"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 851
Внезапно появившаяся Санча поинтересовалась:
— Что здесь происходит, Зумар?
Зумар стушевался, вместо него ответил улыбчивый Беласко:
— Мы решили узнать, кто из нас лучший воин, Ваша милость!
— На боевом оружии?
— А как же точно узнать, как не в бою, Ваша милость? — деланно удивился Беласко. Зумар продолжал хмуриться и молчать.
— Ты в моей гвардии, Беласко, а не в наёмной банде, где вы словно псы выясняете кто сильнее, пуская друг другу кровь!
— Чтобы я подчинялся новику, он должен доказать, что хотя бы сильнее меня! — гордо ответил Беласко.
— То есть ты хочешь сказать, что не будешь выполнять мои приказы? — сузила глаза Санча.
Беласко поперхнулся, но не дал себя поймать за язык:
— Ваша милость, это совсем другое! Вы благородная и моя домина!
— Тогда ты должен подчиняться Зумару, Беласко!
— Но почему, Ваша милость? Чем он лучше меня?
— Тем, что он принёс мне фуа и назначен мной над гвардией, а ты получаешь плату за свою службу! И только мне решать, кто здесь будет приказывать, а кто подчиняться!
Беласко и Зумар обменялись ненавидящими взглядами.
— А теперь берите учебное оружие и покажите, что умеете, раз уж собрались подраться! До трёх побед. — приказала Санча и села на принесённую Икацем одноместную лавочку с мягким подбоем.
В том «тренировочном» бою Беласко ожидаемо отметелил Зумара. Лишь в предпоследнем бою Зумар умудрился достать Беласко, избежав тем самым позорного поражения с «сухим» счётом.
— Хорошо, Беласко, — улыбнулась Санча. — Учить гвардейцев бою будешь ты, пока мы не наймём кого-то сильнее.
Беласко поклонился, пряча кислое выражение лица. А Зумар получил жизненный урок. Больше он «на слабо» не попадался.
В Нарбуно на гвардейцев навалились новые обязанности помимо охраны. Домина поручала им разные задания, и очень быстро васки определились со своей стезёй. Генца занимался гонцами и всеми поручениями, из-за которых требовалось куда-то ехать или заняться розыском. Икац собирал все новости, слухи, сплетни и сообщал о них домине. Кроме того, он выполнял тайные поручения, о которых не говорил даже братьям. Кепа стал тенью Санчи. Кепа, может и не был очень умён, но обладал наблюдательностью охотника, силой и отличным глазомером, а ещё чутьём дикого зверя на опасность. Он был неприхотлив и очень терпелив. Каждый вечер он расстилал своё спальное место под дверью домины.
А Зумар тащил службу за всех. Его задачей было, чтобы приказы домины выполнялись и при этом всегда было кому охранять домину и дом. А ещё Зумар занимался вербовкой в гвардию. Дело это тоже весьма непростое и, как оказалось, небезопасное.
Простой люд наёмников не любил, считая их за разбойников. И грань между наёмником и разбойником была весьма тонка, а иногда её и не было вовсе. Ну и какой разговор может случиться между тёртым жестоким мужчиной, зачастую понимающим только язык силы, и юношей, переживших семнадцать зим? А если таких мужчин сплочённая группа, а юноша сидит в таверне один с кувшином вина?
В соседнюю таверну Зумар ходил каждый вечер, как на работу. Домина еженедельно выделяла ему для этого определённую сумму. Вскоре все наёмники в городе знали про него и его интерес. Инциденты временами случались, но Зумар быстро учился. У хозяина таверны имелся мальчишка на побегушках. Вот Зумар и платил ему по франкскому денье (70) раз в неделю, чтобы тот по его знаку бежал к дому домины Санчи и передал сигнал привратнику. По сигналу несколько васков в полном боевом выбегали к таверне, располагавшейся за углом. Зумару требовалось только вывести бузитёров на улицу. Как правило, они соглашались — драка в таверне обходилась дороже. Дальше по обстоятельствам, но вскоре задирать Зумара перестали и даже стали здороваться при встрече на улицах Нарбуно. Начальник гвардии наследницы Руссильона потихоньку оттеснял на вторые роли свободолюбивого и гордого васка. Зумар уже считал, что брань на вороте не виснет, а за обиду вполне можно рассчитаться чужими руками. Или позднее.
