Своевольная невеста (СИ), стр. 79

Я молча смотрела на него.

– Хватит молчать, – резко сказал Брайский. – Ты меня поняла?

Проклятье, что мне делать? Я не могу робко кивнуть и согласиться. И совсем уж дерзить Брайскому не стоило: здесь и сейчас, когда я была в полной власти неведомо кого, это было просто неосмотрительно. Кроме королевы есть тюремщики, в конце концов. А им можно отдать любой приказ на мой счёт. Любой.

…И стоило бы напомнить Брайскому, что делать это опасно.

Я кашлянула.

– Добрый лорд герцог… гм, ваша светлость. Я сожалею, что дела между нами так напряжены, и ещё больше сожалею, что должна сделать их ещё напряжённее. Но… м-м-м… ваша светлость, вы помните, что сказал вам мой муж в нашей спальне, когда вы так невежливо туда ворвались его арестовывать?

Глаза Брайского сузились.

– Твой муж угрожал мне, – произнёс он сквозь зубы.

– Именно. – Леди Тиса, то есть я, невинно улыбнулась. – Заметьте, ваша светлость, я ничего не могу вам сделать. Совсем-совсем ничего! Да и зачем мне? А вот у моего мужа есть, – я с извиняющимся видом кашлянула, – армия. И он может её использовать.

…Чтобы отрезать кое-кому некоторые ненужные части тела, например. Я с ехидством вспомнила слова мужа:

«Ты просто потеряешь некоторые части тела… навсегда. Не то, впрочем, чтобы ты их часто использовал».

Брайский побагровел. Похоже, память его тоже не подводила.

– Я помню угрозы Кейрана, – процедил он. Его пальцы вцепились в решётку, а в глазах его зажёгся нехороший огонёк. – Все его угрозы. Кстати, хорошо, что напомнила, девочка: ты подала мне отличную идею. И сдаётся мне, когда я расскажу об этой идее её величеству, ты очень пожалеешь, что освежила мою память.

Я нахмурилась. О чём это он?

Бросив на меня ещё один испепеляющий взгляд напоследок, Брайский с усилием расцепил пальцы, оттолкнулся от решётки и бросился к выходу. Я слышала, как он зовёт сторожей.

Кажется, я здорово его разозлила. Впрочем, это было неизбежно.

«Я помню угрозы Кейрана. Все его угрозы».

Я нахмурилась. Что имел в виду Брайский, говоря, что я пожалею? Какая идея пришла ему в голову?

Впрочем, вряд ли я могу повлиять на планы её величества. Что будет, то будет. Остаётся лишь сидеть и ждать.

Вот только я здесь совсем одна, и мне страшно. Я подтянула к себе ноги и обхватила колени руками. Мне никто не может помочь. Никто не знает, где я, и не вытащит меня отсюда. А пока я в полной власти королевы, в чьей голове никакие законы не действуют, со мной может случиться что угодно.

И это здорово меня пугало.

Глава 35

Когда за мной наконец пришли, мной уже овладело странное безразличие. Камера, эшафот, королева, сиенцы, перевороты… Если от меня ничего не зависит, так какая разница, боюсь я или нет? Куда лучше выдохнуть страх, выпрямиться и улыбнуться судьбе.

Улыбка, правда, вышла весьма кривая. Потому что пришли за мной сиенцы с синими лентами на рукавах, и настроены они были не то чтобы очень дружелюбно.

– Эй ты! – прикрикнул один из них, отперев решётку. – Выходи!

Он повернулся к товарищу и сказал что-то на сиенском. Оба захохотали.

Я поморщилась, но стерпела. В конце концов, если Кейран победит, им будет не до языкознания.

Неспешно встав и поправив складки платья, я выплыла из камеры. Жаль, что Кейран всё-таки не собирался сделать меня королевой. Я бы прекрасно играла роль!

…Недели две. Потом я бы взвыла и запросилась домой. Жить во дворце строго регламентированной жизнью на глазах у всех? А тут ещё и абсолютную власть отберут, так что даже произволом себя не побалуешь! Нет-нет, не надо мне такого счастья, возьмите себе.

Впрочем, Валери-то как раз возьмёт, не побрезгует. И отсюда все наши неприятности.

Я молча поднималась по пустым лестницам вслед за моими караульными. За окнами царила глухая ночь. Вдруг ужасно захотелось есть. Воду и горшок для надобностей мне в камере оставили, но вот принести пару бутербродов с курятиной и салатом никто не удосужился.

