Штормбрейкер (ЛП), стр. 20

Его челюсть сжимается, и в глазах мелькает ярость. В такие моменты он так сильно напоминает мне отца, что мне трудно дышать. Поэтому мне удается отойти, поправить сумку на плече и заглянуть в приложение на телефоне, чтобы узнать номер аудитории, прежде чем я ухожу, не сказав ни слова. Через мгновение я слышу, как Нокс следует за мной по пятам.

— Мне не нужна нянька, — говорю я, не отрываясь от экрана. — Я не могу влипнуть в неприятности во время занятий.

Он насмешливо фыркает, следуя за мной до лаборатории, где сегодня утром у меня первое занятие по биологии. Мы доходим до приоткрытой двери, и я резко разворачиваюсь к нему.

— Я пришла, ясно? Видишь, никаких неприятностей.

Он сужает глаза, когда из-за двери доносится баритон профессора.

— Будешь ждать здесь после занятий, пока я не заберу тебя, — говорит Нокс.

— Абсолютно точно нет. Я пойду прямо в свою комнату. Ты не будешь ходить за мной повсюду.

— Поэт…

Дверь в аудиторию распахивается, и в проеме появляется профессор с гербом Дома Асале на груди. Он выше Нокса и плотно сложен, его форма Академии сидит на нем безупречно. Темные волосы падают на глаза, и его можно было бы счесть привлекательным в классическом смысле, если бы не злобная ухмылка на лице.

— Вы должны быть на этом занятии? — спрашивает он. — Или планируете стоять здесь и прерывать мою лекцию?

— Только она, — говорит Нокс, указывая на меня.

— А где должны быть вы? — спрашивает профессор Нокса, глядя на него свысока.

Нокс пожимает плечами.

— На другом занятии.

— Тогда предлагаю вам поторопиться туда, учитывая, что вы уже опоздали.

Нокс закатывает глаза и обращается ко мне: — Жди. Здесь, — повторяет он, прежде чем уйти.

Профессор медлит, прежде чем отойти в сторону и жестом пригласить меня войти.

— Извините, — бормочу я, проходя мимо. Все наблюдают, как профессор берет журнал со своего стола.

— Могу я предположить, что вы Поэт Грейвс? — спрашивает он тем же снисходительным тоном.

— Да, сэр, — отвечаю я.

— Я не терплю опозданий на своих занятиях, — отвечает он. — Статус дочери сциона не дает вам особых привилегий в этой аудитории.

— Извините, — повторяю я. — Этого больше не повторится.

— Смотрите, чтобы так и было. А теперь садитесь. В конце есть свободное место.

Аудитория разделена на ряды столов, за каждым из которых по два стула. Все они заняты, кроме последнего места в углу. Мои пальцы сильнее сжимают ремень сумки, когда мой взгляд встречается со взглядом Рука. Конечно, он единственный, у кого нет пары.

Я киваю и направляюсь к нему, скользя на стул и старательно избегая зрительного контакта.

Рук фыркает, пока я открываю сумку, достаю планшет и поворачиваюсь лицом к доске.

На протяжении всего этого времени все наблюдают за мной, кто-то более явно, кто-то менее.

Из-за того, что я опоздала? Потому что они слышали, как я спорила с Ноксом в коридоре? Потому что я сижу с Одиночкой? Или потому что прошлой ночью я выбрала Арию? Не должно быть так много причин, чтобы я стала центром внимания.

— Теперь, когда все в сборе, — говорит профессор, — пожалуй, можем начать. Снова.

Я убью Нокса за это. Хотя опоздание — наименьшее из его преступлений.

— Как я уже говорил, я доктор Селлерс, — начинает он с хвастливым видом, перечисляя кучу титулов и регалий с аббревиатурами, которых я никогда раньше не слышала.

Все это время я чувствую присутствие Рука рядом. Иногда мне кажется, что он наблюдает за мной, а иногда просто изучает аудиторию. Но я отчетливо вижу, как люди постоянно косятся в нашу сторону, фокусируясь сначала на мне, а потом на Руке, будто у нас может быть хоть что-то общее.

Я отодвигаюсь на стуле, стараясь сделать вид, что просто меняю позу, но табурет невелик, и я соскальзываю с края. Я успеваю поймать равновесие за секунду до падения, и в любое другое время никто бы этого не заметил, но сейчас на меня приковано столько внимания, что остаться незамеченной невозможно.

