Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ), стр. 3

Хочу вырваться, но он держит крепко.

Один зверский рык разрывает шум вечеринки. Его я не спутаю ни с кем другим.

В мгновение ока Крис вырывает меня из лап назойливого блондина. И вот я уже оказываюсь в других объятиях. Что за проклятье?! Правда… на удивление мне становится хорошо и спокойно. Парадокс.

Хоть это и Леманн, сейчас-то он на моей стороне, судя по всему. И запах… боги. Почему он так вкусно пахнет? Я ненароком вбираю в себя этот аромат, и у меня начинает кружиться голова.

Будто я пьянею от него.

– Уймись, Эрик, – рычит Крис, отталкивая парня в сторону. – Нечего руки распускать на малолеток!

Малолеток? Да я вообще-то второкурсница уже! Но я понимаю, что влезать со своими комментариями в эти разборки точно не стоит.

– Да понял, понял, – поднимает руки блондин в примирительном жесте. – Не трогаю Мию больше! Без вопросов!

Крис хватает меня за руку так резко, что я едва успеваю за ним. Его хватка жесткая, почти болезненная. Он тащит меня прочь из зала, словно я какая-то ноша.

Его тело напряжено, как натянутая струна, и я чувствую, как от него исходит волна раздражения. Кажется, ему действительно не понравилось ввязываться в эту дурацкую ситуацию. Ну… понять могу. Не знаю, зачем он мне вообще помог.

Весь вечер я видела, как вокруг него крутятся девушки, чуть ли не вешаются на шею. Наверное, ему пришлось оторваться от своей «свиты», чтобы вытащить меня из лап этого придурка. Может, поэтому он сейчас так взбешен? Эта мысль только подливает масла в огонь моего смущения.

Наконец-то мы выходим на прохладный воздух. Осенний вечер обволакивает меня запахом сырой земли и приближающихся холодов. Листья кружатся под ногами, шурша под порывами ветра. Я ёжусь, чувствуя, как ледяные игры пробираются под тонкую ткань платья. Дыхание вырывается белым облачком пара.

Крис, не говоря ни слова, продолжает тянуть меня за собой. Он ведёт меня к общежитию младших курсов. Оно стоит прямо напротив общежития старшекурсников. Наши окна смотрят друг на друга, словно два враждующих лагеря.

Мы останавливаемся у самого порога. Крис резко отпускает мою руку, словно обжегся.

– Можешь идти домой, пташка, – бросает он, не глядя на меня. Его голос звучит отстраненно, почти равнодушно.

В груди вспыхивает надежда. Неужели всё закончилось? Неужели я свободна?

– То есть, я теперь свободна? Долг закрыт? – спрашиваю я, чувствуя прилив облегчения.

Он медленно поворачивается ко мне. Наши взгляды встречаются. Его глаза, обычно насмешливые и равнодушные, сейчас кажутся… другими. В них плещется что-то сложное, что я не могу понять. Пару мгновений мы просто гипнотизируем друг друга. Внутри меня нарастает странное, тревожное предчувствие.

А потом… потом он вдруг резко подаётся вперёд и припирает меня к стене общежития. Кирпичная кладка холодит спину, пробирая до костей. Я вздрагиваю, и по телу бегут мурашки, и дело не только в холоде. От его близости у меня перехватывает дыхание.

Он смотрит на меня потемневшим взглядом голубых глаз. В этих глазах нет ни насмешки, ни презрения, которое я привыкла видеть. Только… что-то другое. Что-то пугающее и завораживающее одновременно. Что-то хищное.

– Не свободна, – шепчет он, приближая своё лицо к моему. Его дыхание обжигает мою кожу. – Свободна будешь тогда, когда я скажу. Ты не полностью отработала свой долг.

Я ошеломлённо смотрю на него. В горле пересыхает, и я даже не могу произнести ни слова. Внутри меня бушует настоящий шторм. Что-то странное и тёплое разливается в районе солнечного сплетения, импульсом несётся к низу живота, заставляя ноги подкашиваться.

Ноздри Криса раздуваются. Его взгляд мечется по моему лицу, останавливаясь на губах. Он вздыхает тяжело и отстраняется.

И уходит. Просто разворачивается и уходит, оставляя меня стоять у стены, с бешено колотящимся сердцем и полным хаосом в голове.

Что это было? И что он имеет в виду под «не полностью отработала»?

