Следствие ведёт некромант. Том 1: Проклятие пикси, стр. 9

– Где бы нам присесть? – спросила Рика. – Чтобы мы могли без помех поговорить.

– Моя комната подойдёт? – поинтересовалась горничная.

Очень скоро они оказались в крошечной комнатке с окном в сад. Вся стена над кроватью была сплошь завешана множеством вырезок из модных журналов, изображающих женщин в красивых платьях, шляпках с цветами и даже в нижнем белье. Кто-то не поленился раскрасить особо полюбившиеся картинки цветными карандашами. Рика не сомневалась, что этим кем-то окажется сама хозяйка комнаты.

– Итак, – чародейка надела очки. Она плоховато видела, но очков стеснялась, считала, что они придают ей беспомощный вид. – Сообщите, пожалуйста, ваше полное имя и должность в доме.

– Меня зовут Хана Гото, – представилась девушка. – Я – личная горничная леди Элеонор и вообще горничная по дому.

Рика записала это на чистой страничке и оглядела сидящую рядом с ней девушку с головы до ног. Хана была нескладной, явно деревенской, крепкой – платье горничной собиралось на талии складками, а форменные туфли откровенно жали. Видимо, она стеснялась большого размера ноги и выбрала обувь по принципу: налезло – и хорошо. Песочного цвета волосы носили следы магической завивки. В довершение всего Хана румянила щёки и пользовалась губной помадой «цвета юной фуксии», очень популярной в этом сезоне.

– Что вы можете сказать о своей хозяйке?

– Чего сказать? – горничная повторила вопрос явно для того, чтобы обдумать ответ. – Леди Элеонор – хорошая хозяйка, даже очень хорошая, – с избыточной горячностью проговорила она. – Внимательная, добрая, понимающая, строгая, конечно, – ведь она в прошлом придворная дама! С вазой я сама промашку допустила, да и откудова мне знать, что вазища эта таких денег стоит.

– Про разбитую вазу я достаточно слышала, – оборвала излияния чародейка. Эрику весьма раздражали многословные люди. Они вместо того, чтобы сразу переходить к сути дела, начинали отвлекаться на разные незначительные подробности, вываливали на собеседника кучи лишней информации или, хуже того, начинали повествование о событиях вечера с самого утра, не упуская из виду даже малейших деталей.

– Конечно, Мийка всегда умеет повернуть всё так, словно все вокруг неё дураки, – проигнорировав замечание чародейки, продолжала горничная, и в её голосе отчётливо проскальзывали злобные нотки. – Ваза просто выскользнула у меня из рук. Знали б вы, какой этот фарфор скользкий, словно жиром намазанный! А эта шум подняла: мол, я деревенщина неуклюжая, которую в приличный дом пускать-то опасно из-за того, что перебью всё. Посмотрим ещё, кто из нас большей деревенщиной окажется! О ком люди говорить станут!

– Отношения с компаньонкой госпожи графини у вас, как я вижу, не сложились, – заметила чародейка.

– С такой фифой отношения построишь, как же! Важничает, нос задирает, считает себя особенной, а на деле – такая же прислуга, как и я. Только за столом хозяйским ест да платья какие хочет носит. А вкуса у ней ни на грош! За модой вообще не следит, а только нашёптывает леди Элеонор, наговаривает про всех разные гадости.

– Да вас всех по пальцам одной руки пересчитаешь! – засмеялась чародейка.

– Вот и достаётся всем, а мне в особенности. И в истории с деньгами эта змеюка сразу на меня указала. Говорила ещё, что до меня в доме никогда ничего не пропадало. Хоть работает здесь чутка побольше меня. А я не брала, потому как знаю, что новым слугам завсегда проверку на честность учиняют: раскидывают мелочь по разным видным местам, а опосля смотрят, возьмёшь ты или не возьмёшь. А тут не мелочь – несколько сотен пропало.

– Расскажи толком, что произошло и когда. – Чародейка написала «Пропавшие деньги».

– По осени уже, а какого именно числа, сказать не могу, не помню, – с готовностью принялась рассказывать Хана. – Хозяйка Сэре деньги на неделю приготовила. Она завсегда купюры по полсотни в специальный конверт складывает, а сверху своей собственной рукой сумму подписывает, ну, чтоб знали, сколько денег внутри лежит. Конвертик этот она либо Сэре в руки передаёт, либо на кухне оставляет.

