Лучшая из худших вещей (ЛП), стр. 59
— Да. Я складываю все в гараже. Там уже настоящий бардак.
— Хочешь, я займусь этим? Занесу все наверх. Разберу коробки, что скажешь.
— Правда, все в порядке, — ответила она. — Разберусь с этим на Рождество. Лучше поезжай заверь документы.
— Ну пожалуйста, позволь мне хоть это сделать. Это ненадолго. Нотариус все равно свободен только после полудня.
Николь открыла дверь в гараж.
— Ладно, хорошо, — сказала она. — Только найду нож для коробок.
Час спустя Гейб лежал на спине в их гостевой спальне на втором этаже. Его босые ноги торчали из-под почти собранной детской кроватки, пока он прикручивал последнюю ножку к прочному кленовому каркасу.
— Немного покачай ее, ладно? — сказал он Николь, которая стояла в дверях, держа в руках четыре совершенно одинаковые штуковины. У ее ног стоял его до отказа набитый ящик с инструментами. — Проверь, крепко стоит?
Она кивнула и несколько раз качнула кроватку. Та зашаталась. Гейб что-то недовольно буркнул и заполз еще глубже под днище, пробормотав, что ему нужен один из гаечных ключей.
— Придется объяснить поконкретнее, — сказала Николь, рассматривая инструменты у себя в руках. Она открыла окна, чтобы проветрить комнату, и осень — прохладная, чистая и солнечная — наполнила ее до краев. Щебетали птицы. Светило солнце. Как ни странно, все казалось почти идеальным. — Я понятия не имею, о чем ты.
Гейб рассмеялся, вылезая из-под кроватки. Вытер пот со лба, затем поднялся и потянулся к ее раскрытой ладони. Но когда его пальцы коснулись ее кожи, Николь вздрогнула.
— Прости. — Он тут же отдернул руку. — Я не хотел…
Николь покачала головой, едва не усмехнувшись. Она ведь ведет себя нелепо, правда? Возводит между ними эти стены, хотя все, что Гейб делал сегодня — да и вообще последние пару месяцев, — это просто приходил, делал то, что нужно, и вел себя на удивление спокойно. Да, он по-прежнему писал длинные сумбурные письма, но не чаще одного-двух раз в неделю и всегда в совершенно нормальное время. Он не звонил. Не кричал. Не колотил среди ночи в входную дверь.
Может быть, она ошибалась на его счет.
Может быть, у них действительно получится.
Остаться друзьями.
Вместе воспитывать ребенка.
Найти покой.
Николь опустилась на пол, прислонившись к кроватке и подтянув колени к груди, пока Гейб снова принялся подтягивать каждую гайку и каждый болт.
— Я ведь не это имела в виду, — сказала она. — Тогда, в твоем отеле. Когда сказала, что из тебя выйдет хреновый отец.
Гейб положил гаечный ключ и прислонился головой к матовому бортику кроватки. По комнате прошелся легкий ветерок. Где-то тихо зазвенела подвеска с колокольчиками. Николь понадобилась секунда, чтобы вспомнить: она принадлежала им. Они повесили ее вместе.
— Все нормально, — сказал он. — Скорее всего, так и будет. У нас это семейное.
— Не говори так. Это вовсе не обязательно.
Он пожал плечами и кивнул, пока Николь упиралась пальцами ног в деревянный пол.
Потом на минуту они оба закрыли глаза.
— До сих пор не могу поверить, — сказал он. — Что все получилось. Что у нас наконец будет ребенок.
— Я тоже. — Николь стиснула челюсти. В груди болезненно сжалось. — После последнего ЭКО я уже была готова остановиться. Я знала, что больше не смогу. Просто не понимала, как тебе об этом сказать. Не знала, как признаться, что у меня больше нет сил продолжать. Что в итоге вся эта боль окажется напрасной.
Гейб повернулся к ней.
Она уже успела забыть, какой он красивый. Каким обычным, порядочным и настоящим он умел быть, когда никто не смотрел. Когда не нужно было никому ничего доказывать и никого впечатлять. Она уже успела забыть, что однажды все-таки смогла до него достучаться. Что они смогли достучаться друг до друга. Что хотя бы крошечная часть их истории — совсем маленькая ее частичка — была настоящей. Что она любила его. И что когда-то больше всего на свете мечтала разделить с ним именно это мгновение — именно это воскресное утро.
