"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 850

Бертрана тоже заметили. Его рьяное трудолюбие, а главное, умение переписчика привело к тому, что настоятель монастыря предложил Бертрану присоединиться к братии.

Первые мосарабы — основатели монастыря давно почили, и на арабском в монастыре никто не говорил, но мосарабские особенности христианских обрядов остались. Потому к странностям Бертрана никто не придирался. Братия была весьма терпима к отклонениям и толкованию веры.

И Бертран согласился. С чем и пришёл к Мушкиле.

— Понимаешь, брат Мушкила, здесь я смогу закончить свой труд. Здесь всё для этого есть. А там только Бог знает, что случилось с Её милостью? Сдержит ли своё обещание? Не рассердится ли за то, что мы пропали? Потому и решил: останусь здесь на некоторое время, а там посмотрим. А ты как, брат Мушкила?

Жеребец в ответ неопределённо пфыкнул.

64 — Ругательство Мушкилы не носит сексуального подтекста. Речь о неспособности претендента на табун подтвердить силой свой мандат.

65 — Pater noster — Отче наш (латин.)

66 — Киноварь — сульфид ртути, который использовался для приготовления ярко-красной краски. В книгописании применялся для оформления декоративных элементов (заглавных букв-инициалов, орнаментов, рисунков). Ядовит из-за содержания ртути. К северу от Кордовы в местечке Альмаден находится один из крупнейших рудников этого минерала. Альмаден на арабском означает «рудник».

67 — Список — рукописная копия. Здесь имеется в виду переписывание и изготовление книг.

68 — Нож для резки бумаги — это такая гильотина с «ручным» приводом. Вполне себе технологичный станок для средневековья.

Глава 10

Старая привычка к позднему подъёму у Санчи пропала напрочь. Она никак не могла расслабиться, оставаясь всегда настороже. Но и подниматься раньше прислуги не следовало. Санча и так прилагала значительные усилия, чтобы удержать свою репутацию в рамках приличий. Поздний подъём — привилегия знати, отличительная черта, если хотите. Нужны веские причины, чтобы отказываться от неё. Например, война. Потому Санча по утрам подводила итоги, продумывала планы на день и считала в уме расходы, прислушиваясь к звукам в арендуемом доме. Вставала, только когда была уверена, что прислуга уже готова. И всё равно слуги считали её «ранней пташкой». Слуги были наёмными, и Санча не исключала наличия среди них соглядатаев. И уж точно эти слуги болтали. Потому Санча была с ними осторожна и использовала для распространения нужных ей слухов. Например, как с украшениями.

За стоимость её нарядов, сгинувших в разгромленном караване, можно было нанять отряд в полсотни наёмников! Это не считая отдельных украшений в виде перстней и ожерелий. Восстановить былой вид Санча не могла себе позволить. Деньги требовались на найм войска. Потому Санча и объявила прилюдно о своём обете не носить женских украшений, пока Перпиньян в осаде.

С деньгами неожиданно сильно помог дядя Суньер. По прибытии в Нарбуно её уже неделю дожидался викарий (69), присланный дядюшкой морем с векселем и «гарантийным письмом». Именно благодаря ему, а не своей харизме, удалось получить деньги по пропавшим векселям. Однако тех сумм, которые достаточны для содержания богатой невесты, совершенно недостаточно для содержания войска. Потому Санча без сожаления отказалась от паланкина, как только узнала от Икаца о городских сплетнях, в которых её называли девой-воительницей. Такую репутацию следовало подкреплять, а уж если она позволяла сэкономить… По городу Санча передвигалась на взятой в бою кобыле де Бланшфора. Пешком ей перемещаться было совсем невместно. Тем, что подобное девушке предосудительно, Санча пренебрегла — ей уже привычно, а как говорила её разбитная новая горничная, выливая ночной горшок из окна в канаву городской улицы — на всех не угодишь!

И это сработало. Среди платьев знатных молодых домин стали появляться более широкие юбки, как у Санчи. Только если Санче широкая юбка требовалась для удобства верховой езды, то местным модницам явно понравилось то, что на подобное платье уходило гораздо больше дорогой ткани.

