Следствие ведёт некромант. Том 1: Проклятие пикси, стр. 10

– Есть, конечно есть, – без малейших колебаний заявила Хана. – Это здесь, в столице, некоторые, считающие себя особо умными, полагают пикси ерундой. У нас, вернее у них, в деревне всё по-другому: из-за кого молоко ни с того ни с сего скисает, засухи, неурожаи? А заморозки в середине мая кто устраивает? Маленький вредный народец! Я уж не говорю про икоту, чесотку и чирьяки, – горничная самозабвенно загибала пальцы, перечисляя злодеяния пикси.

Но Рика остановила её.

– Меня интересует, здесь, в доме графини Сакэда, ты лично видела пикси или их следы?

– Сама-то я не видала, но вот хозяйка и видела, и слышала! Они призывали её, говорили, что забрали её разнесчастного мужа, а теперь вот и за ней пришли. Боги милостивые, спасите и защитите меня! – девушка сделала отвращающий жест…

– Понятно. – Чародейка встала. – Пойдёмте к кухарке.

Кухня находилась на первом этаже и оказалась весьма просторной и хорошо оборудованной: современная плита, водопроводный кран, магический светильник под потолком и обитый металлом холодильный шкаф.

Связки лука, чеснока и жгучего перца указывали на всю серьёзность подготовки к зиме. Под потолком вялилась хурма. Вдоль стены в армейском порядке сверкали чистотой сковородки и кастрюли. Каждая вещь находилась на своём месте, и место это казалось единственно правильным из всех возможных. Пахло тушёной свининой, чесноком и имбирём.

Посреди всего этого кухонного изобилия царствовала крепкая женщина, перешагнувшая рубеж среднего возраста: темноволосая, румяная, в бежевом переднике с засученными по локоть рукавами.

Она месила тесто.

– Госпожа Монси, – обратилась к ней компаньонка графини. Мия Такеру поджидала коронера у комнаты горничной и вызвалась проводить на кухню и представить по всем правилам. – В доме работает чародейка, коронер Службы дневной безопасности и ночного покоя, мистрис Таками. Госпожа графиня велит вам полностью честно и прямо ответить на все вопросы королевского коронера.

Кухарка сдула со лба выбившуюся прядку волос, бросила недружелюбный взгляд в сторону Мии и кивнула. После того как компаньонка неспешно удалилась, она ополоснула руки, вытерла их полотенцем, обернулась к Эрике и с сомнением в голосе поинтересовалась:

– Ты что ль королевский коронер?

– Я, – подтвердила чародейка, не понимая, почему её об этом спрашивают.

– И давно служишь?

– Неделю.

Кухарка вздохнула и проговорила:

– Что ж это ты, дочка, так вырядилась? Форменной одёжки для тебя по размеру, что ли, не нашлось?

Тон кухарки, заботливо-ворчливый, сразу напомнил Рике старшую сестру отца. Она умерла в прошлом году от зимней лихорадки. Напомнил настолько, что совершенно расхотелось задирать нос и грубить.

– Дело не в форме, – ответила девушка. – Я – некромант. Наш род много столетий служит богу смерти Эрару, я посвящена ему с пяти лет.

– Тогда понятно, – кивнула кухарка. – Мы не выбираем, кем родиться. Я – Сэра Монси, моя мать служила роду Сакэда, да и бабушка тоже. А ты можешь звать меня просто тётушкой Сэрой. И чего это Службе дневной безопасности понадобилось в нашем доме? Вас ведь зовут, когда убили кого или обокрали.

– Не всегда, – к чародейке начал возвращаться её привычный тон, – наша работа – не только расследовать, но и предотвращать преступления обычного и магического свойства.

– Выходит, всё из-за пикси. Понятно.

– Вы сами-то что думаете? Верите, будто в доме балуют маленькие человечки со стрекозиными крылышками?

Кошачий череп, мирно сидевший в кармане, проснулся и вылетел на свободу.

– Чего только не навидаешься на белом свете, – Сэра проводила фамильяра глазами, – но к ситуации в доме у меня отношение двойственное.

– Как это?

