Кошмар во дворце, или Исповедь попаданки-невидимки (СИ), стр. 65

— Герт, нам надо поговорить, — произнесла как можно твёрже.

— О чём? — вскинул он бровь. Кажется, действительно не понимал, о чём со мной можно разговаривать.

— Поверь, есть о чём, — заверила его.

— Хорошо. Идём в кабинет, — спустя пару мгновений согласился он и ловко спрыгнул с седла.

Подойдя к карете, заглянул в неё, поздоровался с молодёжью.

Думала, он сейчас пойдёт дальше уверенным шагом, а мне придётся торопливо семенить позади. Однако Гертмур был галантен, как и всегда – двинулся рядом, выдерживая нужную скорость. Пару раз жестом показывал, куда сворачивать.

Самое глупое, что можно было придумать – начать разговор сейчас, на ходу, поэтому шли мы молча, и это давило на меня каменной плитой. Создавалось впечатление, что и сказать-то мне нечего.

Но Герт всё понимал. Он всегда меня понимал.

Наконец мы дошли до его кабинета. В другой раз я бы с удовольствием оглядела интерьер, оценила бы, насколько он соответствует рабочей атмосфере. Но в данный момент, даже если бы комната была абсолютно пуста, я бы, наверное, этого не заметила.

Дойдя до письменного стола, мужчина резко развернулся, прислонился к нему пятой точкой, опершись ладонями на столешницу, и расслабил одну ногу. Поза была вальяжная, столь характерная для него.

Все это я отмечала подсознательно – разум и сердце были далеки от подобных мелочей.

Гертмур жестом предложил мне сесть в кресло, но я мотнула головой и осталась стоять в двух шагах от него.

— Слушаю тебя, — произнёс он, словно собирался выслушать доклад подчинённого.

Глава 37

Впрочем, чему удивляюсь – я и такого-то отношения не заслужила.

— Никогда не думала, что в моём возрасте можно совершать фатальные ошибки, но именно это я и сделала, — заговорила, глядя ему в глаза. — Всю свою сознательную жизнь я жила в атмосфере ненависти к оборотням. Пропиталась ею насквозь и, честно скажу, у меня не было ни единого повода изменить своё мнение. Потом на войне погибли мои отец и муж...

— У меня на войне погибли жена и два брата, — заметил оборотень. — Однако после этого я не стал ненавидеть людей как биологический вид.

Вздрогнула, услышав про гибель жены и братьев, словно убила их собственноручно.

—Тогда я бы этого не поняла, — сказала тихо.

— Тем не менее ещё недавно ты ненавидела нас точно так же, как и тридцать лет назад, — ткнул мне Гертмур – не в качестве упрёка, а как непреложный факт.

— С этим я не спорю! — возразила с такой горячностью, будто, напротив, пыталась доказать обратное. — Но с тех пор многое изменилось, поверь!

— Что именно? — уточнил мужчина заинтересованно – мне даже показалось, что у него имеется какая-то своя версия. Расспрашивать, правда, не стала. Не в моём положении этим заниматься.

— Когда я узнала, что ты оборотень, мир для меня рухнул, — начала с временной точки, разделившей наше знакомство на «до» и «после». — Да, по сути, не изменилось ничего. Но тем не менее в одно мгновение ты стал врагом – так я думала тогда .

— Извини, что перебью, — произнёс Гертмур. — Но если бы ты смотрела на меня как на врага, я бы это пережил. Возможно, даже выслушал бы твои аргументы, попытался переубедить. Вот только в твоих глазах ничего, кроме отвращения, я не увидел.

Мне совсем подурнело. Неужели я так на него смотрела?!

— Наверное, я даже не заметила, как с годами ненависть переродилась во что-то совсем омерзительное, — признала с тяжёлым вздохом.

— Наверное, — согласился мужчина.

— Я не хотела тебя видеть, — продолжила вспоминать. — Не желала даже слышать о твоём существовании. И когда Зар сообщил о том, что ты уехал, решила, что это лучший выход. Так я быстрее тебя забуду.

Однако стереть тебя из памяти не получалось, как ни старалась. Каждое дерево, каждый камень напоминали о тебе. Мне стало тяжело дышать, потому что ещё совсем недавно этим горным воздухом мы дышали вместе.

Всё, что мне оставалось – уехать из этого места. Навсегда. Я думала, в другой обстановке что-то изменится. Это было наивно. Не изменилось ровным счётом ничего.