– Кстати, а куда вы меня ведёте? – окликнула я конвоиров. Вроде бы принято такое спрашивать, правда?

– Не задавай вопросов, – последовал резкий ответ.

Ну да, а им принято не отвечать. Традиции есть традиции.

Иронически улыбаясь сама себе, я шла по ночным коридорам. Редкие придворные, попадающиеся нам на пути, бросали на меня изумлённо-презрительные взгляды, и я мрачно заметила, что почти все говорят на сиенском. И, к слову, потемневшие портреты Родерика и прочих предков Эдарда, которые были развешаны по коридорам ещё несколько дней назад, бесследно исчезли. Быстро же Валери меняет обстановку!

– Эй! Стой!

Задумавшись, я не сразу поняла, что мы уже пришли. И что я бывала здесь раньше.

В следующий момент двери торжественно распахнулись, и предо мной предстала гостиная королевы.

Вот только многое тут изменилось.

Я изумлённо моргнула, разглядывая стены, затканные сверкающей золотой парчой. Над камином сиял огромный, метра в три, герб Сиены, торопливо выложенный драгоценными камнями. Ковры тоже сияли золотыми нитями, а место пастельных подушечек и украшенных салфетками кресел заняли чёрные полуколонны-столики, усыпанные сверкающими фальшивыми бриллиантами. Вокруг, несмотря на поздний час, толпились придворные, и в глазах рябило от блеска костюмов, камней и парчи.

Я бы назвала это кричащей безвкусицей, вот только впечатление и впрямь было подавляющее. Передо мной был миниатюрный тронный зал, сосредоточие власти. Валери отбросила в сторону иллюзии и маски, изображающие её милой и приятной в общении леди, окружённой пастельными феями. От этого места веяло мощью и беззаконием, грозным и неумолимым.

…Потому что на поддержание подобной роскоши требуется золото. Каждый герб Сиены, мастерски созданный ювелирами, не говоря уже о дорогих парчовых драпировках, стоит немалых денег. А где ещё Валери будет их брать?

У нас, очевидно. Выжимать из наших поместий, налогов и изрядно опустевшей казны. В этом я даже не сомневалась.

– А вот и моя гостья! – раздался торжествующий голос.

Я обернулась, уже зная, кого увижу.

Валери, одетая в своё великолепное белое платье, стояла у противоположного входа в зал. Её окружали сиенцы. Ни одной придворной дамы из тех, кого я видела раньше, с ней не было. Включая, разумеется, мою мачеху и Камиллу.

– Я отпустила своих старых служанок, – презрительно сказала Валери, заметив мой взгляд. – Пока мой трон под угрозой, не желаю, чтобы меня окружали ненадёжные люди. Впрочем… это ненадолго, ведь так, мои дорогие? – Холодная улыбка появилась на её лице, пока она оглядывала зал. – Совсем скоро голова герцога Дуартского покатится по ступеням эшафота – если, конечно, он не сдастся и не придёт с повинной.

– Никогда этого не будет, – устало сказала я.

– Верно. – Королева Валери медленно улыбнулась. – Будет кое-что другое. Как только я избавлюсь от твоего мужа, будут новые законы. Теперь все аристократические семейства будут присылать отпрысков в столицу – и мы будем воспитывать их по-сиенски. Пройдёт пять лет, десять, и никто из ваших детей не посмеет поднять голову.

Вот ведь мерзавка!

Валери подошла ко мне неспешным шагом. В каждом её движении сквозило тихое торжество, и придворные-сиенцы склонялись перед ней, стоя будто под незримым ветром.

– У меня есть для тебя кое-что, – промурлыкала королева. – Видишь ли, наш общий друг, принц Гиллиан, внезапно… плохо себя почувствовал в каземате. Испугался некоторых сиенских методов допроса.

В зале раздались смешки.

– Иными словами, – стиснув зубы, произнесла я, – вы его пытали.

– Разве я так сказала? – Брови королевы взлетели. – Граф Фирр, я так сказала?

– Ни-ког-да, ваше величество, – с чудовищным акцентом ответил ей сиенец с хищным блеском в глазах, чем-то напомнивший мне Брайского.

Герцога, кстати, тоже в зале не было. Неужели я была права и королева вышвырнула его, едва он привлек на её сторону нужные ей силы?