Рыжий (СИ), стр. 120

С противоположной стороны арены со скрежетом поднялась тяжёлая кованая решётка, и на арену медленно вышел Крам.

Этот суровый болгарский парень окинул своим хмурым взглядом арену, посмотрел на разъярённого дракона… а затем просто, на всех парах, рванул прямо к центру.

Мне кажется, в этот момент охренели все: судьи, зрители на трибунах и даже сам Китайский Огненный Шар. Дракониха явно не ожидала такой вопиющей наглости от какой-то двуногой мошки. Она уже набрала в грудь воздуха, собираясь возмущённо зарычать и сжечь этого идиота к чертям, но оказалось, что у Крама всё-таки был план, и он ему следовал. На бегу он поднял палочку и метко пальнул Конъюнктивитусом прямо драконихе в глаза.

По сути, его действия сейчас мало чем отличались от того, что я помнил из книг, но смотреть на это вживую было как минимум странно. А ещё, помимо всего остального, я испытывал жгучую злость и искреннее непонимание от тупости и идиотизма всего происходящего.

Ослеплённая дракониха, естественно, взревела от боли. Она бешено замотала головой, принялась размахивать хвостом и, переминаясь на месте, прямо у меня на глазах передавила половину собственной кладки.

Ну вот как, как и чем думали эти идиоты?! Я сейчас говорю об организаторах Турнира, судьях, чиновниках из Министерства и прочих «весьма умных» представителях нашего магического мира. Какого чёрта они вообще притащили сюда настоящие драконьи яйца? Они что, стоят три медных монеты за ведро? Или драконы у нас расплодились так, что их девать некуда?

Эти яйца стоят астрономических денег, и дело даже не в галлеонах, а в их невероятной редкости. Что мешало организаторам заменить их фальшивками? Трансфигурировать обычные булыжники и облить их каким-нибудь вонючим зельем, чтобы дракониха чувствовала нужный запах? Но нет, они решили использовать настоящую кладку. И как после такого не считать всех взрослых волшебников непроходимыми тупицами?

Тем временем дракон на арене бесновался всё сильнее. Отмахиваясь от невидимой угрозы, дракониха с размаху ударила хвостом, едва не превратив болгарского чемпиона в красное пятно на камнях. Крам лишь в последний момент успел увернуться, перекатился по земле и наконец выхватил золотое яйцо. Но скорости и размеров драконихи он всё же не рассчитал, и та, хоть и вскользь, но всё-таки зацепила его лапой.

Если бы Крам не успел выставить щит, от него сейчас осталось бы только мокрое место. А так он лишь отлетел к стене арены и довольно крепко приложился о неё спиной.

Вся толпа на трибунах испуганно замерла. Я уже было решил, что для болгарского чемпиона на этом всё и закончилось. Но, видимо, где-то в его роду всё-таки затесались суровые челябинцы. Потому что после такого он лишь поднялся на ноги, тряхнул головой, приходя в себя, и высоко поднял над головой золотое яйцо.

Арена мгновенно взорвалась ликованием. Трибуны встретили победу Крама оглушительными криками, свистом и аплодисментами. Похоже, зрелище пришлось по душе абсолютно всем. Всем, кроме ослеплённой драконихи, которая только что потеряла своих детёнышей. Это было откровенно печально и глупо, ведь этой трагедии можно было легко избежать.

Судя по нахмуренному лицу Дамблдора, он тоже не был рад такому исходу. Но тяжелее всего пришлось Хагриду. Он сидел на несколько рядов ниже нас, ближе к центру, и смотрел на растоптанную кладку со слезами на глазах.

— Невероятно! — прокричал Людо Бэгмен, перекрикивая шум толпы. — Виктор Крам блестяще справляется с задачей и добывает золотое яйцо! Потрясающая демонстрация силы и реакции! А теперь попросим наших многоуважаемых судей выставить свои оценки!

Каркаров, сияя от гордости за своего ученика, ожидаемо выставил десятку. Мадам Максим и Крауч дали по восемь баллов. Но когда очередь дошла до директора Хогвартса, Дамблдор поднял палочку, и в воздухе вспыхнула бледная цифра «три».

