"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 812
— Да как же сам?
— Поверь, этот конь поумнее нас тобой будет. И потом — это боевой конь. Ему человека стоптать, что тебе конюха пнуть, — поддел конюх своего начальника. — Не учи меня коней обиходить.
Икер махнул рукой и отошёл, в душе подозревая, что ещё натерпится из-за этого коня. Как в воду глядел.
Конюх, предупреждённый о непростом характере вороного жеребца, но получивший недвусмысленный приказ, очень старался сохранить свои пальцы и ноги в целостности. Он был очень обходителен и, можно сказать, ласков. Парень повидал немало лошадей, и сам понимал, что за такого коня Его светлость, не раздумывая, обменяет его родную деревню. Поэтому конюх весь вечер занимался вороным: покормил, напоил, помыл, причесал гриву, вычесал все репья и колючки со шкуры, очистил и обрезал края копыт, помазал ссадины и порезы какой-то пахучей лечебной мазью. Мушкила все ухаживания благосклонно принимал, не давая трогать лишь хвост, который всё ещё болел.
Мушкила размышлял. А что ему было делать там, где его неплохо кормили? Есть и размышлять. Слова марабута Юсуфа об испытании не шли из головы. Ему следовало тщательно обдумать события последних суток.
Точнее, два события, которые Мушкила напрямую связывал с божественным промыслом. Первое: спасение Санчи в ледяном ручье и его поиски в ночи. Второе: спуск по каменной осыпи.
Мушкила раскладывал свои действия по шагам и искал просчёты, чтобы убедиться в…
'В чём? В божественном вмешательстве? А если я ошибся? Тогда это урок? На спасение Санчи я никак не повлиял, она сама себя спасла. История с плащом какая-то странная: не помнит, что подбирала, но потом оказался на ней. Предположим, что не помнит. Мог ли её спасти я? Хм. Та двуногая, которую я отбил, попалась разбойникам позже, по дороге. Значит, попадись Санча им в убежище у ручья, то я бы нашёл её тело там же. Может, ещё тёплое…
Нет, не мог я. Не успевал. Если только не стали бы убивать, но это «если»' даже звучит безнадёжно.
Спасение Санчи тоже звучит как невероятное везение. Пещера в скале, заполненная водой. Холодной! А Санче ничего. Отделалась лёгким насморком, и только.
Марабут говорил, что везение — результат закономерности, которую мы не осознаём. Значит, урок? В чём урок?
Что я делал всю ночь? Предугадывал, куда пойдёт враг, и бегал за ним, сражался… Предугадал? Вообще-то, да. А помогло? Получается, я их нашёл. А может, ошибкой был выбор убежища?
Как будто был выбор⁈ Слишком долго оставались в убежище? Не следовало уходить?
Как всё сложно!
Ясно одно, силой и выносливостью всех трудностей не решить.
Оно? Мне дарован разум. Нужно им пользоваться? Но я пользуюсь. Лучше пользоваться?
Думай, Мушкила, думай!
Идём от обратного. Силой не решить… Решать не силой? Разумом? Помог мне разум? Да как тогда⁈'
Мысли Мушкилы перестали быть связанными, он запутался в вопросах и ответах. Возможно, из-за того, что он засыпал. И заснул. Мушкиле приснился Афар. Афар сидел в лодке, которая переправляла его через широкую реку вроде Гвадалквивир, а Мушкила оставался на берегу. Он бегал взад-вперёд и громко звал, но Афар словно не слышал его, сидел в лодке не оборачиваясь. Мушкила внезапно успокоился, осознав, что не дозовется своего приятеля. В этот же момент заметил рядом марабута Юсуфа, который тоже смотрел вслед Афару, а потом посмотрел на Мушкилу.
— Он нас не услышит. Он уплыл за море, — пояснил марабут. — Ты нашёл своё предназначение?
— Как мне его найти? Я запутался. И кстати, ты ошибался!
Марабут кивнул улыбаясь.
— Так как же найти предназначение?
— Пройди испытание.
— Я только этим и занимаюсь. Сколько их? Испытаний?
— Нужно пройти все!
— Ты говорил, что у каждого есть предназначение?
— Воистину так, — согласился марабут.
