Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ), стр. 4

Крис склоняет голову набок, словно оценивая меня, как редкую бабочку под стеклом. Его взгляд становится острым, как отполированное лезвие кинжала. Голубые глаза блестят, как осколки льда. На губах расползается самодовольная ухмылка, от которой по спине пробегает неприятный холодок.

– У пташки прорезался голосок, – язвительно замечает он. Подмигивает мне, и от этого фамильярного жеста хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым. – Но всё равно не отмажешься. Долги нужно платить.

Он делает паузу, словно обдумывая что-то. Я же лихорадочно соображаю, как выкрутиться из этой ужасной ситуации, в которой я оказалась по собственной глупости. Я ведь и в самом деле ничего такого страшного не сделала. Ну, подумаешь, учебником по голове зарядила.

Это ведь была чистая случайность, несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств! Да и никто не обратил особого внимания на этот инцидент, кроме самого Леманна, раздувшего из мухи слона!

Но… но я уже сглупила, согласившись отрабатывать этот чёртов долг, а теперь просто не вижу выхода из этой ситуации. Как было неправильно вообще вестись на его провокацию! Но в тот момент я была так растеряна, впервые ведь попала под внимание такого наглого и бесцеремонного типа.

– Завтра с утра зайду забрать доклад по… эмпатическому резонансу в артефакторике, – вдруг выдаёт Крис.

Я застываю в полном шоке. Эмпатическому… чему? Я даже не знаю, что это, чёрт возьми, такое! Нет, артефакторика – это ещё хоть как-то понятно. В конце концов, у папы я много всяких диковинных штучек видела, и он даже пытался мне что-то объяснить. Но всё остальное для меня звучит, как заклинание на древнем языке.

– Но я… я даже не знаю, что это такое! – протестую я, чувствуя, как меня охватывает паника.

– Для этого существуют библиотеки, – пожимает плечами Леманн, словно это само собой разумеющееся. В его голосе нет ни капли сочувствия, только холодный расчёт. – У тебя есть целые сутки, пташка. Дерзай.

– А если… если я не сделаю? – спрашиваю я, надеясь на то, что он сжалится надо мной.

Крис медленно, неспешно оглядывает меня с головы до ног. Его взгляд становится тяжёлым, обжигающим, словно прикосновение раскалённого металла к коже. Он словно раздевает меня этим взглядом, пожирая мою фигуру, как голодный зверь. И я с трудом сглатываю ком, застрявший в горле.

Кажется, я начинаю понимать, что тогда случится…

– Тогда я возьму в долг с утра пораньше… что-нибудь другое, – произносит он, и в его голосе слышится откровенная угроза, от которой по коже бегут мурашки.

С этими словами он отстраняется и уходит, оставляя меня в полном трансе. У меня ступор. Его слова крутятся в голове, как заезженная пластинка.«Возьму в долг… что-нибудь другое».

Ясное дело, что он имел в виду. И это вызывает не только страх, но и злость. Почему он так поступает со мной? Почему мучает? Но это ведь несправедливо! Мерзкий Леманн!

Как я вообще смогу подготовить за сутки этот чёртов доклад, совершенно не разбираясь в этой дурацкой теме? Где я возьму информацию? Да и зачем ему этот доклад нужен до завтра? В субботу? В выходной день? Никто же не учится в этот день!

Я понимаю, что завтрашняя поездка домой к отцу под угрозой срыва. И виноват во всем этот наглый оборотень. Он снова смог загнать меня в угол, и теперь наслаждается моей беспомощностью.

Глава 5. Сюрприз

Наконец-то! Мой дом. Я ещё толком и не успела обжить его, ведь пробыла тут не больше нескольких дней, но он уже манит меня, как магнит. Ведь здесь живет мой самый близкий человек – папа. Сердце трепещет в предвкушении встречи.

Проклинаю вчерашний день и бессонную ночь, когда я, как одержимая, строчила этот чёртов доклад про эмпатический резонанс в артефакторике для проклятого Леманна. Мои глаза слипаются, пальцы сводит от усталости, а спина ноет.

Зато он, гад, с ухмылочкой с утра выхватил из моих рук доклад и даже «спасибо» не выдавил из себя. Зато долг закрыт. По крайней мере, я на это надеюсь.

