Волчий клан 3 (СИ), стр. 22

Все повернули к нему головы. Ефим стоял на дорожке, огибающей замок.

— Прошу пардону, что отвлекаю от ратных дел. К воротам пришел купец, просит встречи с вами.

— А чего продает? Заморские веники?

— Дык при нем ни телеги, ни фургона. Да и кафтан рваный… Но говорит, знаете вы его. Репеем звать. Э?

Глава 15

Привет, оружие!

Я вложил палаш в ножны и объявил:

— Тренировка закончена! Представление тоже — дамы могут расходиться.

— Эх, я только разогрелся, — досадливо крякнул Игорь, потягиваясь под солнечными лучами, словно изображал Аполлона.

— Ага, и тренировка здесь вообще ни при чем, — усмехнулся я, глянув на Владу, что сидела на скамейке в компании Инессы.

Обе магички вытянули вперед ноги, соревнуясь в длине. В руках у каждой было по бокалу с белым вином — и когда только успели превратить задний двор замка в курорт⁈ Даже древняя скамейка под ними казалась шезлонгом.

Я ушел вслед за Ефимом встречать Репея, а Игорь остался перед дамами — торс оголенный, в руке до сих пор обнаженный палаш, взгляд капельку растерянный.

Ничего, выкрутится. В такой ситуации всего-то надо рассказать дамам подходящий анекдот, после чего ретироваться. Офицер должен уметь в манёвры!

Я размашистым шагом вышел к воротам внешней стены замка. Они были всегда открыты, створки вросли в землю.

Не удивлюсь, что они стоят в таком виде с окончания Героического века, когда замок могли атаковать враждебные соседи-феодалы, кочевники или шайка разбойников.

В нынешнее время волость оказалась глубоко в недрах Державы, до границы даже на поезде ехать неделю. Теперь ближайшие соседи — уездный город. Я понимал бывшего владельца Красных Родников: не от сельчан же своих закрываться, да и кто станет ломиться в логово волколака⁈

К слову, вокруг замка был ров — нынче просто яма, без воды и кольев. Разве что в одном месте там что-то белело, похожее на старые кости. Подъемный мост был всегда опущен. Проржавевшие цепи не вызывали уверенности, что его возможно поднять.

Я взял на заметку, что надо этим заняться. Раз уж ров в наличии, то он должен быть наполнен водой, кольями, акулами, лозами с ядовитыми шипами, кипящей лавой! Для красоты — той самой красоты, что призвана подпитывать бодрое состояние духа, когда утром выходишь на балкон замка с чашкой кофе и бросаешь суровый взгляд на свои владения!

Репей ждал меня у основания подъемного моста, перед распахнутыми воротами.

Выглядел он помятым, но довольным. Так выглядит человек, который чудом избежал гибели и теперь радуется даже возможности дышать и моргать.

Черная борода в форме топора была приподнята, выдавая улыбку, мясистый нос, похожий на картофелину розовых сортов, шелушился, глаза смотрели остро и цепко, как при первом знакомстве.

Ворот красного кафтана действительно был порван — не везет Репею на сохранность кафтанов.

— Какие люди! — воскликнул я и сграбастал Репея в объятия. — Живой, значит.

— От погони ушел, от подставы ушел, а вот твой волколак меня чуть-чуть не слопал, — прокряхтел он.

Я отошел на пару шагов, оглядел его и заключил:

— Чуть-чуть — не считается.

— Честно тебе скажу, струхнул я. Насилу вспомнил его имя, только это и спасло меня…

— Зря волновался. У Кабачины запрет на убийство без веской на то причины.

Репей вдруг задумался. Тревога в его глазах не пропала, будто веская причина все-таки имела место быть. Желая поскорее узнать, в чем дело, я хлопнул его по плечу и сказал:

— Ну, проходи, за стол сядем, перетрём…

— Погодь, Георгий. Мне бы за фургоном вернуться. Он там остался, на дороге.

— А пойдем, — легко согласился я.

По пути мы обменялись главными новостями с той поры, когда разошлись у Арены в начале лета. Репей с остальными контрабандистами успешно слинял на барже и вернулся в северные земли, где рука закона не такая хваткая.

— Так ты не в розыске? — удивился я.