– А так: даже не знаю, что и думать, – женщина поставила перед Рикой, присевшей у стола, чашку чая. – С одной стороны, я знаю леди Элеонор с самого её замужества, лет двадцать пять будет. Все эти годы она проявляла себя как женщина разумная и уравновешенная, чего нельзя сказать о покойном графе. Сэр Чарльз с юности чудить был склонен. Матушка моя, покойница, рассказывала, что молодой барин (он тогда ещё в отроческих годах ходил) заявлял, будто возьмёт в жёны только девицу эльфийских кровей. Мол, предок наш отыскал связь с Неблагим двором, вот и я найду! Поискал-поискал, да и бросил. Стал как все нормальные люди влюбляться, а потом женился. Первая супруга родами умерла. Это матушка сэра Гектора. Потом граф на леди Элеонор женился. Она тогда такой красавицей была – никакие эльфы не нужны. Но тоской по неведомой и всяческой небывальщине граф до самой кончины маялся.

– Получается, ваша хозяйка никогда потусторонним не интересовалась? – Рика заметила, как Тама подлетела к подносу с фарфоровыми чашками и закружилась над ним.

– Я не знаю, чем госпожа графиня интересуется, – Сэра Монси подлила себе чаю, – а насчёт волшебного народца скажу так: что там было в стародавние времена, не знаю. Могу лишь заметить: предания и сказания – они на то предания и есть, потому как люди не могут точно сказать, что в них правда, а что вымысел. Пока господа учёные маги не найдут доказательств существования маленького народца, я даже шагу не сделаю, чтобы пойти посмотреть на следы в муке.

– Выходит, про следы на муке вы тоже слышали?

– Об этих злосчастных следах у нас услышал бы даже глухой, – кухарка отхлебнула чай и хрустнула сухариком, – а во всём виновата Мия Такеру. В её дурную голову залетела мысль по полу муку рассыпать. У меня, конечно, позволения никто не спросил, взяла сколь захотелось – и давай в господской спальне полы обсыпать! Не знаю, что там хозяйка поутру увидела, но шум случился знатный. Такеру сама всю муку вымела (оно и понятно, не захотела дурой выглядеть), а потом Хана полы начисто помыла.

– А госпожа графиня?

– Она прям не в себе была, кричала, что своими глазами следы на муке видела. Будто множество маленьких ножек танцевали, – кухарка снова сделала большой глоток. – Откуда я всё это знаю? Леди Элеонор всегда поутру пьёт кофе без молока, но с корицей и ванилью. Она же фрейлиной в молодости была. Я специально училась её любимый кофе варить. И печенье с миндалём сама пеку. Вот, угощайся.

Она откинула салфетку, и на тарелке оказались штук шесть ореховых кругляшков с вкраплениями изюма и ещё каких-то сушёных красных ягод.

– Мия тогда как раз горничную отчитывала, чтоб той не вздумалось болтать про госпожу и пикси. Я кофе сама наверх отнесла. Госпожа тогда опять по мужу убиваться принялась. Твердила, что его забрали, теперь за ней пришли.

– А вы что сделали? – чародейка отметила в блокноте, что кухарка недолюбливает компаньонку, хотя и не особо демонстрирует этот факт, не верит в пикси, хозяйке сочувствует.

– Как обычно. Что в такие моменты делают: посоветовала не убиваться так по покойнику. Ему там на небесах от наших слёз только горше будет. Ты что творишь! – последняя фраза относилась к фамильяру чародейки.

Череп любимой трёхцветной кошки самозабвенно вылизывал чашку призрачным фиолетовым язычком.

– Тама! Тама, немедленно прекрати, негодница! – Рика встала и ловко поймала пытавшегося улизнуть к потолку фамильяра. – Она когда-то была кошкой, – объяснила девушка, дунула на череп, и тот исчез с глаз, – всё никак не может забыть, что раньше ловила мышей и слизывала взбитые сливки с моего кофе. Особенно она любила траву кошкин хвост. Только где учует – сразу ныряет.

– А у графини в чашке что позабыла? – Сэра с отвращением двумя пальцами взяла чашку, отправила её под струю воды и принялась с остервенением оттирать края тряпкой.

– Действительно, странно, – задумалась чародейка, – это точно чашка леди Элеонор?

– Точнее не бывает, – кухарка тщательно вытерла чашку полотенцем, – сама в неё кофе наливала.

Ни кофе, ни корица не вызывали интереса у Тамы ни при жизни, ни после смерти. В виде фамильяра её вообще интересовал только один запах – запах травы кошкин хвост. Чародейка не считала себя особым специалистом в травничестве, её интересы простирались всё больше в сторону ядов, но кошкин хвост она знала. Вроде бы безобидная травка. Лечат настойками хвоста болезни сердца, снижают кровяное давление и прописывают людям, которым трудно заснуть.