Тогда я понадеялась, что меня вылечит время. Однако и оно оказалось плохим лекарем. Один день сменял другой, а отчаяние не отступало.

— Можно кое-что уточнить? — спросил Гертмур, дождавшись паузы в моих откровениях.

— Да-да, — закивала торопливо, готовая ответить на любой вопрос.

— Причиной твоего отчаяния было то, что ты меня потеряла или то, что я оборотень?

37-2

— Поначалу – второе, — призналась честно. — С этими мыслями я вернулась в Талиссу. Но дальше осознание потери начало вытеснять из моей головы тот факт, что ты оказался оборотнем. Я принялась внушать себе, что это не так – ведь хуже оборотней не существует никого. Но головой можно ненавидеть сколько угодно, а сердцу ненавидеть не прикажешь.

Вот от этой внутренней борьбы мне стало совсем плохо. Сначала я потеряла аппетит, потом сон. Пыталась скрывать своё состояние, но все всё видели, поэтому вскоре вообще перестала покидать покои.

А хуже всего было то, что я чётко понимала – тебя уже не вернуть. Да, можно было разыскать, приехать, поговорить. Но та часть меня, которая упрямо продолжала ненавидеть оборотней, твердила, что это унижение для человека, чьи родные погибли по их вине.

— По нашей вине? — сделал ещё одно уточнение Гертмур, по счастью, проглотив слова про унижение – я знала, что скажу об этом и страшно боялась, что вот тут-то и будет поставлена окончательная точка. — Нет, я понимаю – погибли от нашей руки, — продолжил он. — Но по нашей вине!

— Так я думала до недавних пор, — подчеркнула жирно. — И вообще ты ещё не знал меня прежнюю!

— Очень хорошо, что не знал, — согласился мужчина. — Вернее, знал несколько дней, но вне темы оборотней ты была вполне нормальным человеком.

— Ты догадывался, кто мы? — решила я сделать небольшую передышку.

— Догадывался, — кивнул Герт. — Вернее, даже был уверен. Развешиванием портретов членов королевской семьи мы, по понятным причинам, не увлекаемся, поэтому в лицо я вас не знал, но сочетание имён говорило о многом. — Но ты, кажется, не закончила, — напомнил он.

— Да, — кивнула. — Так вот поначалу я дала себе установку – перешагнуть через себя и всё-таки начать тебя разыскивать. Но потом осознала, что через силу счастья не добьёшься. Ты себе, наверное, не представляешь, что такое ломать стереотипы, но я с этим справилась. Признаюсь, внуки в этом помогли.

— У тебя замечательные внуки, — сделал Гертмур комплимент моим мальчикам. Правда, знаком он лишь с Арвизаром, но Гринальда, думаю, похвалил просто за сам факт поддержки.

— Это так, — улыбнулась сдержанно. — И вот настал момент, когда я пришла к ним и попросила их разыскать тебя. А дальше началось самое интересное. На следующий день Арвизар привёл во дворец милую девушку, с которой познакомился в театре. — Вот тут я заметила, как у мужчины полезла вверх бровь, однако быстро вернулась на место. Или мне это показалось? Ладно, неважно. — Каково же было моё изумление, когда выяснилось, что Веллиорана твоя правнучка!

Кроме того, я впервые столкнулась с оборотнем с того момента, как ты исчез из моей жизни. Не знаю, но в ту минуту мне показалось, будто всё тёмное, что было во мне, собралось в вихрь и куда-то улетело. Я стояла, словно заново рождённая. Даже когда Веллиорана обернулась волчицей, погладила её. Она такая мягкая. — На глаза навернулись слёзы. Ну вот только их не хватало! Мысленно встряхнулась и продолжила: — Твоя правнучка согласились не только рассказать, где ты живёшь, но и вместе с Арвизаром сопроводить меня в поездке. Я общалась с ней все три дня, что мы добирались до Кродо. Она очаровательная. — Тут я поняла, что отклоняюсь не в ту сторону и вернулась к главному. Собственно, я сказала всё, что хотела. Наступил момент истины. — Герт, — попыталась произнести его имя решительно, но голос предательски дрогнул. — Умоляю, прости меня! Ну или хотя бы подари надежду, что это произойдёт в будущем. Я буду ждать столько, сколько потребуется.