— Ну… — Репей замялся. — Так-сяк. Я всегда находил общий язык и с местными, и с разбойниками, и с властями. Полицмейстер Камской губернии мой хороший приятель. Словом, мы знаем друг друга так давно, что сейчас он делает вид, что не знает о моем существовании.

— Его даже не смутило, что тебя взяли за контрабанду запрещенного оружия?

Репей хохотнул и погрозил пальцем.

— Как будто у него самого не припрятано в сейфе ружье! Я тебе этого не говорил, если что.

— В отдаленных регионах все тянутся к владению огнестрелом, мол, нечисть, чудовища, волколаки те же. Но полицмейстер, надо думать, не в глуши живет.

— Он на хорошей должности, но не маг. Каждому хочется иметь под рукой… страховку.

— Страховку, — повторил я, пробуя иносказание на вкус. — Сколь многое держится на «дипломатии» и «страховке».

— Ага. Я купец, человек полезный. Покуда пользы от меня больше, чем вреда, я на плаву. Да, официально вести торговлю я не могу и лишний раз нигде не свечусь. Однако же облав на меня не устраивают.

— И тем не менее ты недавно оказался на Арене!

— Тут ты прав, Георгий, — помрачнел Репей. — С местными я всегда договорюсь, но столичная власть сурова, ежели сумеет дотянуться. Поговаривают, — Репей понизил голос, несмотря на то, что мы шли по дороге в поле, — поговаривают, что Канцелярия отправила по мою душу агента!

— Это правда, — кивнул я.

Репей досадливо цокнул.

— Что ты об этом слышал, Георгий?

— Канцелярия всерьез взялась за оборот оружия на севере. Отправили зверского парня, который не остановится ни перед чем. Он прикончил уже не одного мага!

— Дерьмо… — прошептал Репей. Он остановился и схватил меня за локоть. — Ты знаешь, кто это?

— Да. Это я! — сказал я и расхохотался. От моего смеха с обочины взметнулась стая галок и улетела в поле, недовольно галдя.

Репей отшатнулся, на широком мясистом лице пробежала гамма эмоций от ужаса до радости.

— Иди же посади же, — пробормотал он. — Ты серьезно? Ты служишь в Канцелярии?

— Да, Репей. Не переживай, все будет хорошо, у меня там свойский интерес. Нам есть, о чем поговорить.

— Это уж точно, — выдохнул Репей, после чего взгляд его черных глаз стал хитрым. — У меня тоже есть, чем тебя удивить.

— Ну-ка?

— Чуть обожди. Там показывать надо.

Наш путь был недолгим — Кабачина перехватил фургон Репея в том месте, где уже начинались мои владения. Дорога здесь последний раз приближалась к лесу, а затем тянулась через поле к деревне. Вдалеке застыла мельница, подняв крылья к голубому небу, словно в ожидании. Вокруг наливались золотом злаки.

Еще издали мы заметили фургон с двумя лошадьми и монструозную темную фигуру. Кабачина неподвижно сидел перед фургоном — сторожил. Увидев меня, поднялся и гордо произнес:

— ГРА!

Мы с Репеем подошли ближе. Репей не выказывал страха, но держался слегка сзади, как делает гость, когда его знакомят с хозяйским волкодавом.

Я протянул руку Кабачине, и он польщенно пожал ее своей огромной лапой, совсем как человек. Морда была довольная, глаза то и дело косили на фургон. Кабачина деловито обошел его кругом, рыкнул на лошадей для порядка, хотя те и без того стояли смирно.

— Пограничник и таможенник в одном лице… то есть морде, — сказал я.

— Он всегда будет меня так останавливать? — спросил Репей.

— Почему же? Теперь он тебя знает, я сказал ему, что ты друг. Вот только темнишь ты, дружище.

— Чего эт? — вскинул голову Репей. — Обидно слышать!

— Не стал бы он тебя останавливать из блажи. Что-то его насторожило… — Я потянул носом воздух, почуяв запах пороха и оружейной смазки. — И я даже знаю что!

Репей кивнул и сказал:

— Так я и думал. Ему не понравилось оружие.

— Он помнит его с Арены.

— Ага. Но вообще-то у меня не только оно. Полный фургон всякой снеди и полезных штук!

Мы залезли на козлы и двинули в деревню. Я помахал рукой Кабачине. Он озвучил свое «Гра» и нырнул в рощу.