Штормбрейкер (ЛП), стр. 79
— Ты выглядишь сногсшибательно, — говорю я, протягивая ей золотистые туфли на шпильке, которые должны быть ей впору. — Примерь с этими.
Она обувается и кружится перед зеркалом. — Мы не знаем, как тебя благодарить, — говорит она, любуясь своей фигурой, а затем заливается смехом.
— Да не за что. Серьезно, в любое время. Мой гардероб — ваш гардероб.
— Ты еще пожалеешь, что это сказала, — обещает Джорни из другого конца комнаты, где она подводит губы ярко-розовым карандашом. Я ухмыляюсь.
Я вскакиваю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы переодеться. Несмотря на всё произошедшее, я чувствую себя легче, чем за долгое время. Мне нужно выйти и повеселиться. Последние шесть месяцев всё было таким тяжелым, и это именно то, что мне нужно.
Я выхожу из ванной в облаке пудры и духов под смех Джорни и Домино. На мгновение я замираю, наблюдая за ними с легкой грустью. Это не те друзья, которых я ожидала найти, но я ценю их больше, чем они могут себе представить.
Я сажусь рядом с Джорни и начинаю краситься, когда дверь открывается и входит Рук. Он замирает, оглядывая беспорядок, его взгляд скользит по грудам разбросанной одежды. Мы постарались оставить его угол комнаты совершенно нетронутым.
— Привет, — говорю я, выпрямляясь.
Его глаза расширяются.
— Привет, — говорит он. — Я не знал. Я думал…
— Мы уже уходим, — говорю я. — Комната будет в твоем распоряжении. Правда, девочки?
— Ага, — с готовностью кивает Домино, захлопывая пудреницу. — Мы закончили. Извини за беспорядок.
Она хватает одолженную вечернюю сумочку и делает знак Джорни следовать за ней.
— Я встречусь с вами наверху через минуту, — говорю я, и они кивают, прежде чем закрыть дверь. Я немедленно наклоняюсь и начинаю собирать одежду охапками.
— Извини, — говорю я. — Я сейчас всё уберу.
— Поэт, — говорит Рук. Его голос звучит хрипло, и это заставляет меня обернуться. — Всё в порядке. Ты имеешь право находиться в этом пространстве.
Мои плечи опускаются, горло сжимается от яростной искренности в его тоне.
— Хорошо. Я доделаю это завтра, если ты не против?
— Я определенно не против.
Я бросаю охапку вещей на одну из пустых кроватей и слышу, как у него перехватывает дыхание. Обернувшись, я вижу, что он смотрит на меня, чуть приоткрыв рот.
На мне черный сверкающий комбинезон без рукавов с шортами, которые заканчиваются прямо под ягодицами. Мои волосы собраны в хвост, открывающий спину, вырез на которой доходит до поясницы. Наряд дополняют высокие черные сапоги, золотые серьги-кольца и немного косметики.
— Ты выглядишь… — он трет подбородок. — Черт, ты выглядишь потрясающе.
Комплимент согревает меня изнутри, заставляя живот сжаться от волнения.
— Может, пойдешь с нами? — спрашиваю я, стараясь скрыть надежду в голосе. Я скучаю по общению с ним. Скучаю по его присутствию.
Он качает головой.
— Нет, спасибо.
— Ты уверен? Будем рады тебя видеть. Будет весело.
Он делает паузу, его взгляд скользит по линии моих открытых бедер, поднимаясь выше, к плечам, обтянутым сверкающим черным бархатом. Из его груди вырывается выдох, который ощущается словно землетрясение.
Кажется, он обдумывает мое предложение. Берет его, изучает, а затем… отбрасывает, снова качая головой. — Не думаю, но спасибо.
— Хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы мое разочарование не светилось на мне неоновой вывеской.
— Может, сходим в спортзал завтра? — спрашивает он, и я отвечаю робкой улыбкой. Это немного, но это крошечный проблеск надежды. Хотя, может, он просто проявляет вежливость.
— С удовольствием.
— Ладно, увидимся завтра. Хорошего вечера.
— Спасибо. — Я пересекаю комнату и нахожу свою сумочку, запихивая в нее помаду и еще несколько мелочей. Всё это время мне кажется, что я чувствую, как он пытается не смотреть на меня. Если я наклоняюсь, чтобы дать ему возможность получше рассмотреть мою пятую точку в этих коротких шортах, то это совершенно случайно.
Я выпрямляюсь и бросаю взгляд через плечо. Он вздрагивает и отводит глаза.
