Штормбрейкер (ЛП), стр. 50

Часы показывают, что еще слишком рано просыпаться, но я сомневаюсь, что смогу заснуть снова. Я переворачиваюсь и смотрю на другой конец комнаты: Тринити спит, тихо посапывая. Это и её последняя ночь в этой комнате, и, вопреки всему, я чувствую облегчение от того, что мы проходим через это вместе.

Колено болит, когда я встаю и, прихрамывая, иду в ванную принять душ. Когда я выхожу, Тринити уже одета и сидит на краю кровати, потирая ладонями бедра.

— Привет, — шепчет она, зная, что Лейси и Уинтер еще спят.

— Привет, — говорю я. — Нам нужно поговорить.

— Может, не здесь? — она кивает в сторону наших соседок по комнате. — Мне нужно встретиться со Стиви до завтрака, чтобы узнать, куда меня поселят.

Я коротко выдыхаю. — Мне тоже.

Она моргает, и ей требуется секунда, чтобы осознать мои слова. — Поэт, ты действительно…

— Не здесь, — повторяю я, снова указывая на Уинтер и Лейси. — Давай уйдем куда-нибудь еще.

Она кивает и запихивает несколько вещей в рюкзак, пока я одеваюсь и делаю то же самое.

Мои вещи перевезут позже, но сейчас я беру только самое необходимое на день.

Мы обе выходим тихо, почти не разговаривая, и направляемся к библиотеке. Там почти пусто, поэтому мы находим угол, где нас не подслушают.

— Рассказывай всё, что произошло, — говорит Тринити. Я пересказываю события той ночи: как мне дали два выбора, и когда я выбрала оба… или ни одного, смотря как посмотреть, они оставили право решения за мной.

— Но почему? — спрашивает Тринити. — Почему ты выбрала Арию?

Я вздыхаю и качаю головой. — Частично ради себя. Частично ради тебя.

На глазах у Тринити выступают слезы. Она вытирает их тыльной стороной ладони.

— Тебе не следовало этого делать.

Я пожимаю плечами.

— Я сделаю для тебя что угодно, Трин. Ты это знаешь. А теперь мне не придется выходить замуж за Нокса. Надеюсь, он будет счастлив с Уинтер.

Между её бровей залегает морщинка. — Но твой отец…

— Я разрушила свою семью, — хрипло говорю я. — Я знаю.

Я рассказываю ей об ужасном разговоре с матерью.

— Но они сами всё начали. Они не оставили мне выбора, — пытаюсь я произнести это твердо, словно сама в это верю. Они бы меня не послушали, но что, если я перегнула палку? Может быть, с Ноксом всё сложилось бы нормально? Я вспоминаю синяки, которые он оставил на моих руках, и напоминаю себе, что, несмотря на последствия, альтернатива была куда хуже.

Тринити кивает, и мы обе на мгновение замолкаем.

— Ты ведь несерьезно насчет того, чтобы вступить в отряд Истребителей, — говорю я тихим голосом. — Это было просто для того, чтобы попасть в Арию, да?

— Нет, — отвечает она, и по её лицу пробегает тень недоумения. — Я хочу к ним присоединиться.

— Но почему?

— Я больше не Фиама, и мне нужно чем-то заниматься.

— Но разве ты не хочешь заниматься чем-то… хорошим? — Мой голос становится чуть громче, чем нужно, и она хмурится.

— Я и занимаюсь хорошим делом. Я буду защищать всех от опасностей, исходящих от зараженных Хранителей.

Я качаю головой.

— Разве ты не думаешь, что то, что они делают, — это в какой-то степени ужасно…

Мои слова обрываются, когда в библиотеку входит небольшая группа людей. Они в темно-красных футболках новобранцев Истребителей и внимательно разглядывают нас с Тринити.

— Конечно нет, — говорит Тринити. — Они играют жизненно важную роль в нашем Обществе. Жизненно важную роль в нашем новом Доме.

Это напоминание действует на меня как холодный душ. Я добровольно присоединилась к людям, чей долг — разбираться с такими, как я. Теперь я буду жить среди них, вращаясь еще ближе к возможному разоблачению. Возможно, я больна.

Я достаю из сумки бутылку с водой и делаю долгий глоток, пытаясь унять тошноту. Я должна отговорить её от этого. Как-нибудь. Она намного лучше этих грубиянов.

