"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 701
Но не отменять же теперь наказание. Как учат все педагоги, включая здешних, в воспитании важна последовательность.
Я вздохнула и вернулась к бумаге, которую просматривала. Список знамений или того, что здешние могут за таковое счесть. А знамением здесь могут счесть всё, что угодно, вплоть до смены моды. Несколько сросшихся колосьев, рождение уродов как у людей, так и у скота, необычная форма ствола дерева или трещина в камне, напоминающая иероглиф… Вообще-то, о всяких знаках, кроме самых выдающихся, вроде небесных явлений или животных, заговоривших человеческим голосом, положено сообщать государю, или, в данном случае, регенту, в конце года единым списком. Но каждое такое явление – новый источник пересудов, а потому я предпочитала узнавать, о чём именно говорят в народе сейчас, а не когда вал слухов приведёт к очередным волнениям.
В восточных областях пошла мода закрывать мужские пучки мешочками красного цвета. Волосы символизируют Небо, мешочки – землю, а значит, это знак вторжения путей подданных в пути государя, знамение возвеличивания низших. Что ж, к возвышению семей О и Цуми вполне можно подтянуть. В округе Тэйно кобыла родила жеребёнка с двумя головами – знак, что власть оказывается в руках у отдельных людей. На западе, в горном районе, случилось землетрясение – ясно, что ничего хорошего ждать не приходится. Ну хоть бы одно благоприятное предзнаменование!
– Ваше величество…
– А?
– К вам верховный командующий Гюэ.
– В такое время? – удивилась я. – Зовите.
Вид у Кея был озабоченный. Впрочем, чему удивляться, иначе бы он не пришёл ко мне за час до начала пира.
– Ваше величество, – поклонился он, – плохие новости. Один из евнухов, пробовавших приготовленные к празднику яства и вина, найден мёртвым.
Так. А я и не знала, что у меня есть люди, проверяющие еду на наличие яда.
– Несчастный случай?
– Исключено.
– Известно, что именно он ел и пил?
– То, что предназначалось к вашему столу. Всего понемногу.
Я закусила губу. Не есть на пиру я ещё, в принципе могу. Но не пить не получится. Будут тосты, мне и самой придётся произнести парочку. Ещё и показать дно чарки по обычаю, чтобы оповестить окружающих, что действительно пила.
– Найдите запечатанный кувшин вина, или закупите. Что до остального…
– Я прикажу, чтобы вам доставили свежих фруктов. Сам прослежу за этим.
– Полагаюсь на вас, – кивнула я. – Отдайте еду лекарям или другим знатокам яда. Возможно, они смогут выявить, что именно отравлено и чем. Может статься, это поможет в расследовании.
– Будет сделано, – кажется, в глазах Кея промелькнуло что-то, похожее на одобрение.
Он развернулся к выходу, но у самой двери я его окликнула:
– У этого евнуха… есть семья?
– Не беспокойтесь, ваше величество, о его родных позаботятся.
Кей вышел, и я невидящим взглядом посмотрела на иероглифы перед собой. Вот и опять я спаслась за счёт жизни другого человека. Кажется, я начинаю к этому привыкать.
Надо успокоиться. До начала празднования осталось совсем немного, пора одеваться. Щебет служанок и дам неплохо отвлекает от всех переживаний, также как и забота о своём внешнем виде. Надо предстать перед двором во всём блеске, назло тем, кто жаждет моей смерти.
А ведь мальчики сегодня были на кухне! Что-то ёкнуло внутри, несмотря на успокаивающую мысль, что раз проверяющий уже умер, то значит, яд быстродействующий, и коль скоро сыновья живы, то ничего из отравленного они не попробовали. Но ведь могли! Эта зараза где-то здесь, совсем близко, и может ударить не только по мне, но и по моим детям. Хорошо хоть целенаправленно в них метить не будут, по крайней мере, пока они маленькие, всем этим властолюбцам они нужны живыми. Хотя… Если речь идёт о дядюшке Руэ…
Нет, гнать, гнать, гнать этот тошнотворный страх, сковывающий мысли и толкающий на суету и бесполезные вопли с призывами защитить моих сыновей любой ценой. Те, кто должны заниматься их безопасностью, и так делают, что могут. Если нужны дополнительные меры, их нужно обдумать с холодной головой. Паранойя никого не спасёт, а истерички во дворце не выживают. Разве что очень расчётливые истерички, знающие, когда можно устроить представление, а когда надо зажать себя в кулак и сидеть тихо.