Мои щеки вспыхивают, когда я подтягиваюсь обратно, делая всё возможное, чтобы не встретиться взглядом с Руком. Но очередной тихий фырк с его стороны говорит мне, что он прекрасно понял, что только что произошло.

Доктор Селлерс продолжает бубнить, наслаждаясь звуком собственного голоса, а я пытаюсь вникнуть в суть лекции. Я не хочу ничего упустить. Биология — важная часть подготовки Стражей Шторма, ведь крайне важно понимать, как вещества в организме реагируют на Искру, генерируемую облачными разрядами.

— Физиологические изменения от электрической стимуляции включают усиление кровотока и воздействие на периферическое кровообращение. Различные дозы и продолжительность воздействия Искры приводят к чередующимся реакциям… — вещает доктор Селлерс. — Перед вами несколько образцов клеточных кластеров, подвергшихся воздействию гальванической энергии различной интенсивности. Сегодня вы изучите их и отметите различия и сходства.

Он продолжает рассуждать о том, какого уровня исследование он ожидает и что мы должны написать отчет вместе с нашим… партнером. При этом объявлении я замираю. Групповые проекты никогда не были моей сильной стороной, но написать эссе в соавторстве с Одиночкой?

Мой взгляд скользит к Руку, и я вижу, как он быстро что-то печатает на своем планшете. Я изучаю профиль его лица. Прямой нос, сильный подбородок. Пирсинг в брови. Легкая щетина на челюсти.

Он явно не похож ни на кого здесь, но он совсем не такой, каким я его представляла. Нельзя отрицать, что он, по правде говоря, довольно…

Он поднимает глаза и ловит меня на том, что я пялюсь.

Мои щеки горят огнем. Я чуть не предалась мысли, которую не должна была даже допускать. Думаю, любоваться внешностью Одиночки не является государственной изменой, но это точно занесло бы меня в какой-нибудь черный список.

Я быстро отвожу взгляд, рассматривая его краем глаза, пока он листает информацию на экране.

Он умеет читать? Я тут же одергиваю себя. Не стоит делать поспешных выводов. Но всё, что я знаю об Одиночках, говорит о том, что школа и обучение не входят в число их приоритетов.

Тем не менее, Рук посещает это занятие, а это должно что-то значить.

Небеса, что со мной не так? Почему меня вообще волнуют такие вещи?

Доктор Селлерс заканчивает инструктаж, а затем отправляет на наши устройства краткое содержание задания. Он направляется к столу в стороне аудитории и начинает раздавать микроскопные слайды. Положив небольшую коробку на наш стол, он смотрит на меня сверху вниз, и его взгляд мечется между мной и Руком.

— Возникнут ли проблемы? — спрашивает он. Очевидно, вопрос адресован мне. Несмотря на мое опоздание, необходимость работать с Одиночкой все еще заставляет его сомневаться.

Рук сидит, расставив согнутые в коленях ноги, и его крупные ладони лежат на бедрах. Я замечаю, что они покрыты мелкими шрамами, такими же, как те, что полосами идут вверх по его рукам. У него красивые руки. Сильные, с рельефными мышцами и легким пушком. Я внимательнее разглядываю его татуировки: извилистые линии, символизирующие воду и горы, и маленькие звезды, соединенные тонкими штрихами.

Почему я вообще думаю о его руках?

Когда я поднимаю взгляд, наши глаза встречаются, и я не могу понять, что читается в его выражении.

Неприятность ли это? Каждая частичка моего существа твердит: «Да». Он Одиночка. Даже сидеть рядом с ним, вероятно, опасно. Но затем что-то мелькает на его лице. На самое мгновение, а потом исчезает. Что-то, что говорит о глубинной натуре, скрытой под дикостью его внешнего вида.

Я уверена, что это ничего не значит. То, что он довольно симпатичный, еще ничего не доказывает.

— Если возникнут, можешь получить «ноль», — говорит доктор Селлерс, и я резко поворачиваюсь к нему.

— Простите?

— Твой выбор: выполнить задание с партнером или получить «ноль».

Ого, эскалация произошла быстро.

Он дает мне путь к отступлению, но все еще злится из-за того, что случилось раньше.