"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ), стр. 160
Пусть ректор, глядя в глаза, скажет, чего он от меня хочет. И лучше бы ответ мне понравился.
– А ты уверен, что здесь существуют дороги? – Рэнди вертел головой и, кроме новых зарослей, ничего не находил, как и все мы.
– Должны быть, – не очень уверенно сказал Морис. – Кто-то же тут ходит? Значит, и дороги должны быть.
Мы со Светкой синхронно закатили глаза.
– Тут если кто и ходит, то грибники по осени, – фыркнула она. – А им на дороги плевать с высокой колокольни.
– У нас вообще принято так: где идешь, там и дорога, – подхватила я.
Морис долго смотрел на меня, будто не понимал, потом отвернулся и как-то нервно зашагал дальше. Погода продолжала портиться, как и наше психологическое состояние, так что я его не осудила.
Впереди показался долгожданный просвет между деревьями, но мы не спешили вываливаться всей кучей, наоборот, притормозили и настороженно прислушались.
– Кто-то поет? – шепотом предположила Мия.
– В лесу? – Я заинтригованно навострила уши. – Может, аукает кто-то? Или просто ветер.
Какое-то завывание определенно угадывалось, но едва ли его издавал ветер или заблудившийся любитель дикой природы. Похоже на какой-то ритм, я бы даже сказала, мотив. На свой страх и риск мы продолжили путь, ориентируясь уже на звук, и вскоре он привел нас к зеленым колючим зарослям. Пение оборвалось точно за живой преградой, и сложно было сказать – она мешает нам попасть к «певцам» или защищает от них.
– Что там, что там? – зачастил Морис, просунув свою голову между моей и Мииной.
– Непонятно…
– Дайте глянуть, – он вышел вперед, и мы, конечно, не могли позволить ему одному удовлетворять свое любопытство. Аккуратно пробрались между кустов и заглянули в просвет.
Пение возобновилось, распавшись теперь на несколько голосов, мужских и женских, а отдельные слова подозрительно были похожи на латынь. О том, что у меня дурное предчувствие, даже говорить не стала, по-моему, помощь гадалки тут совершенно ни к чему – все очевидно.
Впереди была еще одна поляна, но на этот раз обитаемая. Фигуры в коричневых балахонах с капюшонами стояли вокруг костра и заунывно напевали, держа перед собой пожелтевшие свитки. И если это не сатанинский ритуал, я не Рита Кудряшова!
– Ой, мамочки, – тихонько сказал Морис. – Культисты в балахонах!
Нас пока что не заметили, и мы отползли назад под прикрытие листьев и веток.
– Идемте в лес, идемте в лес, – издевательски передразнила Светка, едко, но достаточно тихо, чтобы нас не услышали. – И что? Легче стало?
– Сейчас я думаю, что Ирма была еще ничего, – присоединился к ней Рэнди.
– Она была одна, а этих много… – Мия продолжала наблюдать за культистами. – Блин! Они кого-то в центр потащили!
– В жертву приносить будут! – взвился Рэнди. – Мрытовзн!
– Что? – не поняла я, но, кажется, странных звуков, издаваемых гулем, никто не услышал, кроме меня. А меж тем происходящее на поляне начало приобретать еще более зловещий смысл. Меня один раз в жертву приносили, так что я на этом собаку съела – к счастью, Лайз меня сейчас не слышал.
– Средь бела дня, – то ли возмутился, то ли восхитился Морис. – Сильны!
Действительно, одного из культистов вывели в середину круга, где рядом с костром был огромный относительно плоский камень – наверняка алтарь.
– Там точно коровья требуха была? – поинтересовалась я у друзей. Ответный кивок Мориса был слегка запоздалым и каким-то уже не таким уверенным, как обычно.
– Что делать-то? Если они его сейчас резать начнут? – Светка еле-еле это проговорила. – Мы будем свидетелями убийства? За неоказание помощи тоже могут посадить.
– Неоказание помощи – это немного другое, – заметила я, но в целом с подругой была согласна. Ну нельзя стоять и просто наблюдать, как кому-то выпускают кишки.
– Есть желание присоединиться к празднику в качестве жертв? – спросил Морис и особенно пристально посмотрел на меня.
