Ненужная невеста Альфы, или От ненависти до любви один укус (СИ), стр. 20

И вдруг моё запястье обжигает стальная хватка. Она возникает из ниоткуда, мгновенно, словно удар молнии, и пальцы смыкаются так крепко, что я чувствую, как пульсирует кровь под кожей.

Я вскрикиваю от неожиданности, пытаясь инстинктивно вырваться, но его рука не даёт мне шанса на сопротивление. Один резкий, точный рывок, и мир переворачивается.

Моё тело теряет равновесие, ноги отрываются от пола, и я падаю. Прямо на него.

Он устраивает меня к себе на колени так легко и буднично, словно я невесомая кукла. Одна его рука всё ещё держит моё запястье, другая плотно обвивает талию, прижимая меня к его твёрдому, горячему торсу так плотно, что я не могу пошевелиться. В ушах звенит от неожиданности, а в нос бьёт его знакомый, дурманящий запах, который сводит меня с ума. Его запах.

Я замираю, не в силах вымолвить ни слова, широко раскрыв глаза. Вокруг воцаряется гробовая тишина. Даже болтовня брюнетки обрывается на полуслове. Все взгляды, кажется, прикованы к нам.

Я медленно, преодолевая оцепенение, поднимаю на него взгляд.

И вижу его глаза. Те самые, что были сегодня утром пустыми и ледяными. Теперь в них пляшут лукавые искры. В них горит знакомый, опасный, торжествующий огонь. И на его губах, так близко от моего лица, медленно, победоносно расцветает та самая наглая, самодовольная ухмылка, которую я знаю слишком хорошо. Ухмылка хищника, поймавшего свою добычу.

Глава 23. На публике

Вокруг нас на секунду воцаряется оглушительная тишина, а затем гул голосов возобновляется с удвоенной силой, теперь приправленный шепотками и украдкой брошенными взглядами.

Я сижу у него на коленях, окаменев. Каждым нервом я ощущаю твёрдость его мускулистых бёдер под собой, тепло, исходящее от его тела, и железную хватку его руки на моей талии. У меня перехватывает дыхание.

Его друзья-оборотни, сперва ошарашенные, быстро приходят в себя. Кто-то из них что-то бормочет, кто-то усмехается, и общий разговор медленно, но верно возвращается в прежнее русло. Как будто ничего не произошло. Как будто сидеть на коленях у альфы – самое обычное дело для его невесты.

Хотя, возможно, так и есть. Только не для меня. Для меня всё это совершенно неприемлемо, шокирует так, что я вздохнуть нормально не могу.

Я замечаю краем глаза, что брюнетка, которая сидит рядом, смотрит на нас с холодной, оценивающей улыбкой. Только вот это не улыбка. Это оскал. И ей явно не нравится, что в их с Крисом разговор вмешалась третья сила. Я.

– Ну ладно… Увидимся потом, – коротко кивает она и встаёт.

Девушка с грациозным видом удаляется от столика, а Крис никак не реагирует. Всё его внимание всецело приковано ко мне. Я чувствую в волосах его дыхание и не хочу, но по телу бегут мурашки.

Возьми себя в руки, Мия! Скажи ему, чтобы отпустил тебя! Боги, почему я оцепенела? Это просто от неожиданности. Гад! Зачем он меня так собственнически схватил?

– Ну что, ребята, бал на носу, – громко говорит коренастый блондин, усмехаясь и явно возвращаясь к какой-то недавней теме. – Кто кого собрался звать с собой? Я, наверное, Элен возьму с собой.

– Эта крошка за любой кипиш, – хмыкает другой. – Да, надо решить, какую куколку с собой прихватить. Танцы – скукота смертная, но зато в тёмных уголках можно будет неплохо позажимать симпатичных девчонок.

– Ага, только чтобы Хоггарт не поймал, – смеется третий, лениво потягиваясь. – Говорят, в этом году будет жарко.

– Тихо вы, – бросает вдруг блондин, который и затеял эту беседу, и бросает короткий взгляд на меня. – Среди нас дама.

Все замолкают на секунду, косясь в нашу сторону. Но я уже и так пылаю так, что щёки горят огнём, и от их тупых шуток мне становится только жарче.

На самом деле, я всем своим существом сосредоточена на руках Криса, и им, кажется, это прекрасно видно. Парни снова хмыкают и отворачиваются от нас. Переходят на нейтральные темы про учёбу и что-то ещё. Но я уже не слушаю.

