"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 813
31 — Особенности старого испанского. Не мог человек благородного происхождения разговаривать с простолюдином на вы, будь тот сколь угодно старше и даже обладай всеобщим уважением и авторитетом.
Глава 10
Шум сдвигаемой мебели за ширмой показал, что новость взволновала хозяйку коня тоже. Поверх ширмы появилась голова Санчи, которая, вопреки ожиданиям Икера, оказалась в порядке. То есть волосы уложены, накрыты покрывалом и прижаты обручем.
Русые густые брови Санчи угрожающее изогнулись, а серые глаза сверкнули сталью:
— Что значит взбесился? Что ты ему сделал?
У Икера над губой под усами проступила испарина. Он боялся не Санчи, конечно, а недовольства своего господина, которого не миновать, если будет недовольна домина Санча. Именно такими словами виконт своего слугу и предупредил.
— Ничего, Ваша милость, всё было хорошо, только ваш конь отказывался заходить в стойло, и мы его оставили во дворе у коновязи. Но у него всё есть что нужно! А теперь он всё ломает и никому не даёт проходу!
Санча стала догадываться о причине такого поведения Мушкилы:
— Кто-то погиб или покалечен?
— Бог миловал, синяки и ушибы…
— Вот что, Икер! Поди к нему и передай мои слова: так и скажи: «Санча велела передать». Мушкила, я приду завтра, как только справлю новое платье. У меня всё хорошо. Всё запомнил?
— Как же я ему… это же конь! И он нападает на всех!
Санча вздела глаза на потолок, словно услышала несусветную глупость:
— Выйди и поклонись! Он не тронет тебя. Передай мои слова и не забудь добавить «ваша милость». Тогда он поймёт, что слова от меня. Ступай!
Икер заискивающе поглядел в глаза Санчи, выискивая признаки розыгрыша, но встретил только твёрдый взгляд. Вздохнув, он на негнущихся ногах пошёл во двор, подозревая, что стал жертвой жестокой господской шутки.
Жеребец действительно парализовал всю хозяйственную деятельность во дворе. Во многие постройки иначе, как через внутренний двор, было не попасть. Конюха жеребец загнал на конюшню, попытавшихся было помочь воинов скотина вообще не боялась. Ухватить его было не за что, а без острого железа воины противопоставить ему ничего не могли. Конюх, наблюдая за избиением воинов, понял две вещи. Во-первых, он легко отделался, Мушкила лишь двинул коленом в живот и выпихнул со двора. Во-вторых, хоть воинам и досталось сильнее, но конюх видел, что жеребец бил вяло и больше сбивал с ног, не топтал и не кусал. Конюх никогда не видел, чтобы лошадь так дралась. Круговые удары, как у кулачного бойца, точные тычки копытами. Лошади место удара особо не выцеливают, рассчитывая больше на силу удара. И конюх понял, что такое поведение жеребца неспроста. Он не взбесился, а давал понять своё недовольство.
— Икер, зови домину, без неё не обойтись! — закричал он из конюшни, увидев на крыльце «мажордома».
И вот Икер вышел, отошёл от крыльца на три шага и поклонился, ожидая развязки дурацкой шутки. Он слышал топот подскочившего жеребца, но тот не нападал. Тогда Икер выпрямился и встретился взглядом с конём, внимательно его разглядывающим. Икер передал слова Санчи. Конь продолжал смотреть, и Икер вспомнил:
— Ваша милость! — и неожиданно для себя поклонился снова.
Это сработало. Жеребец развернулся и отошёл к своему месту в углу двора.
Первым во двор осторожно вышел конюх и подошёл к мажордому, но при этом не сводил влюблённого взгляда с жеребца:
— Видал, Икер! Этому жеребцу цены нет! Одеть в доспех да умелого рыцаря, вроде нашего виконта, в седло! Мощь! И умница… вишь, оказывается, заволновался, что хозяйки долго нет.
— Фух, откуда только у графской дочки такой конь?
— Это как раз понятно. На такого коня любого седока не посадишь, конь его принять должен. Сам выбрал.
К слугам подошёл, прихрамывая Ланца:
— И что теперь? Чтобы во двор выйти, кланяться этой бестии будем?
Ни конюх, ни мажордом значения слова «бестия» не знали, но и так было понятно о ком речь. Икер пригляделся к Ланце, но по лицу воина было не понять, шутит тот или нет? Оказалось нет:
— Ты чего кланялся -то?