Глава 4. Снова он

Всю неделю я живу в режиме повышенной скрытности, достойной заправского шпиона. Обхожу стороной коридоры, где чаще всего можно встретить старшекурсников, питаюсь исключительно запасами из посылок от отца, и даже в столовую не хожу, предпочитая готовить что-то подозрительное, но съедобное на общей кухне в своей общаге.

Получается, вроде, неплохо. Даже начинаю верить, что мне удастся избежать этого наглого оборотня до самых выходных. А там, наконец-то, рвану домой к отцу. Небольшая передышка от академической жизни с её вечными зачётами и интригами. И, главное, от моих расшатанных нервов по поводу Криса Леманна.

Многие адепты и не выезжают за пределы академии до конца года, но мне повезло, что папа живёт совсем рядом. Я безумно соскучилась по нему за эти дни. Так что с радостью проведу все выходные дома. Отосплюсь, забуду о Крисе, как о самом страшном ночном кошмаре. Свобода!

Конечно, меня напрягает, что Леманн желает ещё что-то от меня получить, но всё-таки где-то на краю сознания мелькает мысль, что он уже забыл обо мне. Ну зачем ему думать о второкурснице, когда вокруг него вьются стайки доступных красоток? Любая мечтает привлечь его внимание, словить его благосклонный взгляд.

Папа… Я уже предвкушаю, как обниму ему, расскажу ему все свои злоключения и просто посижу рядом с ним в тишине. Я так соскучилась! Переживаю, как он там без меня. Не натворил ли чего. Папа – он такой… экспериментатор-артефактор. Дома с ним случается всякое. Мы ведь только переехали в Эриглан, и он не успел обжить лабораторию, как следует. Боюсь представить, что он там вытворяет, предоставленный сам себе.

Иду на кухню, решив приготовить свой любимый травяной чай. Это единственное блюдо, которое у меня получается сделать без особых нареканий.

Надо бы, кстати, раздобыть кулинарных книг, чтобы научиться готовить нормально. Папа, конечно, терпел мою стряпню, потому что я в разы лучше его готовлю (хотя это и не сложно), но академическая еда всё же намного приятнее, чем все мои попытки сделать что-то достойное.

Захожу на кухню, натягивая на лицо вежливую улыбку и здороваюсь с парой адептов, уже там находящихся. Наливаю воду в чайник, отворачиваюсь и тут… чувствую его. Этот запах сандала и дикой мяты, который я уже ни с чем не спутаю. Запах опасности.

Сердце срывается с места и ухает куда-то в район пяток. Я медленно, боясь поверить в происходящее, оборачиваюсь.

Крис Леманн.

Он стоит в дверном проеме, облокотившись на косяк, и смотрит на меня. Тяжелым, пронзительным взглядом. Как будто только меня здесь и видит, будто никого больше не существует.

Как он меня нашёл? Выследил? Ах да. Он ведь знает, где я живу. Но зачем он здесь?

– Испарились, – бросает он лениво тем, кто сидит на кухне, даже не поворачивая головы. В его голосе сквозит сталь.

И, как по волшебству, все адепты мгновенно исчезают, оставив меня наедине с моим личным кошмаром. Я тоже хочу уйти, но он молниеносно преграждает мне путь.

В два уверенных, хищных шага он оказывается рядом, прижимает меня к холодной столешнице, не давая и шанса на побег. Его руки устраиваются по обе стороны от меня, запирая в тесную клетку.

Я в ловушке! И он… он слишком, слишком близко ко мне. Так близко, что я ненароком чувствую исходящее от него тепло, ощущаю сквозь тонкую ткань его сильное, тренированное тело. Каждый изгиб, каждую мышцу. Боги. Что он творит?

Щёки моментально вспыхивают предательским румянцем, я задыхаюсь от его наглого, бесцеремонного поведения.

Оттолкнуть! Нужно оттолкнуть его!

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

– Должок, – напоминает Крис, растягивая губы в хищной усмешке.

В его глазах плещется нескрываемое веселье, будто ему доставляет удовольствие моё смущение.

– Я не буду больше ничего делать! – восклицаю я, беря себя наконец-то в руки. Достаточно он мне кровушки попил, хоть и не вампир, а всего лишь оборотень. – И вообще! Я тебя не так уж сильно и опозорила. На твоей репутации это никак не сказалось! Ты как был самым крутым, так и остался.