение нашего капитала.

— И потому что Рон потом до конца жизни напоминал бы нам, что предупреждал не вкладываться без диверсификации.

Я закатил глаза.

— Я такого никогда не говорил.

— Пока не говорил, — невозмутимо кивнул Джордж. — Но обязательно скажешь, когда станешь богатым и важным человеком. Мы решили подготовиться заранее.

— Знаешь, Гарри, — продолжил Фред, — сегодня мы неожиданно поняли одну очень важную вещь. Ты совершенно ужасный друг.

Гарри удивлённо моргнул.

— Это ещё почему?

— Потому что ты слишком любишь бессмысленно рисковать собой… и нашими деньгами. Нормальный человек просто забрал бы яйцо и спокойно ушёл.

— Но нет, — подхватил Джордж. — Ты сначала заставил нас несколько минут думать, что вот-вот превратишься в жареного Поттера, а потом ещё и телесного Патронуса вызвал. Красиво, конечно, ничего не скажешь, но наши сердца на подобные художественные решения совершенно не рассчитаны.

— Особенно моё, — трагически произнёс Фред. — Оно вообще очень чувствительное. Особенно когда рядом находится мешок с галлеонами.

— Не преувеличивай, — отмахнулся Джордж. — Если бы Гарри действительно проиграл, ты бы расстраивался минут десять.

— Пятнадцать.

— Двенадцать.

— Хорошо, двенадцать. Но это были бы очень тяжёлые двенадцать минут.

Гостиная снова разразилась смехом.

Гарри наконец не выдержал и тоже рассмеялся.

— Вы невозможны.

— Мы предпочитаем термин «экономически одарённые», — с достоинством поправил его Фред. — Звучит гораздо солиднее.

— И гораздо реже вызывает вопросы у преподавателей, — добавил Джордж. — Правда, Макгонагалл почему-то всё равно не разделяет нашего энтузиазма.

Фред задумчиво посмотрел на Гарри.

— Кстати, должен признаться, сегодня ты приятно удивил нас ещё одной вещью.

— Какой?

— Тем, что сумел справиться с драконом, не уничтожив при этом половину стадиона. Мы с Джорджем даже поспорили, сколько трибун останется целыми.

— Я говорил, минимум три.

— А я был уверен, что четыре. Так что теперь ещё и я должен ему пять сиклей.

— Видишь, Гарри? Даже когда ты побеждаешь, мы каким-то образом всё равно умудряемся заключить между собой новую ставку.

Джордж развёл руками.

— Это уже образ жизни.

— Или диагноз, — подсказал Ли.

Гостиная вновь взорвалась смехом, а Гарри лишь покачал головой, понимая, что спорить с Фредом и Джорджем, когда они в таком настроении, совершенно бесполезно… Хотя, если уж на то пошло, спорить с ними вообще в принципе бесполезно.

Чуть позже, когда суматоха в гостиной Гриффиндора немного улеглась и все более-менее успокоились, Гарри наконец подошёл ко мне.

— Рон, может, теперь ты объяснишь, почему так настойчиво просил не открывать яйцо при всех? — поинтересовался он, задумчиво вертя в руках золотой трофей.

Я посмотрел на него.

— Гарри, напомни мне, пожалуйста, кем является твой лучший друг?

Он сделал вид, что задумался.

— Клоуном?

— Эй! — искренне возмутился я. — Это, между прочим, обидно!

— Зато правдиво, — улыбнулся Гарри, но затем всё же добавил: — Ладно, извини. Так кем ты там являешься?

— Я, Гарри, являюсь пусть и начинающим, но всё-таки артефактором. И уже успел бегло изучить чары, наложенные на эту золотую безделушку. Могу с уверенностью сказать, что, если ты откроешь яйцо здесь, ничего приятного не произойдёт. На него наложены чары, из-за которых при открытии оно издаёт невероятно пронзительный и мерзкий визг. Насколько я понял — хотя его ещё нужно будет изучить повнимательнее, — слушать подсказку следует под водой.

— Под водой? — Гарри непонимающе нахмурился. — Зачем организаторам создавать такие сложности, чтобы просто дать мне подсказку ко второму туру?

— Гарри, это организаторы Турнира. Они и в лучшие времена не отличались особым умом и сообразительностью, а после сегодняшнего идиотизма с настоящей драконьей кладкой, из-за которой я до сих пор пребываю в скверном настроении, я бы вообще ничему не удивился. Так что пока не спеши его открывать. Я ещё раз всё тщательно проверю, а потом верну его тебе.