– Сэра, как я догадываюсь, это ваша кухарка?

– Само собой, кто ж ещё? – искренне удивилась неосведомлённости Эрики горничная. – Вот из такого конвертика три сотенки-то и испарились. Взялась Сэрка пересчитывать, а там не хватает, такой крик устроила! Она тоже вопить умеет, ещё почище компаньонки, баба – не промах, просто так в обиду себя не даст. А тут целых три сотни исчезли. Мийка, конечно, тут как тут: не иначе, новая горничная украла! А я ни денег этих злосчастных, ни конвертика голубенького, где они лежали, в глаза не видала.

«Занятно, – подумала Эрика, – откуда тебе известно, в какой именно конверт положила деньги графиня в тот раз?» – и подписала рядом с показаниями Ханы слово «лжёт».

– И чем история закончилась? – спросила она.

– Ничем, – пожала плечами Хана. – Госпожа графиня сильно рассердилась, вызвала нас всех, в смысле меня, Сэру и Джоша – это кухаркин супружник, садовником служит. Они в маленьком домике живут. Такеру тоже притащилась. Встала в отдалении поближе к хозяйке, показать хотела, что она вроде как вне подозрений. При этом поддакивала леди Элеонор и замечаньица всяческие вставляла, особенно супротив меня. Я чуть не расплакалась от обвинений её несусветных. Джош вообще в дом почти никогда не заходит, в тот день он листья в ближнем саду сгребал. Его слова молодой господин подтвердил, он садовника видел, когда из дома через чёрный ход выходил. Я на втором этаже ручки дверей чистила. Сэра к зеленщику ходила. Уж если начистоту говорить, то сама Мийка запросто могла три сотни прикарманить. Она на законный вопрос Сэры, где была, отмахнулась и что-то про библиотеку наплела. Уж кто-кто, а эта змеюка могла денежки стырить, а на другого человека свалить.

Хана приняла вид оскорблённой невинности.

– Так тебя обвинили в краже или нет? – не поняла Рика. От пронзительного писклявого голоса горничной грозила начаться мигрень.

– Всё к тому шло, – шмыгнула носом Хана. – Хозяйка грозилась меня в тот же день вон прогнать, но, хорошо, я вспомнила, что Гектор и мимо меня тоже проходил, ещё и ущипнул, охальник! За ним леди Элеонор ещё раньше послала, когда Джоша расспрашивала.

– И что? – чародейка уже отчаялась добраться до конца истории.

– Хозяйка его спрашивает, где в такой-то час он видел девицу Гото? Молодой господин подтвердил мои слова о верхнем этаже и медных ручках. Так и сказал, – не без гордости заявила горничная, – что видал меня, когда собирался через кухню чёрным ходом выйти. Вот. Хотя он и щиплется, а на невинную девушку не стал зазря напраслину возводить.

– Рада за тебя, – Эрика уже начинала кипеть на словоохотливую горничную. – Что было дальше?

– Дальше? – привычка переспрашивать начинала порядком раздражать. И чародейка подумала, что неприязнь компаньонки к конопатой Хане отнюдь не беспочвенна. – Хозяйка сразу отослала всех нас прочь, а про деньги больше не вспоминала. Я думаю, – с многозначительным видом проговорила горничная, – хозяйка в тот раз сама обсчиталась и положила в конверт меньше денег. Она ведь немолода уже, а, может, отвлёк кто…

«Думает она, – про себя возмутилась Рика, – полагает! Да тут козе понятно: деньги взял Гектор, когда через кухню проходил, а его мачеха сообразила, в чей карман перекочевали три сотни, и решила замять разбирательство. Хотя, – круглая физиономия Ханы выглядела хитроватой, – ты вполне могла незаметно спуститься на кухню, взять деньги и вернуться к полированию дверных ручек. А потом удобно подвернулся пасынок графини, который в любом случае стал бы всё отрицать. Впрочем, коронеру Кленовой короны нет никакого дела до пропавших господских денег, кто бы там их ни взял».

– Что ты можешь сказать по поводу пикси? – строго спросила чародейка.

– Пикси? – ожидаемо переспросила Хана.

– Да, пикси. – Уже со злостью повторила чародейка. – Есть в доме маленький народец или нет?