Сегодняшние планы были нарушены визитом капо Витторио — итальянского кондотьера, служившего военачальником у архиепископа Далмация. Наглый итальянец оказывал ей знаки внимания, но от серьёзного разговора в соё время отказался, сведя всё шутку и поедая девушку чёрными маслянистыми глазами. Санче было досадно. На итальянца она не обижалась. Ну разве что самую малость. Витторио показался ей умным человеком, а условия его службы у архиепископа Санче не известны. Досадно ей было оттого, что наёмник не увидел в ней серьёзного заказчика. Это было плохо. Похожим образом вели себя и другие командиры наёмных отрядов, имеющих хоть какую-то приличную репутацию.

И вот Витторио пришёл сам обсуждать условия своей службы. Санча прекрасно понимала, что договор с наёмником не означает безусловную готовность защищать её интересы, если они будут противоречить интересам архиепископа. Кондотьер здесь для того, чтобы защитить вложения архиепископа в военную кампанию Санчи. Однако альтернативы не существовало. Самостоятельно приличного войска ей не собрать.

Витторио в этот раз был деловит и притушил свой сальный взгляд. С кондотьером архиепископ уступал Санче три десятка конных наёмников и корабельную команду генуэзских арбалетчиков.

— Корабельная команда? — с сомнением переспросила Санча.

— Две дюжины арбалетчиков, Ваша милость, — подтвердил Витторио.

— Полагаете, это стоящее приобретение — две дюжины моряков с алебардами?

Витторио не удержался и хмыкнул.

— У них арбалеты, Ваша милость. Это такие механические луки, только мощнее. С тридцати шагов смертельно опасны даже для одоспешенного рыцаря. Уверяю Вас, это сто́ящее приобретение. Если умело их использовать, то они доставят большие неприятности нашему врагу.

— А Вы умеете?

Витторио широко улыбнулся, распространяя уверенность:

— Доверьтесь мне, Ваша милость. Я найду им достойное применение. Они стоят дорого, но я советую не отказываться.

— Никогда о них не слышала, — задумчиво произнесла Санча после того, как Витторио озвучил размер платы арбалетчиков.

— Их не так просто нанять. Нужно заключать договор напрямую с сенатом Генуи.

— А как же тогда…

— Полагаю, официально их контракт останется за Его Высокопреосвященством.

— Хм. Понятно. Хорошо, в этом вопросе я полагаюсь на Ваш опыт, капо Витторио, — сдалась Санча, обращаясь к кондотьеру на итальянский манер.

Витторио хотя и являлся признанным бастардом Убальдини из Муджелло, редко удостаивался от местного благородного сословия обращения на Вы. Но не следует думать, что это хоть на йоту растопило сердце прожжённого наёмника.

Из всех гвардейцев, пришедших вместе с Санчей в Нарбуно, Зумару приходилось тяжелее всего. Когда домина распорядилась вербовать молодых васков в гвардию, то Зумар сначала обрадовался, что его отряд прирастёт. Наивный.

Домина наказала брать только молодых, и Зумар поначалу удивился, а потом поразился её прозорливости. Зумару с братьями ни за что было не совладать с битыми жизнью опытными наёмниками. Правда, набирая молодняк, Санча прежде всего думала о лояльности, а ещё рассчитывала, что подсылов среди неопытных васков выявлять будет легче. Однако даже с такими условиями подходящие кандидаты были опытнее и старше Зумара. Конечно же, претендент, оспаривающий лидерство Зумара, сразу нашёлся. Жизненный опыт не подсказал Зумару иного способа поставить наглеца на место, кроме поединка. А именно этого молодой васк по имени Беласко и добивался. Парни, оба долговязые, черноволосые решили сойтись в закрытом дворе арендованного Санчей дома, где гвардейцы проводили свои тренировки.

Каким образом Санча узнала про поединок, или это было случайностью, Зумар так и не узнал. Ему мог бы подсказать Кепа, который видел, как Икац отлучался в то время, как все васки готовились к поединку: кто-то драться, а кто-то просто посмотреть. Но Кепа не просто так стал «тенью» домины — он не открывал рта, пока его не спрашивали.