Волчий клан 3 (СИ), стр. 15

Насчет открытия новой формы — не знаю, однако пора было сделать все освоенные способности доступными в любое время, а не только под полной луной. Астральный волк, стая, рвущаяся из груди — все это пригодится в грядущей экспедиции.

Деревня осталась за спиной. Я не оглядывался, и без того ощущая ее каждой клеточкой тела. Первые деревья проплыли по бокам, словно колонны древнего храма.

Зайдя уже довольно глубоко в лес, я обнаружил заимку Зверодана. Бывший охотник устроился так, как и мечтал, будучи пленником на Арене.

Небольшая бревенчатая хижина стояла без ограды на поляне среди сосен. Остро пахло теплой смолой и хвоей. Перед крыльцом потрескивал костерок с самоваром.

Я постучал в дверь.

Зверодан открыл сразу. Взъерошенный, бодрый, в нарядной рубахе. Так выглядит человек, вставший пораньше в предвкушении праздника. Я понимающе ухмыльнулся и пожал ему руку.

Он налил нам по чашке сбитня из самовара. Мы распили пряный и сладкий напиток на крыльце, устремив взгляд на качающиеся верхушки корабельных сосен.

— Далеко в лес идешь? — спросил Зверодан.

— Пока ночь не настанет.

Он кивнул.

— Тогда дойдешь. К северо-западу есть озерцо, две дюжины верст до него. Там отрадно искупаться.

— Пожалуй, там луну и встречу. А ты как?

— Охотиться буду в третьей личине. Лосей и оленей наловлю, аки зайцев!

— Куда столько мяса?

— Солить, коптить, на продажу. Деревенских угощу… Ну и сам попирую, само собой! Тебе какой дичи в замок прислать?

— Оленину, будь добр, — сказал я и усмехнулся, — мне же свою аристократку кормить, она создание утонченное.

— Сделаем. Может, лисий хвост для нее добыть?

— Это уже лишнее. Она сама рыжая. Ну, бывай, дружище. Спасибо за сбитень.

— В добрый путь, Георгий.

Когда я пришел к озеру, уже смеркалось.

В лесу темнеет быстрее — тени от деревьев расползаются, сливаются друг с другом. Зазвенели комары. Вдалеке раздался ликующий и нетерпеливый волчий вой.

Трава стала влажной, посвежело. Мне все равно было жарко. Я приблизился к озеру.

Мощная ива на краю берега погрузила корни в темную воду. Мелководье заросло кувшинками, здесь рассекали водомерки, слышалось кваканье лягушек, но дальше вода была чистой, темнела от глубины.

Хоть Зверодан и предлагал окунуться, но в мире, где водятся такие существа, как я, опрометчиво лезть в незнакомую воду. Хорошо быть самым страшным монстром!

Я скинул одежду и сложил ее на лежащем стволе дерева. В преддверии полнолуния превращение произошло почти мгновенно.

Ярость выплеснулась за пределы тела, сформировала контур третьей формы. Под хруст костей и треск мышц я преобразился. Голова шла кругом от эйфории. Никогда еще не плавал в таком обличье.

Я разбежался и прыгнул в озеро. Поднялся фонтан брызг до вершин прибрежных деревьев.

— Гра! — воскликнул я, вынырнув. Кабачина бы понял, что я имею в виду.

Ядро Ярости заверещало в диком восторге. Под его импульсами я стал хлестать по воде передними лапами.

Легкое сопротивление воды дразнило. Широко загребая мощными лапищами, я поплыл к середине озера. Плыл, кстати, не по-собачьи и даже не по-волчьи, а брассом. От могучих гребков вода вскипала пеной, волны расходились по всему озеру и хлестали в берега, словно морской прибой.

Вода приятно охлаждала. Я сделал пару кругов по озеру, перевернулся на спину и распростер лапы в стороны, уставившись на темнеющее небо. Ночь надвигалась безоблачная, в налившейся синевой небе начали проглядывать первые искорки звезд.

Озеро легко держало на поверхности мое огромное тело, покачивало на поднятых мною же волнах. Я распахнул пасть и вывалил набок язык.

Впервые я ощущал настолько глубокое расслабление в могучих волколачьих мышцах. Это было необычно. Словно нашелся исполинский гамак для моих габаритов. Так и уснуть можно.

— Купаешься, Георгий Лютиков? — раздался знакомый голос.