— Прости меня, — сказал он. — Мне правда очень жаль. За все. За все, через что я заставил тебя пройти. За все, через что я заставил пройти нас обоих.
Николь кивнула. Никогда прежде они не были так близки к завершению этой истории. Этот момент словно висел прямо перед ними — настолько близко, что его можно было коснуться рукой. Тихий, здоровый финал. Странное новое начало. Ей оставалось только произнести слова. Послушай, Гейб. Я встречаюсь с другим человеком. Они уже были готовы сорваться с языка — горькие, но честные.
Но когда она открыла рот, не смогла произнести ни звука. Из нее не вырвалось ни слова. Она лишь сморщилась и принялась ковырять сорванный шлиц на одном из винтов.
— Может, хочешь кофе? — спросила она.
— Да, конечно, — ответил он и снова исчез под кроваткой, пока Николь спускалась вниз поставить кофе и попытаться придумать другой способ сказать мужу, что она больше никогда к нему не вернется. Она рылась в морозилке в поисках коробки бискотти, которую несколько недель назад сунула туда, когда сверху донесся голос Гейба.
— Эй, Коли? Захвати, пожалуйста, плоскую отвертку, когда будешь подниматься!
Не отрываясь от морозилки, она крикнула в ответ:
— А почему ее нет в твоем ящике? Где она?
— Наверное, в ящике со всяким дерьмом! Посмотри, пожалуйста!
Она снова застонала и выдвинула ящик слева от холодильника. Он был до отказа набит подарочными сертификатами, почтовыми марками и ручками, которые давно перестали писать. Все разделители и маленькие акриловые контейнеры теперь были чисто декоративными.
Вообще Николь по-прежнему старалась поддерживать в доме порядок. Конечно, в августе, когда между ней и Логаном все только начинало стремительно развиваться, а подкаст был совсем новым, дом немного запустился. Но с тех пор жизнь успела войти в более спокойное русло. Она убирала за собой. Просто иногда некоторые вещи откладывались на потом.
Особенно если не попадались на глаза.
— Не нашла!
— Тогда посмотри в другом ящике со всяким дерьмом! В гараже!
Она снова простонала и уже направилась к двери в гараж, когда раздался звонок.
Впервые за десять лет она всем сердцем надеялась, что это Синтия Спайер пришла в очередной раз разнести ее в пух и прах.
Но когда Николь открыла дверь, на пороге стояла вовсе не свекровь.
Это был ее парень — весь мокрый от пота, с заляпанной машинным маслом картонной коробкой в руках и двумя огромными стаканами кофе.
На нем была кепка Мичиганского университета.
53
Это на твоей совести
— Логан, я…
— Это пончик с морковным тортом! — сказал он, вытирая лоб рукавом футболки, затем вошел в прихожую и протянул ей оба стакана с кофе. — За всю жизнь такого не видел. Они из той новой пекарни в центре. Ты уже была там? Ну, той, с зеленой вывеской? Я пробегал мимо, увидел его на доске с сегодняшними предложениями, поэтому после пробежки вернулся и…
Он положил свободную руку ей на талию.
Николь едва не подпрыгнула.
— Ч-что случилось? — спросил он.
— Послушай, эм…
Она бросила взгляд на машину Гейба, припаркованную через дорогу. Сегодня утром она оставила свою прямо посреди подъездной дорожки, сказав Логану, который уже почти вышел из дома, что после того, как отвезет Неро к грумеру, ей нужно будет заехать к себе и разобраться с несколькими делами.
— Я…
— Коли? Кто там? Нашла плоскую отвертку? Она мне нужна!
Лицо Логана мгновенно изменилось.
Весь его свет — исчез.
Он сразу понял, чей голос донесся с лестницы.
Но прежде чем Николь успела хоть что-то объяснить — хоть одному из этих мужчин, — Гейб уже спустился почти до середины лестницы. Сердце Николь колотилось так сильно, что отдавалось в ушах.
А Логан просто стоял, приоткрыв рот и бессильно опустив руки.