Лучшая из худших вещей (ЛП), стр. 45

— Но у меня же нет позвоночника! Йен ещё на прошлой игре переломал мне все кости!

— Прости, дружище, но тот странный полупринц сказал, что я должен тебя наказать, потому что ты как-то не так посмотрел на труп его сестры. И пообещал мне Золотую Канарейку, если я выполню его приказ, так что…

Когда Дейв закончил рисовать картину происходящего, а Логан помог Николь окончательно разобраться с её персонажем, ловко объясняя ограничения, связанные с расой и классом, словно всё это давно хранилось у него в голове, игра по-настоящему началась.

Каждый игрок по очереди делал свой ход: сверялся со своими способностями, заклинаниями и характеристиками, а затем решал, прятаться ли в освещённом свечами коридоре, отправиться ли вслед за мерцающим зелёным светом, льющимся из окна самой высокой башни замка, или рискнуть распахнуть наглухо заколоченные, пульсирующие двери подземелья и встретиться лицом к лицу с тем, что скрывалось внизу.

После того как Николь с немалой помощью Логана кое-как пережила свой первый ход, он притянул её ближе и прошептал ей на ухо:

— Не переживай из-за Дейва. — Под столом он медленно выводил пальцем круги на её запястье. — Ему просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к человеку.

Николь кивнула и снова углубилась в справочник, пока Логан, откинувшись назад, потягивал пиво и с улыбкой наблюдал, как она читает.

Игра продолжалась.

Большинство ребят отправились вниз, в подземелье, сражаться с чудовищем. Двое друзей Логана едва не погибли, хотя Хосе — который действительно оказался выдающимся лекарем — делал всё возможное, чтобы поставить их на ноги. Сам Логан, пока остальные разбирались с монстром, добрался до вершины замка лишь затем, чтобы обнаружить: таинственное зелёное сияние исходило вовсе не от Сферы драконьего рода, а от Сферы поиска уклонов — печально известного своей бесполезностью магического артефакта, который, по сути, представлял собой всего лишь дорогущий строительный уровень для развешивания картин.

А Николь — успевшая сразу же найти в справочнике всё про ту самую Золотую Канарейку, волшебную фигурку чудесной силы, о которой все бесконечно говорили, — провела вечер в лесу, сооружая повозку из остатков заброшенной придорожной кондитерской, которой, по словам Логана, когда-то управляли двое большеглазых сирот с нервными голосами. Их пироги были настолько вкусными и могущественными, что примерно в одном случае из трёх ещё и убивали того, кто их съел.

— И зачем ты это строишь? — спросил он, наклоняясь к ней.

Она легонько толкнула его коленом под столом.

— Думаю, если здесь всё вспыхнет, нам понадобится путь через лес. Тут очень сухо, знаешь ли. Везде хворост, ситуация так себе, а Дейв постоянно нам об этом напоминает, так что вполне может случиться. Если всё пойдёт наперекосяк, я подумала, можно будет попросить Йена использовать свою Канарейку, а мы все провернём настоящий троянский конь и свалим отсюда к чёртовой матери.

— Господи, да ты ботаник! Ты прирождённый игрок! Тебе же нравится!

— Да иди ты. Мне просто… очень нравится.

К тому моменту, как игра подошла к концу, Майлз лежал в коме, Джей Пи обчищал сокровищницу, а Глен заколдовал девятиглазое чудовище из подвала, превратив его в пони, на котором собирался разъезжать по окрестностям, пока Дейв не сказал, что так нельзя, Николь уже слегка захмелела, уютно устроилась у Логана на коленях и, активно размахивая руками, оживлённо обсуждала К. С. Льюиса с несколькими его друзьями, которые ещё не разошлись.

Ближе к полуночи, когда пустые бутылки из-под пива были убраны, остатки пиццы разобраны по коробкам, а мебель Логана вернулась на свои места, в доме наконец стало тихо. Николь стояла на кухне, заклеивая наполовину съеденные пакеты с картофельными чипсами широким рулоном упаковочного скотча, когда Логан, только что вынесший мусор, вошёл через парадную дверь. Он посмотрел на неё, и на мгновение его лицо изменилось. Он ничего не сказал. Просто стоял, пока наконец хмурое выражение не сменилось слабой, тихой улыбкой. Потом подошёл к ней.