Я повернул морду в сторону голоса. Сигмар стоял на берегу. В черном балахоне, из-под капюшона светятся двумя пятнами желтые глаза, отражая скупой свет сумерек.

«Присоединяйся, — сказал я мысленно. — Водичка как парное молоко».

— Или как парная кровь, — сказал Сигмар. — Пришло время поговорить.

Я погреб назад.

Когда вышел из воды, волны всё еще били в берег. В ногах путались кувшинки, когти утопали в иле. Я распрямился, с плеч хлынули ручьи.

Сигмар глянул на меня, поспешно, но с достоинством отошел.

Однажды в прошлой жизни я попытался отряхнуться после купания как пес, но ничего не получилось. Сейчас ядро помогло с рефлексами. Отяжелевшая шкура затряслась, во все стороны полетели фонтаны брызг. Шерсть распушилась, встала дыбом.

— Это было не обязательно, — сказал Сигмар, прикрыв лицо ладонью. — С превращением ты стал бы сухим.

— А как же удовольствие? — сказал я, поднявшись уже в человеческой личине.

Я подошел к стволу поваленного дерева, надел брюки, накинул рубашку.

Сигмар сказал:

— Поздравляю тебя с разрушением Арены. Ты внес неоценимый вклад в дело ярых.

— То ли еще будет.

— Но этим летом я перестал чуять тебя. Сначала решил, что ты погиб, но через два месяца ты объявился. Что случилось?

— Я был в Бездне.

— Гм.

Впервые я увидел на его лице нечто похожее на растерянность.

— Стало быть, это твое лишь третье полнолуние, Георгий Лютиков? — вдруг нахмурился он.

— Именно так, — сказал я, взглянув на небо. Надвигающаяся темнота вот-вот должна была смениться долгожданным упоительным светом.

— Досадное упущение. И что же ты делал в Бездне?

— Бил врагов Волчьего клана. И кстати, повидался с нашим общим знакомым. Имя Навьяр тебе о чем-нибудь говорит?

— Волчий витязь… — проговорил Сигмар медленно, уйдя в воспоминания. — До сих пор на своем посту. Отрадно слышать такую весть.

Я перешел к делу.

— Навьяр рассказал мне о Гардароте. Я намереваюсь отправиться туда и пройти инициацию Волчьих князей. Ты укажешь мне путь?

Сигмар ответил не сразу. Взгляд стал испытующим, впился в мое лицо. Это был словно взгляд из древности Героического века. Несмотря на жар в теле, я ощутил озноб и передернул плечами.

— Только не говори, что не собираешься вмешиваться, — сказал я. — От Челищева осталась одна голова, а он и то больше мне помогает!

Сигмар пропустил упрёк мимо ушей, не заинтересовался и Челищевым.

— Гардарот — это удел Волчьих князей, а не волхвов, — сказал он. — Я мало знаю о нем. Однако могу сказать, что инициацию проходить тебе еще рано. У тебя лишь третье полнолуние.

— Ты мог бы помочь с инициацией.

— Нет. Знания утеряны. Даже в мое время они были древними и полузабытыми. Я всего лишь осколок тех времен, не переоценивай меня, Георгий Лютиков.

Я вспомнил, что нечто подобное он говорил в поезде, когда направил меня проходить первое полнолуние к барону Рыкову и его маг-куратору. Мол, знания утеряны, вертись как хочешь.

— Знаешь, Сигмар, если ты мне не содействуешь, то и направлять права не имеешь. Пусть у меня было всего два полнолуния, но я уже открыл пятую форму. И сегодня намерен продолжить развитие.

— Я рад это слышать, — спокойно ответил на упрек он. — Однако я за тебя беспокоюсь. Инициация — это тяжелое испытание, требующее не силы, а нового понимания природы Ярости.

— Я тебя слушаю. В чем оно заключается?

— Тебе предстоит обрести его самостоятельно. Будет тяжело, Георгий Лютиков. И горе тебе, если ты не обретешь его.

— Разберемся, — пожал я плечами.

Сигмар посмотрел на небо.

— Так тому и быть, — проговорил он. — Луна восходит. Сейчас я тебя оставлю. Знай, что в Гардароте будет завершение твоей инициации, а не начало.

— А когда начнется?

— Удачи тебе, ярый.

С этими словами Сигмар двинулся в чащу леса. Я видел в темноте хорошо, но фигура его затерялась среди деревьев подозрительно быстро. Когда я глянул на небо в поисках луны, то увидел темное облако в форме волчьей головы, которое быстро растворилось под ветром.