Штормбрейкер (ЛП), стр. 26

Он выглядит искренне взбешенным, и я не могу понять: это из-за меня или дело в чем-то другом? Я никогда не пойму этой странной потребности «защищать» меня, одновременно постоянно проявляя ко мне неуважение. Впрочем, полагаю, это ничем не отличается от отношения моих родителей.

Пока Нокс бушует в трубку, я ищу свой телефон и нахожу его на дне сумки, куда бросила его вчера вечером. Мне нужно вернуться в медблок. Надеюсь, Трин очнулась и чувствует себя лучше.

— Куда ты собралась? — спрашивает Нокс, завершив разговор. — Сейчас пришлют кого-нибудь, чтобы всё это убрать.

Он машет рукой, и я киваю. — Спасибо, что позаботился об этом, — говорю я, и это чистая правда. Не знаю, как бы я сама с этим справилась. — Сейчас я иду к Тринити.

Я направляюсь к выходу. Он делает шаг в сторону и преграждает мне путь, блокируя выход.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Поэт, тебе больше нельзя появляться с ней. Её пришлось вытаскивать из той драки — это позор. Твоя репутация и так подмочена, тебе нужно порвать с ней.

Я делаю глубокий вдох, чтобы набраться сил. — Моя репутация? Тринити чуть не погибла. Мне плевать на репутацию.

Нокс отступает назад и прислоняется к двери, фактически запирая меня в комнате. — Чего хотел твой отец вчера?

— Того же, чего и ты, — с горькой усмешкой отвечаю я. — Но я пообещала всё исправить.

— Почему ты это сделала? — спрашивает он.

— Я же сказала. Я не могла убить того человека.

Желваки на его челюсти дергаются, а руки, скрещенные на груди, напрягаются.

— Тринити — моя лучшая подруга, — тихо говорю я. — Ты не сможешь запретить мне видеться с ней. Я терпела от тебя многое, Нокс, но здесь я провожу черту. Если ты не пустишь меня к ней, у нас не останется никакого шанса на счастье. Я никогда не прощу тебе этого.

Его губы плотно сжимаются, но он, должно быть, понимает, насколько я серьезна, потому что говорит: — Ладно. Иди. Но сегодня ты ужинаешь со мной и моими ребятами.

Когда я открываю рот, чтобы возразить, он качает головой.

— Я знаю, что в последний год мы стали… отдаляться, но ты моя невеста. Нам нужно показать единство. Твою лучшую подругу вот-вот вышвырнут из Общества, и хотя твое положение защищает тебя от части последствий, ты тоже ходишь по тонкому льду. Люди должны видеть, что у нас всё крепко.

Я смотрю на него несколько секунд в полной тишине. Это самое связное, что я от него слышала, возможно, за всё время. Он почти звучит как лидер, которым должен стать.

— Понятно, — говорю я. — Но я не буду ждать тебя после каждой пары. Я могу ориентироваться в школе и без няньки.

— Тогда ты ешь со мной все приемы пищи, — парирует он.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я могу с этим жить.

Мы никогда раньше не вели подобных переговоров. Впервые за долгое время мне кажется, что, может быть, я смогла бы заставить это работать. Небеса, должно быть, мне нужно больше спать, потому что это абсурд. Я найду способ сбежать от него, не подрывая репутацию моей семьи, но по крайней мере сейчас я могу найти спокойствие в этой договоренности.

— Тогда передавай привет Тринити, — отвечает он, и его губа кривится в насмешке. Горечь в его словах возвращает меня в реальность, напоминая обо всех тех невидимых шрамах, которые он оставил у меня под кожей.

— Конечно, — отрезаю я. — Передам.

Я жду, пока он отойдет. Медленно он делает шаг в сторону, я бросаю на него яростный взгляд, рывком открываю дверь и замираю на пороге. — Понятия не имею, почему ты такой, — говорю я. — Иногда мне кажется, что ты мог бы быть намного лучше, но потом ты берешь и превращаешься в худшую версию себя.

Что-то мелькает на его лице. Возможно, крошечный момент понимания. Или, может быть, я просто вижу то, что хочу видеть.

Прежде чем он успевает ответить, я с грохотом захлопываю за собой дверь.

Настоящий партнер предложил бы пойти со мной — не чтобы присматривать за мной, а чтобы предложить поддержку.

Заботливый жених убедился бы, что с моей лучшей подругой всё в порядке.

Один момент собственнической рассудительности не перечеркивает годы боли, которую причинил Нокс Арден.

О чем я только что думала? У нас никогда бы ничего не получилось.

И всё же, если я не найду способ расторгнуть помолвку, однажды у меня не будет выбора, кроме как смириться с этим.

Глава 15

По пути в медблок мой телефон издает писк.

Я фыркаю от смеха и заворачиваю за угол к медицинскому центру, где меня встречает поразительное зрелище.

Рук стоит напротив двери. Сначала он продолжает смотреть вперед, уперев ногу в стену и сложив руки на груди, не делая ничего, чтобы помешать мне любоваться шириной его плеч. Или бицепсами.

Его волосы немного спадают на глаза, слегка растрепанные, словно он только что встал с постели. Интересно, в чем он спит? Я тут же отбрасываю эту неуместную мысль.

Мой шаг замедляется, когда я подхожу ближе.

Он поворачивает голову, и его тяжелый взгляд заставляет мой желудок сжаться, а внизу живота разливается жар. Тоже неуместно.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, слишком высоким и резким голосом, пытаясь скрыть, как сильно он меня смущает. Это звучит как очередное обвинение. Черт, почему я не могу говорить с ним, как нормальный человек?

— Меня не пустили, — отвечает он. — Хотел узнать, как она.

Он сверлит дверь взглядом, словно пытается прожечь в ней дыры.

— Кто не пустил? — спрашиваю я.

— Они. — Он кивает подбородком, и я понимаю, что произошло. Рук — Одиночка, и хотя технически ему разрешено ходить по этим коридорам, здесь ему не рады.

— Прости, — шепчу я рефлекторно, за что получаю еще один острый взгляд.

Затем я стучу в дверь и жду. Через мгновение она открывается, являя доктора Перес и второго врача, которого я раньше не видела.

— Я пришла к Тринити, — говорю я. Она кивает и отступает в сторону.

Я поворачиваюсь к Руку. — Ну, идем.

Доктор Перес преграждает ему путь, прежде чем обратиться ко мне. — Ему здесь не место, — говорит она. — Вчера была чрезвычайная ситуация, но я не хочу видеть его в своем отделении. — В её глазах мерцает страх, поднятый со дна какой-то старой, бездонной боли. Она потеряла кого-то из-за Одиночек. Так много людей в этом городе стали жертвами их беспощадного насилия. Я её понимаю.

— Он помог моей подруге, — говорю я тихо. — Он такой же студент этой школы, как и мы все. А что, если бы он сам пострадал? Вы были бы обязаны помочь ему. Несправедливо не пускать его.

Я не могу поверить, что защищаю его, но и отказывать ему в доступе кажется мне неправильным.

Доктор Перес колеблется. Я вижу, что она все еще хочет отказать, но через мгновение она отступает в сторону.

Рук небрежно проходит в дверь, глядя на неё сверху вниз — он на целую голову выше её хрупкой фигуры. Он останавливается и бросает на неё суровый взгляд, и я замечаю, как тяжело доктор сглатывает. Я подавляю желание вздохнуть и закатить глаза. Я понимаю и его сторону тоже. Он имеет полное право злиться на такое отношение, но он совсем не помогает своей репутации.