— Мне очень нравится, когда ты здесь, — сказал он.

— На вашем косплей-фестивале по «Игре престолов»?

Логан покачал головой, пока Николь устраивалась в его объятиях.

— Просто… рядом. Просто… не знаю.

Она молча смотрела на него. Тридцать девять лет. Такой обаятельный. Такой милый. Такой добрый. И всё же он стоял здесь совсем один. Она уже хотела коснуться его лица, спросить, как вообще такое могло случиться. Как именно он, из всех людей, оказался тем самым человеком, который один убирает дом после вечеринки. Скольким сердцам он разбил сердце за последние двадцать лет. И кто оказался настолько глуп, чтобы разбить его собственное. Но вместо этого он её поцеловал.

— Хочешь поговорить о том, что сегодня случилось? — спросил он.

Николь пожала плечами, всё ещё оставаясь в его объятиях, пока он усаживал её на кухонную столешницу.

Она прогнала остатки странного чувства, вызванного тем коротким мгновением. Тем, как Логан вдруг раскрылся. Показал ей нечто, очень похожее на одиночество.

— Если честно, — сказала она, отложив эти мысли на потом, — Говорить особо не о чем. Мать Гейба снова ужасно со мной обошлась, вот и всё. Я к этому привыкла. Всё уже закончилось. Наверное, мне просто нужно было выбраться из дома… и перестать вариться в собственной голове. Так что спасибо тебе.

Он кивнул.

— Слушай… Думаю, в понедельник вечером мне придётся сразу из Чикаго лететь в Нью-Йорк.

— Правда? Я думала, у тебя должен быть спокойный месяц.

— Да… но уже нет. Я пробуду там как минимум неделю. Квентин настоял, чтобы они работали с его креативной концепцией. Поездка в Северную Калифорнию на два дня могла бы спокойно уместиться в одном письме с огромным красным словом «нет».

Николь крепче обвила его бёдра ногами.

— Но ты ведь не можешь позволить им презентовать это? Ты же сам говорил, что это самоубийство.

— Именно поэтому я туда и лечу, — ответил он. — Чтобы половина сотрудников не уволилась. И чтобы кампания, которую они успеют собрать, оказалась недостаточно сильной и её не вынесли на ту встречу.

— То есть ты летишь через всю страну только для того, чтобы отвлекать людей?

— Разве ты не считаешь, что именно этим я всегда и занимаюсь?

Она рассмеялась, когда он взял её за руки.

— А почему бы тебе не поехать со мной? — предложил он. — Хотя бы на день или два, до того как отправишься в Вирджинию. По вечерам мы сможем ужинать вместе. Поздно, наверное, но есть-то мне всё равно когда-нибудь придётся. Днём ты сможешь работать или заниматься чем захочешь. У меня накопилось полно бонусных миль.

— В следующий раз обязательно, — сказала она. — Но если ты всё равно не вернёшься в понедельник, думаю, я просто поеду к Вэл пораньше. Ей сейчас очень пригодится помощь по дому, да и нам столько всего нужно успеть перед первой записью. И ещё… мне понадобится отдельная комната. Потому что ты со мной не спишь. Так что…

Он вопросительно приподнял бровь, затем оттянул ворот её футболки и поцеловал ключицу. Когда его губы коснулись её плеча, он провёл пальцами по изумрудной бретельке её купальника. Его глаза вдруг широко распахнулись.

— Что? — спросила она.

— Надевай обувь, — сказал он, снимая её со столешницы. — Я знаю лучший способ закончить этот ужасный день.

Логан Милграм прыгнул в Тихий океан так, будто это был детский бассейн.

Первый вскрик — чистый восторг.

— Спайер! Иди сюда!

— Ни за что! — рассмеялась Николь, стоя в нескольких шагах от кромки воды.

Она зарылась пальцами ног в прохладный мягкий песок, пока Логан нырял под очередную разбивающуюся волну. Когда он вынырнул, его уже отнесло метров на шесть от берега. Он покачивался на волнах, а лунный свет мерцал на шумной тёмно-синей поверхности океана, увенчанной белыми гребнями. Волосы насквозь промокли. Плечи… были совершенны.