— А как же та девчонка из селения? Её спутник, убитый разбойниками? Сами разбойники? Те люди в караване? Кристулфо? Почему они просто гибнут? В этом их предназначение? Почему у них нет испытания? ПОЧЕМУ Я?
Марабут осуждающе покачал головой:
— У каждого есть предназначение. И у Кристулфо, и у Мустафы, и у той девчонки из селения. Оно может проявиться явно, а может остаться неизведанным. Тому, кто ищет своё предназначение, даются испытания. Пройдя испытания, ты найдёшь ответ на свой вопрос.
— А…
— Иди! Тебе пора!
Мушкила всхрапнул и проснулся. Крышу соседнего здания коснулись лучи солнца. Обитатели резиденции начали просыпаться. Начинался новый день, а в голове Мушкилы, наконец, прояснилось.
'Марабут считал источником всего веру. Должно быть, это третья составляющая. Но опираться на веру? Не-е-е-т. Случай на каменной осыпи почти открыто подсказывает: старайся изо всех сил, думай головой, верь, но не надейся на чудеса. Чудеса не бесплатны. Тому доказательство — мой многострадальный хвост, послуживший для закрепления урока! Намёк весьма прозрачный — в следующий раз оторву напрочь!
Ох-хо-хох, болит, зараза!'
Ни к какому обеду Санча не вышла. Не в чем выйти в люди. Даже из комнаты не выйти. Икер принёс обед в покои. Не сам, конечно. То есть сам он принёс только вино, вино он никому не доверял. Прислуживать неодетой Санче он не мог, потому стоял за ширмой у двери и делал вид, что руководит процессом насыщения домины. Белошвейки разбежались по своим углам, перед уходом обещав, что к утру у домины Санчи будет два платья на выход. Прислуживали Санче две горничные, очень довольные. Для девушек новые обязанности были несомненным повышением.
После обеда заявился виконт Гильом. Аудиенция проходила тем же манером — через ширму. Гильом только хмыкнул, но приличий не нарушал.
— Виконт… — Санча сделала небольшую паузу.
— Гильом, — воспользовался паузой виконт, напоминая о договорённости обращаться по именам. Санча об этом помнила, но прошли уже сутки и мало ли что могло измениться. Такая своего рода женская хитрость.
— Гильом, как Вы собираетесь уведомить моего отца о моём местонахождении, если Перпиньян в осаде?
— Я и не собираюсь его уведомлять, — Гильом насладился молчанием из-за ширмы, находившейся в замешательстве Санчи. — Я пошлю гонцов епископу Суньеру в Эльн. Ему будет проще решить это затруднение. Безусловно, это займёт время. Всего ли у Вас в достатке, Санча?
— Завтра я буду богаче ровно в два раза, чем вчера. У меня будет два платья! — благородные не благодарят, но в голосе Санчи слышалась лишь горечь и сарказм.
— В Вашем распоряжении все люди и всё, что есть в этом доме, Санча! Я выделю охрану, чтобы избежать любых неприятностей в будущем, а сейчас меня ждут дела. Рассчитываю увидеть Вас завтра за обедом.
Гильом ушёл.
— У меня был целый конруа, — шепнула вслед Санча, но Гильом не услышал. Санча и не желала, чтобы виконт её услышал, понимая, что охрана нужна совсем с противоположной целью. Санча вляпалась в политическую игру между враждующими соседями, и её роль — быть козырем в руках одной из сторон. Теперь ей оставалось только надеяться на дядюшку, епископа Суньера.
В этот момент из-за открытой двери послышался дрожащий голос Икера:
— Ох, беда, Ваша милость! Дозволено ли мне войти?
— Входи (31)!
— Ваша милость, Ваш жеребец! — Икер задыхался то ли от волнения, то ли оттого, что бежал по лестнице. — Ваш жеребец взбесился!
29 — Ваша светлость — обращение к графу, обращение к виконту всё ещё «ваша милость». Впрочем, граница весьма условна, лесть и лизоблюдство — вечные спутники власть имущих. Главный нюанс здесь в том, что жители Прада не боялись обвинения в заговоре против действующего графа, а это указывало либо на независимое поведение обитателей виконства, либо на реально высокий фактический статус наследника или даже соправителя.
30 — Берга — ещё одно старое графство Испанской марки, но, насколько автору известно, независимостью никогда не обладало в отличие от Конфлана.