Вставляю ключ в замок, поворачиваю его, и дверь легко открывается. Переступаю порог, и тут же застываю в шоке.

Там. В моем доме. Леманн.

Он стоит в узкой прихожей, облокотившись на стену. Его голубые глаза сверлят меня с ног до головы – медленно, оценивающе, с лёгкой издёвкой. На его красивом лице играет надменная ухмылка, словно он тут хозяин, а я – незваная гостья, осмелившаяся нарушить его покой.

Он будто поджидал меня здесь. Его наглый взгляд прожигает меня насквозь.

Что он здесь делает?! Это какая-то ошибка! Его здесь никак быть не может!

– Ты… что тут делаешь? – выдыхаю я, едва сдерживая свои эмоции внутри. А так хочется покричать и выставить его за дверь.

– И тебе привет, пташка, – лениво отвечает Крис, даже не потрудившись оторваться от стены.

Я закатываю глаза. Как же он меня бесит! Каждая его интонация, каждый взгляд, каждая эта чёртова ухмылка!

Срываю с себя пиджак и швыряю его на вешалку, стараясь не смотреть на этого незваного визитёра. Боги, за что мне всё это? Он меня преследует, что ли? Сейчас я выскажу всё папе! Чтобы он отправил этого наглого оборотня обратно в его аристократическое логово.

Я в ужасе от мысли, что он вообще находится в моём доме. Мало мне его было в академии, так он ещё и сюда умудрился проникнуть. Этот тип, наверное, состоит в тайном обществе вселенских вредителей.

– Ты, кажется, забыл, где находишься, – огрызаюсь я.

– О, поверь, я прекрасно знаю, где нахожусь, – усмехается Крис. – В доме твоего отца.

– И что? Это дает тебе право врываться сюда без приглашения?

– Не врываюсь, а… навещаю старого знакомого, – растягивает он слова, словно смакуя моё недоумение, как изысканный десерт. – Мои родители, оказывается, чуть ли не с пелёнок дружат с твоим отцом. Представляешь, какие тесные связи!

Вот это поворот! Папа никогда об этом не говорил. Да и зачем ему якшаться с такими высокомерными типами? Он у меня вообще-то за мир во всем мире. Странно всё это…

– И что дальше? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри зарождается смутное предчувствие катастрофы.

– А дальше… – Крис делает театральную паузу, словно собирается объявить о конце света. – А дальше они сказали, что нас ждёт что-то… невероятное. Будто какой-то феерический сюрприз приготовили. Представляешь, какое коварство?

– Сюрприз? – цежу я сквозь зубы. – Последний раз, когда мой папа готовил «сюрприз», в столовой королевского дворца взорвался котёл с любовным зельем, и три дня все влюблялись в мебель. Так что я уже вся в предвкушении.

– Будем надеяться, что это никак не связано с любовными делами, – хмыкает Крис, и в его глазах мелькает какой-то странный огонёк. – Иначе нам придется спасаться бегством в Мавриллию.

Чёрт. Чую, что ничем хорошим это закончится не может. Если мой папа и родители этого сноба объединились для создания «сюрприза», то вселенский хаос – это ещё самое мягкое определение для происходящего.

Вздёрнув подбородок повыше, я резво прохожу мимо Леманна, стараясь не смотреть в его наглые глаза. Но в тесной прихожей это оказывается задачей из разряда невыполнимых. Моё плечо случайно задевает его грудь, и по телу, как молния, пробегает странный, запретный электрический импульс. Я инстинктивно отшатываюсь, теряю равновесие, ноги предательски разъезжаются, и я, как подкошенная, лечу на пол.

Крис, оказавшийся проворнее, успевает перехватить меня за талию, не дав позорно распластаться у его ног. Притягивает моё трепещущее тело к своему. Его горячее дыхание щекочет макушку.

– Осторожнее, малышка, – хрипло произносит Леманн. Его сильные руки обжигают сквозь тонкую ткань блузки. Словно у него стальные пальцы. – А то так и шею свернуть недолго.

Я поднимаю на него испуганный взгляд. Сердце вырывается из груди. Таким вот чудным, раздражающим, сводящим с ума способом на меня действует его, чертова Леманна, близость. Вижу его потемневшие глаза, в которых пляшут черти.