И потому, когда настала пора выходить в зал Радости и Долголетия, где было устроено пиршество, и с обширной террасы перед которым было так удобно любоваться небом, на моём лице сияла широкая улыбка. Десятки и сотни спин склонились передо мной и Ючжитаром, когда я с детьми прошла на помост для императорской семьи. Я подождала, пока Ючжитар сядет, потом обратилась к сановникам:
– Можете занять свои места.
И опустилась на сиденье одновременно с Лиутар и Шэйреном. Люди внизу сели мгновением позже. Я оглядела своё семейство, поймала блестящий взгляд Ючжитара – ишь, сколько радости от того, что сегодня можно будет лечь попозже. А ведь наверняка сам же и начнёт клевать носом задолго до окончания празднования. Улыбнулась персонально ему, подумав мимоходом – выполнил ли он хотя бы половину назначенного ему урока? И взяла в руки чарку:
– Я поднимаю это вино в честь праздника Любования Луной, на которым мы все здесь собрались. Повеселитесь как следует!
Лёгкое вино лилось в горло как вода. Кей обязательно должен был проследить, чтобы кувшин был запечатан, и чтобы ни у кого не было возможности что-то туда добавить, обязательно… С всё той же приклеившейся улыбкой я допила до конца и повернула чарку донышком к залу. Дурацкий обычай. Якобы показывает искренность к собутыльникам. Как будто она зависит от того, сколько ты пьёшь.
– Десять тысяч лет императору! – гремел хор голосов внизу. – Тысяча лет императрице!
Дети уже уплетали за обе щеки – зря я, кажется, боялась, что они испортят себе аппетит. Передо мной стояли блюда и вазочки с кушаньями, и я не могла отделаться от мысли, что яд сейчас здесь, на моём столе. Блестели бочки слив и мандаринов, бархатный пушок спелых персиков так и манил погладить их пальцем. Между крупными фруктами лежали виноградные гроздья и россыпи ягод линчжи. Всё свежее, недавно вымытое, капельки воды ещё блестят в свете светильников. Я взяла фиолетовую сливу, и в памяти некстати всплыл проколотый отравленной иглой апельсин, которым по легенде убили одну французскую фаворитку. Помнится, когда-то я уже испытывала нечто подобное. Когда подозревала, и не без оснований, что кое-кто очень не хочет появления у меня новых детей. Тогда я тоже куска без подозрений проглотить не могла.
Но невозможно питаться духом святым. И я запустила зубы в упругий глянцевый бочок.
Глава 5
Мы любовались над западным озером, как
Стаей над водами белые цапли летят.
Гости явились к нам ныне, и думаем мы:
Точно у цапель, прекрасен их вид и наряд.
Гнева и там да не будет на них и стыда,
Здесь не наскучат они никому никогда.
Мы бы желали, чтоб ночи и дни им была
Вечной за это высокая честь и хвала.
Ши цзин (IV, II, 3)
– Вся Высшая служба кормления задержана для допросов, – доложил Кей. – Сейчас дознаватели опрашивают работников кухни.
– Постарайтесь всё же не слишком… усердствовать.
– Все допросы ведутся согласно постановлениям, ваше величество. Никто не допустит небрежности.
Возразить было нечего. В конце концов, речь шла о моей жизни и жизни моих детей.
– Яд удалось распознать?
– Да, это так называемый «яд горького нефрита». Его получают из семян одного южного дерева. Не самый распространённый, но достаточно доступный и надёжный. Я приказал моим людям проверить всех торговцев лекарствами и снадобьями, а также всех купцов, особенно прибывших с юга.
– Хорошо, – кивнула я. – Докладывайте, как только появятся какие-нибудь результаты.
– Слушаюсь, ваше величество.
Кей отправился исполнять свой долг – увы, его работа не знала выходных. Я бы тоже предпочла заняться делами, они неплохо занимали ум, но меня ждал визит в дом моих приёмных родителей. Что ж, будем надеяться, что усилия следователей дадут свои плоды. Отравителя надо выявить… Вот только и это не гарантирует безопасности. Людей во дворце много, и обязательно найдётся кто-то, кого можно подкупить или запугать. А ведь травят не только едой. Свечи, косметика, даже одежда… Чжан Анян, помнится, то ли она сама, то ли всё-таки Кадж – или кто-то другой – платьем отравить пытались…