– Их больше, – робко произнес Рэнди, и они с Мией и Морисом начали потихоньку отползать глубже в кусты. Я вздохнула и решила пока не откалываться от коллектива, ведь Морис еще никогда меня не подводил, ни он сам, ни его чуйка. Самое трудное было не оглядываться и не прислушиваться к звукам, доносящимся с поляны, а там опять затянули ритуальную песню, причем настолько уныло и фальшиво, что на месте демонов я бы заткнула уши.
– Я так не могу, – Светка прекратила ползти, пошарила руками вокруг и нащупала толстую ветку, – мне надоело бояться. Пусть лучше сожрут меня первой!
– Куда? – рыкнула я, но подругу было не остановить. С воинственным кличем она ворвалась на поляну, размахивая дубиной.
– Ой, идиотка! – взвыл Рэнди и неожиданно для всех выпрыгнул вслед за ней.
– Оповпвтио! – выругался Морис (и как я догадалась? Опять ведь ни буковки не поняла) и тоже выполз из укрытия, как медведь-шатун из берлоги, Мия выскользнула немного изящнее. Одна я осталась в этих листьях.
Культисты сначала вздрогнули при виде такого зрелища, а потом переполошились и стали разбегаться кто куда. Жертва на камне потихоньку начала с него сползать. Я присоединилась к атаке, но момент неожиданности был уже утерян, балахоны бестолково погонялись по поляне, но, осознав, что девушка с веткой не представляет особой угрозы, в едином порыве повернулись к нам.
Светка оскалилась и буром поперла вперед. В руке самого высокого из культистов мелькнуло что-то блестящее. Еще немного, и…
– Щас всех порешу!!! – заорала я и драматично вскинула руку, будто собиралась закаменить, но, разумеется, ничего не вышло. Однако нужное впечатление произвести удалось – на меня уставились и свои, и чужие, с одинаковым непониманием.
Балахоны повернулись ко мне, по спине пробежал неприятный холодок. Нас тут пятеро, а их, наверное, вдвое больше. Затопчут – и поминай как звали.
– Вы кто такие вообще? – раздался звонкий голос из-под какого-то капюшона. – Чего приперлись? Лес большой, вам что, погулять больше негде, а? Я так больше не могу.
Капюшон слетел с головы, открывая молодое веснушчатое лицо.
Светка опешила и опустила палку.
– А что вы тут делаете? – спросила она.
– Ритуал проводим.
– Жертвоприношение? – уточнил Морис.
– Типа того, – согласился с ним культист, – но мы аккуратно, костер потом загасим.
– А труп куда?
– Да какой труп? Игорь, ну скажи им, – веснушчатый обернулся на «жертву».
– Да хоть тут меня прикопайте, без разницы, – хмуро отозвался будущий труп. – Три дня блевал, а все ты: «давай сочников с творогом возьмем. Деревенский, вкусный»…
Остальные тоже сняли капюшоны, оказавшись под ними обычными людьми, молодыми парнями и девчонками, все на вид мои ровесники.
Мы непонимающе переглянулись.
– Ролевики мы, – пояснил старший. – Третий день выезда, вот решили хоть ритуал провести, пофоткаться.
– Боря на филфаке учится, он и тексты составил сам, – похвалился веснушчатый. – А Соня костюмы сшила.
Никогда еще я не чувствовала себя настолько глупо, как сейчас.
– Вот тебе и культисты в балахонах, – хохотнул Морис. – Ребят, а на другой поляне вы камень коровьими кишками украсили?
– На какой другой? У нас палатки сзади.
– Шашлык мы вчера делали? – одна из балахонщиц подошла ближе. – Надь, ты потом остатки забрала?
– Бросили меня там, а у меня с собой только свечи для фотосессии! Пришлось пожертвовать ими, пока нарезала. А что осталось, то осталось. Тут воды нет, как я вам требуху промою?
У меня от одного упоминания во рту появился привкус желчи, остальные тоже позеленели.
– Вы готовый шашлык купить не могли? – выдавила я.
– Не аутентично!
– А людей до инфаркта доводить – это аутентично?
В общем, пока извинялись, пока в качестве извинения приняли остатки недоеденного шашлыка – ну то есть Рэнди принял, – заодно узнали, как выйти из леса с другой стороны.
– За палатками минут через двадцать будет выход к дороге, сначала грунтовой, а потом километра через два на трассу выйдете, – сориентировал Игорь.