Я напрягаюсь, когда новобранцы приближаются к нам, и перестаю дышать, когда они останавливаются у нашего стола. Женщина стоит перед двумя мужчинами. Я узнаю её — это та самая, с которой я видела Тринити совсем недавно. Я до этого момента совершенно об этом забыла. Она высокая, подтянутая, с резкими чертами лица. Её майка открывает гладкие мышцы рук.

— Робинс, — говорит она с ухмылкой. — Слышали, ты прошла вчера вечером.

Тринити нетерпеливо кивает.

— Едва-едва.

Интересно, что именно просили сделать Тринити?

Девушка хлопает её по плечу.

— Будешь жить с моими девчонками и со мной, — говорит она. — Пошли. Отведу тебя прямо сейчас.

— Правда? — спрашивает Тринити, её глаза расширяются, словно она выиграла какой-то приз. — Спасибо!

— Конечно, — говорит девушка, её взгляд скользит ко мне, пока я пытаюсь не вздрогнуть.

— Ой, извините! — говорит Тринити. — Это Руби. А это Брик и Аксель. Я помню Брика по тому разу, когда он пытался запугать меня после моего первого теста. При дневном свете он выглядит не менее похожим на глухую стену. — Это моя лучшая подруга, Поэт Грейвс.

Руби складывает руки на груди и опирается на бедро.

— Мы знаем, кто она, — подтверждает она. — Слышала, ты тоже вступаешь в Арию. — Она говорит это не с гордостью, а с подозрением. Ну отлично, новости уже распространяются. Мне не стоит удивляться.

Два человека меняют Дома за одну ночь? Такие новости разлетаются как лесной пожар.

— Да, кстати об этом, — говорю я. — Мне пора идти на встречу со Стиви.

Все трое новобранцев Истребителей пугают меня, и мне совсем не нравится находиться рядом с ними.

— Думаю, с тобой всё будет хорошо? — неуверенно спрашиваю я Тринити. Она ведь не может правда хотеть уйти с ними? Я думала, мы будем жить в одной комнате. Разве не ради этого, отчасти, я решила вступить в Арию?

— Да, увидимся позже.

— Конечно, — отвечаю я. Терпеть этого не могу. Я хватаю сумку и встаю, пока Руби и остальные занимают освободившиеся места. Я на ходу бросаю быстрое «пока», но Тринити уже глубоко погружена в разговор со своими новыми друзьями и не отвечает.

Поэтому я направляюсь в главный холл, где нахожу Стиви, которая небрежно прислонилась к колонне, одетая в пурпурную форму Штормовой стражи.

— Не была уверена, что ты придешь, — говорит она, оглядывая меня с ног до головы.

— Да, ну, я правда подумывала сбежать в Пустоши.

Это вызывает у неё смешок.

— Говорила с отцом? — спрашивает Стиви.

— Да, — отвечаю я. — С мамой, по крайней мере.

Стиви морщится. — И как прошло?

— Ровно так, как и следовало ожидать.

Она изучает меня, вероятно, задаваясь вопросом, что в небесах со мной не так.

Аналогично, Стиви. Аналогично.

— Истребители нашли твою подругу? Они должны были проводить её в комнату.

— Да, — говорю я. — Нашли. С ней… всё будет в порядке?

Стиви склоняет голову набок. — А почему с ней должно быть что-то не так?

— Не знаю. Они кажутся… суровыми.

Она смеется, и у меня возникает чувство, что она не совсем с этим не согласна.

— Теперь она одна из них. А они крепко держатся за своих.

Звучит зловеще.

Я оглядываю почти пустой зал.

— Нам пора идти? Мне нужно позавтракать и успеть на занятия.

— Мы ждем ещё одного, — отвечает Стиви, когда за моей спиной раздаются эхом шаги.

Я оборачиваюсь и вижу, как к нам неспешной походкой приближается Рук. Надо было догадаться. Он одет в серую форму первокурсника — футболку и черные штаны, на ногах стандартные ботинки. Темные цвета ему очень идут.

Он подходит, сохраняя свое обычное стоическое выражение лица. От его появления сердце начинает биться чаще, и я приказываю ему успокоиться. Но, конечно, оно меня не слушает.

Если он и удивлен тем, что я ушла из Фиамы, то никак этого не показывает.

— Доброе утро, — говорит он, делая это свое движение — проводит рукой по волосам. Я засматриваюсь на секунду дольше, чем нужно, и он приподнимает бровь, прежде чем я отвожу взгляд.

— Сколько человек вступило в Арию вчера? — спрашиваю я, и Стиви издает короткий смешок.