Крис тоже не участвует в разговоре. Он сидит расслабленно, откинувшись на спинку стула, но его тело – сплошное напряжение подо мной. И его руки... Боги, его руки…

Его ладонь, лежащая на моей талии, не неподвижна. Его большой палец медленно, почти лениво водит по моему боку, скользя по тонкой ткани платья. Это не грубо, не навязчиво. Это... какое-то порочное исследование. Словно он заново знакомится с каждым изгибом моего тела, с каждым ребром. Каждое движение – это крошечная вспышка под кожей, заставляющая кровь бежать быстрее.

Я сижу, стараясь не дышать, боясь пошевелиться, зная, что любое движение будет истолковано им как ответ. А я не хочу ничего ему говорить. Только «нет». Но сил это произнести у меня так и не появляется.

– Расслабься, – его голос тихий, низкий, предназначенный только для меня. Он гудит у меня прямо в ухе, и от этого по спине бегут мурашки.

Как, черт возьми, я могу расслабиться, когда вся столовая смотрит на нас? Когда его палец выжигает на мне невидимые узоры? Когда его бедра подо мной кажутся раскалёнными?

Его вторая рука, все ещё держащая мое запястье, ослабляет хватку. Его пальцы не отпускают меня, нет. Они начинают медленное, плавное движение, скользя вверх по моей руке, к локтю, ощупывая тонкие косточки под кожей.

Это настолько интимно, что у меня снова перехватывает дыхание. Он не смотрит на меня, он смотрит куда-то перед собой, слушая чью-то шутку, но всё его существо сосредоточено на том, что происходит между нами. На этом безмолвном диалоге кожи.

Я чувствую, как всё мое тело начинает гореть. Стыд, злость, возмущение – всё тонет в нарастающей волне желания, которое он так умело разжигает. Я пытаюсь думать о его холодности утром, о его насмешках, но все мысли расплываются в густом, сладком тумане.

Постепенно его друзья начинают собираться. Стулья скрипят, кто-то зовет в библиотеку, кто-то – на тренировку. Суета вокруг нарастает. Вся столовая будто превращается в один сплошной муравейник.

И в этот момент, когда внимание к нам ослабевает, он наклоняется.

Его губы обжигают кожу моей шеи. Это не нежный поцелуй. Это властное, жадное прикосновение, на грани укуса. Его зубы сжимают мою кожу, не причиняя боли, но оставляя ясное, нестираемое обещание. Соблазн. Наказание. Обладание. Всё сразу.

Я резко вдыхаю, прикусываю губу, чтобы не издать ни звука, но по телу прокатывается судорожная дрожь. Приятная дрожь, которая томительно отзывается на его укус внизу живота.

Пламя, тлеющее внутри, вспыхивает ярко-ярко, и я понимаю, что если бы мы были одни... он бы пошёл дальше. Мне становится жарко, и я чувствую, как краска заливает щёки, шею, грудь.

И тогда, сквозь слои ткани наших одежд, я ощущаю это. Твёрдое, напряжённое давление его возбуждения под своим бедром. Оно несомненное, подавляюще. И окончательно убеждает меня в том, что мне не показалось.

Это была не просто игра. Это что-то порочное. Крис вот так нагло, безапелляционно, прямо на виду у всех… желает меня. Как… и я его.

Он отрывается от моей шеи, его дыхание прерывистое. И впервые с этого столкновения, мы встречаемся с ним взглядами. Он смотрит на моё раскрасневшееся лицо, на мои широкие глаза, и в его взгляде читается тёмное, бездонное удовлетворение.

Внутри у меня всё обрывается. Что… что это такое между нами происходит?

Я не знаю, чего он хочет. Но я понимаю, что уже не могу убедить себя, что мне всё равно. Мне определённо точно не всё равно.

– Увидимся в шесть у планетария, – вдруг выдаёт Крис таким тоном, будто я не имею права отказаться.

Да и хочу ли я отказываться?

Глава 24. Надо поговорить!

Весь оставшийся день пролетает как в тумане. Слова Леманна«Увидимся в шесть у планетария» звучат в моей голове навязчивым эхом, смешиваясь с воспоминанием о его твердом возбуждении подо мной и обжигающем прикосновении губ на шее.

Он меня почти укусил. И это было просто невозможно нагло, пошло… и потрясающе чувственно. И моя реакция… Она меня пугает, напрягает, и до сих пор сводит с ума.