— Домина велела… Чтоб поверил, что от неё слова передал.
— Так это, — к Ланце вернулось игривое настроение, — можно ещё письмо написать. Я видел, виконт так делает.
Икер обиженно отвернулся и вернулся в дом. Ему вслед звучал весёлый смех Ланцы.
Резиденция виконта являлась частью укреплений города Прад. Резиденция не возвышалась цитаделью внутри городских стен и не представляла собой отдельный замок. «Угол» с башней внутри стен был отделён от остальной части города внутренней стеной. Наверное, город был пристроен к замку и получилось то, что получилось. Но, возможно, дело обстояло совсем даже наоборот. К старому городу со времён владычества Рима был пристроен замок графом Конфлана. Резиденция имела отдельные ворота за пределы города и в город Прад. Удобно, но тесно. Резиденция получилась совсем небольшой. К тому же Прад совсем не выглядел неприступной крепостью, стены не поражали своей высотой и толщиной. В военном смысле Прад далеко не твердыня, но зато запирал долину реки Тета по правому берегу, являя собой непреодолимое препятствие… для торговцев.
Ввиду размеров резиденции виконта неудивительно, что в ней было лишь единственное достаточно большое помещение, служившее одновременно залом для приёмов и пиршеств. Женская часть была устроена по андалузской моде: в углу оборудован помост, с двух сторон ограниченный стенами залы, а с третьей частично выпирающими стенками жаровни, образуя таким образом своеобразный альков, который дополнительно мог ограждаться от любопытных взглядов занавесками из неплотной ткани. Ткань занавесок была столь разреженной, что не могла скрыть присутствие человека, но размывала любые детали.
На жаровне во время пиров готовилась дичь, а зимой этот очаг давал достаточно тепла, если подкинуть побольше дров, чтобы отапливать помещение или хотя бы придавать более комфортную температуру. По другую сторону жаровни располагался широкий проход в кухню, которая находилась в полной власти у слуг.
Несмотря на кучу условностей и приличий, которые Санча уже нарушила во время своего бегства-путешествия, девушка ощущала смятение. Одно дело скакать на лошади в порванном платье и с непокрытой головой, спасая жизнь, и совсем другое — обедать незамужней девушке с мужчиной без сопровождения хотя бы мужчины своего рода. Санча волновалась и опасалась.
Однако все волнения, как ветром сдуло, когда горничные, ставшие её личными служанками, привели Санчу в зал. Виконт уже сидел на своём кресле-троне, в зале присутствовали несколько его ближних воинов, но по длинному столу можно было легко определить, что ожидались и новые гости. Не то, чтобы у Санчи был великий опыт светских приёмов, вовсе нет, но на фоне её опасений роль домины на приёме «лучших людей виконтства» показалась ей ерундовой. Санча прошла внутрь и, придерживая подол платья рукой, присела, склонив только голову.
Мужчины разглядывали девушку, будто видели её в первый раз. Как только Санча выпрямилась, воины ещё больше распрямили и без того широкие плечи и с гордостью обратили свои взгляды на своего предводителя, преисполненные довольством от участия в спасении столь восхитительной домины.
Виконт также продемонстрировал свою родовитость и воспитание, осыпав Санчу комплиментами. Однако слегка перешёл границы. Высказывание восхищения красотой девушки не в присутствии её опекуна, могло быть расценено как домогательство. Санча всё же смутилась, и румянец заметно окрасил её щёки. Довольный результатом, двинув в ухмылке самый кончик губ, Гильом тут же сменил тему, объявив, что на обед в честь знатной гостьи приглашены лучшие люди виконтства, присутствующие в городе, и торговые люди Прада. Виконт поинтересовался у Санчи, не будет ли она против присутствия представителей неблагородного сословия?
Конечно же, Санча ответила, что с удовольствием познакомится с цветом людского населения столь чудесно гостеприимного города. После выяснения ничего не значащего сейчас мнения Санчи, её проводили на женскую «половину», которая занимала не более шестой части площади залы. Сразу после этого, словно по знаку, стали прибывать гости. Должно быть, так и было, и гости ждали за воротами. Занавески алькова закрыли, оставив открытой только сторону, обращённую на виконта. Таким образом, лицезреть «красоту домины» гости не имели возможности.