— Заходи, Икац, — Санча разрешила войти васку. — Что нового?
Говорила Санча, не отрываясь от своего дела — она заканчивала писать письмо дяде Суньеру. Девушка немного сморщила носик оттого, что была вынуждена использовать палимпсест (71) вместо нового пергамента, но бережливость не позволяла иного. В конце концов, если дядя сочтёт, что его племянница испытывает денежные трудности, так это правда. Тем более что в письме Санча просила ещё денег.
Икац терпеливо дождался, пока Санча отложит гусиное перо, чтобы полностью завладеть её вниманием.
— Виконт Эмери собирает вассалов. Похоже, что на сорок дней (72) у нас будет рыцарская конница.
— Есть понимание о численности его войска?
Икац вздохнул:
— Полагаю, что лучше Вам спросить у Витторио.
Санча кивнула, понимая ограниченность возможностей Икаца.
— Есть вести из Перпиньяна?
— С пограничья слухи противоречивые, достоверных сведений нет. Есть вести от купцов, побывавших в Ампурьясе, но им тоже верить нельзя. К тому же эти сведения устаревшие.
— И что говорят купцы? — не дала себя сбить Санча.
— Что Перпиньян в осаде. Ещё говорят, что была битва и, якобы старый граф ранен или убит. Но это точно враки, иначе Перпиньян бы уже сдался.
— А он точно ещё держится?
— Единственно, что можно сказать точно: Ампурьяс нанял много наёмников, в том числе и здесь, а они не возвращались. Значит, война ещё продолжается. Графа Уго в Кастельоне нет, как и многих его вассалов.
— Что слышно про Конфлан? — Санча невольно затаила дыхание.
— Прямых торговых путей с Нарбуно у Конфлана, минуя Руссильон, нет, потому вести ходят долго. Разве что, подтвердились слухи о захвате виконтом Гильомом приграничных замков. Взял он замки или нет, этого я проверить не смог. Купцы говорят с чужих слов. Но то, что Конфлан воспользовался войной Руссильона с Ампурьясом и вошёл в приграничные земли — это можно считать достоверным.
Санча нахмурилась.
— Витторио считает, что по численности рыцарской конницы у виконта Нарбуно с Ампурьясом будет паритет, — в ответ поделилась с Икацом Санча, но, заметив, что тот не понял новое слово, пояснила: — Равные силы.
— Если Конфлан не вмешается.
— Да, но в Перпиньяне кто-то же сражается? Вместе у нас будет перевес.
— Состояние войска в Перпиньяне мы тоже не знаем, — вздохнул Икац. — Как и намерения Конфлана. И численность пешего войска Ампурьяса тоже.
На равнине Перпиньяна преимущество рыцарской конницы перекрывало перевес в численности пешего войска. Основную озабоченность вызывало возможное вмешательство Конфлана.
Санча почувствовала себя страшно одинокой. Не было рядом никого, с кем можно было бы посоветоваться или просто доверить тяжкие думы. Санча вспомнила Мушкилу и подумала, что бы сделал Мушкила на её месте? «Прыгнул бы с обрыва!», — хихикнула Санча.
— Мушкилу вспомнила, — пояснила Санча удивлённому Икацу.
«Ну а что? Здесь действительно, нужно что-то неожиданное!» — кажется, Санча ухватила кончик идеи.
«Да. Вроде удара в спину».
— У меня есть для тебя дело. Если выполнишь как нужно мне, то станешь инфансоном (73)!
69 — Vicarius — заместитель, наместник (латин.). Викарий — священник, помогающий правящему церковному иерарху в управлении епархией или другими церковными делами.
70 — Денье — мелкая французская монета. В XI веке ещё серебряная. Вес чуть более одного грамма плохого (как правило) серебра. Для примера андалузский дирхем весил в два с лишним раза больше, и качества металла было выше. Андалузцы для мелких расчётов использовали медные монеты — фулусы. Дирхем приравнивался к 60 фулусам. Но фулусы за пределами Аль Андалус хождения практически не имели.
71 — Палимсест — слово греческого происхождения, означающее повторно использованный пергамент, с которого смыли или соскоблили прежний текст. Широко распространённая в те времена практика, благодаря которой до нас дошли многие античные тексты. В рентгеновском свете старые тексты, как правило, читаемы.