Трибуны недовольно загудели, но Дамблдор спокойно пояснил:

— Три балла, мистер Крам. Ваша задача заключалась не только в том, чтобы забрать трофей, но и в том, чтобы сделать это с минимальными последствиями. Вы ослепили дракона, не подумав о том, как он поведёт себя, защищая кладку. В результате погибли драконьи яйца. За подобную неосмотрительность я не могу поставить более высокую оценку.

— Что ж, суровое, но, похоже, вполне обоснованное решение нашего уважаемого директора! — поспешил сгладить ситуацию Бэгмен, пока Каркаров возмущённо пыхтел на своём месте. — А сейчас мы сделаем небольшую паузу, чтобы подготовить арену к выступлению следующего участника!

Из укрытий тут же выбежали драконологи. Пока часть из них осторожно накидывала на ослеплённого Китайского Огненного Шара зачарованные цепи, остальные быстро убрали с арены раздавленные остатки кладки. Лишь убедившись, что дракон надёжно обездвижен, они увели его за ворота.

Спустя несколько минут на арену вывели нового дракона.

Это был Валлийский зелёный. Он заметно уступал китайскому сородичу в размерах, отличался гладкой изумрудной чешуёй и длинной гибкой шеей. Вместо грозного рыка дракон издавал протяжные мелодичные звуки, время от времени выпуская из пасти тонкие струйки пламени. Драконологи подвели его к новой кладке, закрепили удерживающие цепи и поспешно покинули арену.

— Итак, арена вновь готова! — провозгласил Бэгмен. — Поприветствуйте нашу вторую чемпионку — Флёр Делакур!

Когда Людо Бэгмен объявил имя Флёр, трибуны накрыла такая волна аплодисментов, что даже дракон раздражённо повернул голову в сторону зрителей. Особенно, как я заметил, старалась мужская половина трибун. Похоже, большинство парней сейчас искренне желали французской чемпионке победы. Хотя, подозреваю, некоторые просто не отказались бы лишний раз полюбоваться на красивую девушку. Что ж… если честно, я их вполне понимал.

Однако сама Делакур не обращала на шум трибун ни малейшего внимания. Она спокойно вышла на арену, остановилась на безопасном расстоянии от дракона и, не сводя с него взгляда, медленно подняла палочку. Тихо произнеся заклинание, Флёр выпустила с её кончика необычное серебристое сияние. Оно совсем не походило на боевую магию: не вспыхивало ярким светом и не било ослепительными лучами, а больше напоминало лёгкую мерцающую дымку, медленно плывущую по воздуху. Казалось, она сама тянулась к дракону, мягко окутывая его.

Если бы я не знал, что Флёр на четверть вейла, наверняка списал бы всё на игру света. Но сейчас задумался, не усиливает ли её наследие подобные заклинания, воздействующие на разум живых существ?

Дракон несколько секунд недовольно смотрел прямо на неё, затем раздражённо мотнул головой и выпустил струю горячего воздуха. Казалось, чары не произвели на него ни малейшего впечатления. Но Флёр продолжала спокойно держать палочку направленной на чудовище, не делая ни единого лишнего движения.

Прошла ещё пара секунд, и стало заметно, как тяжелеют веки дракона. Он всё реже переступал с лапы на лапу, несколько раз резко тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть навалившуюся сонливость, но с каждым разом делал это всё медленнее.

Но я заметил, что и сама Флёр вовсе не выглядела такой спокойной, какой старалась казаться. Рука, сжимавшая палочку, едва заметно дрожала от напряжения, дыхание стало тяжелее, а на лбу выступили мелкие капли пота. Какими бы ни были эти чары, удерживать их на взрослом драконе оказалось куда сложнее, чем на любом существе, которого можно встретить на уроках Ухода за магическими существами.

Наконец дракон медленно опустил голову, тяжело вздохнул, и через несколько секунд над ареной раздался полурёв-полухрап, вызвавший удивлённый гул на трибунах. Похоже, мало кто ожидал, что взрослого дракона вообще можно заставить уснуть.

Флёр не стала терять времени, быстро подошла к кладке, преодолела последние несколько метров и уже наклонилась за золотым яйцом, когда дракон неожиданно особенно громко всхрапнул. Из его полуоткрытой пасти вырвался длинный язык пламени и накрыл её с головой. Флёр лишь успела рефлекторно вскинуть руки, закрывая лицо рукавами мантии.