Он определенно пялился. Моему триумфу нет предела.
— Прости, — бормочет он, растирая лицо рукой.
— Увидимся, — говорю я, махнув рукой.
— Веселись, — повторяет он.
Я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, улыбаясь так широко, что сводит щеки.
Глава 55
Я спрыгиваю с гондолы, остановившейся у «Соньо», вместе с Домино и Джорни. Из здания доносится ритмичная музыка, вокруг толпятся десятки людей: они ждут друзей, болтают и прикладываются к бутылкам, прежде чем войти внутрь.
Трехэтажное здание украшено большими прямоугольными окнами с широкими, плавными балконами, на которых танцуют люди. Беломраморный фасад богато декорирован резьбой в виде цветов, лоз и листьев, а внутри вспыхивают огни, озаряя ночь яркими прозрачными цветами.
Мы подбегаем к вышибале, который оглядывает нас с ног до головы и машет рукой, пропуская внутрь.
Интерьер вызывает ощущение сна: гладкие белые полы, стены и пушистые белые облака, подвешенные к потолку. Люди в белом нижнем белье и полупрозрачных лоскутах ткани, украшенные перьевыми крыльями, лавируют в толпе, балансируя на руках подносы с хрустальными бокалами.
В дальнем конце зала расположено гигантское зеркало в обрамлении резного мрамора, а перед ним — десятки стеклянных полок, на которых стоят сотни видов спиртных напитков всех цветов радуги. Длинная хрустальная барная стойка тянется через весь зал, за ней работают мускулистые полуобнаженные мужчины.
Домино сжимает мою руку и пищит от восторга; ее радость заразительна. Это именно то, что мне нужно — хватит прятаться и хандрить в своей комнате. Смысл обучения в Эмери был в том, чтобы наслаждаться юностью, прежде чем ответственность взрослой жизни навалится на нас грузом.
— Сначала выпивка! — объявляет Джорни, берет меня за руку и тащит в гущу толпы. Домино хватает меня с другой стороны, и мы пробираемся сквозь пространство к бару. Симпатичный бармен замечает нас и подмигивает, приближаясь.
— Что желаете, леди? — спрашивает он, ослепительно улыбаясь.
— Что-нибудь вкусненькое! — провозглашает Джорни. Он кивает и начинает хватать разные бутылки, сливая ингредиенты в золотой шейкер. Мы все любуемся его торсом без рубашки — мышцы напрягаются и играют при каждом его движении.
Закончив, он разливает три нежно-розовых коктейля в граненые стаканы и украшает каждый кусочком сахарной ваты. — «Сладкий сон», — говорит он, протягивая нам напитки.
Мы чокаемся и делаем глоток. Коктейль сладкий и легкий, и я уже понимаю, что могла бы выпить много таких, прежде чем почувствую эффект. Но мне плевать. Я устала быть ответственной и постоянно обо всем беспокоиться, мне хочется хоть на одну ночь отпустить ситуацию.
— Время танцевать! — кричу я, и мы направляемся на танцпол, растворяясь в море людей. Весь следующий час мы поем под музыку и покачиваемся в такт толпе.
В какой-то момент я замечаю Нокса с Джексоном и Сэлом, а также Уинтер и других ребят из их компании. Мы с Ноксом не разговаривали месяцами, с той самой ночи церемонии посвящения, когда мои родители публично вычеркнули меня из своей жизни.
Он стоит, опершись локтем на барную стойку, пьет пиво, на лице — хмурое выражение. Рядом с ним Уинтер: она выглядит неуверенно и явно пытается вовлечь его в разговор. Он обводит взглядом толпу, и я чувствую тот самый момент, когда он замечает меня. Наши глаза встречаются, и это похоже на удар о твердый угол.
Внезапно мне становится очень нехорошо.
— Я в туалет, — кричу я Домино, и та кивает. Затем я разворачиваюсь и иду в противоположную от Нокса сторону, пробираясь к коридору. Вхожу в дамскую комнату, окутанную облаком парфюма и приглушенным гулом разговоров; на мягких диванчиках сидят с десяток девушек, поправляя макияж и прически.
Я подхожу к раковине, осматриваю свое лицо, затем смачиваю полотенце и прижимаю его к покрасневшим щекам. Нахожу свободное местечко, сажусь и пытаюсь стряхнуть с себя остатки ощущения от присутствия Нокса. Ненавижу то, что он вообще на меня влияет. Я хочу быть свободной от этого. Надеть плащ равнодушия и защитить себя от каждого момента боли, которую он причинил.