Охотник на маньяков. Том 1 (СИ), стр. 44

Когда мы с Пашей намылились уходить, у нас снова не получилось.

— Сейчас подадут горячее, — ласково удержала нас мама невесты.

Мы заверили её, что собирались только выйти на крыльцо, перекурить.

На улице кроме нас топтались другие гости.

— Не праздник, а недоразумение, — проворчал кряжистый моряк в кителе, дядя невесты. — Нет, чтобы нормально, по-людски…

Я промолчал, но был с ним солидарен. Тут же к нам прилепилась девица с фотоаппаратом ФЭД на шее — сестра жениха. Глаза её подозрительно блестели. Я предпочёл списать этот блеск на веселье и праздничный настрой.

— А вы знаете, — залепетала она, придвигаясь ко мне почти вплотную, — Фаина Раневская говорила, что есть только два настоящих извращения: хоккей на траве и балет на льду. Дожила бы старушка до нашего времени, узнала бы про третье — безалкогольную свадьбу.

Что сказать, я был согласен и с ней тоже. Но тут она попыталась игриво поправить мне воротник — тогда я вежливо, но твёрдо дал понять, что флирт, даже с коллегой по фотографическом у делу, меня не интересует. Мне было интереснее пообщаться с моряком, поговорить о жизни.

Вернувшись в зал, я почувствовал, что атмосфера изменилась. За столом, где сидел Михалыч, было подозрительно весело. В стаканах гостей там по-прежнему плескался компот, но у выступающих начали странно заплетаться языки.

— Жарко сегодня, разморило людей, — засуетилась мама невесты, когда один из гостей, встав для поздравления, покачнулся и едва не снёс локтем вазу с фруктами. Его вовремя подхватили под руки соседи.

Я кивнул: ну жара так жара. Когда тамада вытащила всех танцевать, последние сомнения отпали. Трезвые люди так не пляшут, слишком много было в движениях размашистости и энтузиазма. Я спрятал свой «Зенит» в чехол, рассудив, что больше сегодня он мне не понадобится.

В этот момент за дальним столом произошёл казус. Кто-то неловко опрокинул трёхлитровую банку с маринованными помидорами. Лужа из рассола, растекаясь по скатерти, стремительно достигла горящей свечи. В ту же секунду над столом полыхнула яркая, неоново-синяя вспышка.

Повисшую тишину разорвал голос тамады:

— Оп-па! — зычно выкрикнула эта находчивая женщина, первой придя в себя. — Это огонь любви, товарищи! Химический фокус в честь молодых!

Люди за столами неуверенно захлопали в ладоши.

— Горько! — нашёлся кто-то.

Новобрачные обречённо поднялись, переключая внимание на себя. Мама невесты, сидевшая неподалёку, растерянно взглянула на нас с Пашей.

— Ничего удивительного, обычное дело, — Паша пришёл к ней на помощь и невозмутимо поправил очки. — Это сероводород. В джанкойской почве его много, даже в овощах вот накопилось.

— Точно, — подтвердил я. — Да ещё на такой-то жаре. Вот и сдетонировало.

Мама невесты посмотрела на нас подозрительно, но тут её кто-то окликнул с кухни, и она, запричитав, побежала туда.

Мы с Пашей переглянулись. Нам обоим было ясно: уезжать отсюда нужно было ещё полчаса назад. Сами виноваты, остались ждать «горячего». Так и до пьяной драки на этой безалкогольной свадьбе можно досидеться.

Тогда я ещё не представлял, насколько это была пророческая мысль.

Глава 21

Безалкогольная свадьба в Джанкое безжалостно набирала свои обороты.

— Пора сматывать удочки, Ваня, — тихо сказал Паша. — Пока тут всё синим пламенем не взлетело в буквальном смысле.

С этим было трудно не согласиться.

Мы двинулись к дальним столам, лавируя между группами танцующих. Пляски были в разгаре, и песни из больших колонок неслись уже мало похожие на комсомольские.

Михалыча мы нашли в самом углу. Наш водитель сидел с отсутствующим взором, намертво приклеенный к стулу. Встать он не мог. Когда мы попытались его поднять, он лишь что-то невнятно промычал и бессильно сполз обратно, не в силах даже распрямить ноги.

— Всё, приехали, — констатировал я.

Михалыч, соглашаясь, громко икнул. Он попытался что-то изобразить лицом, но у него ничего не получилось.

— Вашему товарищу что, плохо?

Рядом с нами возникла мама невесты. Она присмотрелась к нашему водителю, и в её глазах промелькнуло жестокое понимание. Она прикрыла лицо рукой и заголосила — но тихонько, в ладонь. Потом схватила сидящего неподалёку парня, такого же поплывшего, как и Михалыч.

— Ты из какой банки наливал?

— Кому? — заозирался тот спросонья.

— Да вот ему! — она ткнула пальцем в свесившего голову на грудь Михалыча. — Посмотри! Он же лыка не вяжет.

Парень потёр голову и с трудом сфокусировал взгляд.

— Так, а это… Это разве не дядя Вася из пятого дома?..

— Сам ты дядя Вася, скотина ты такая! — замахнулась на него мама невесты. — Он из газеты — вот, с людьми приехал!

— Я не дядя Вася, я дядя Серёжа, — хмельно и благодушно улыбнулся Михалыч, окончательно сползая со стула.

Вокруг уже собрались гости, музыка замолчала.

— И что теперь? — пробормотал кто-то в наступившей тишине. — Что про нас в газете-то напишут? Прослывём на всю область синяками…

Народ озабоченно запереглядывался.

— Да ничего они не напишут, — из толпы родственников жениха выступил вперёд немаленький лоб в потной рубашке, с лицом и загривком как у мясника с рынка.

Набычившись, он направился прямиком к нам с Пашей.

— Слышь, корреспонденты… Только попробуйте там у себя что-нибудь… Мы вас из-под земли… Поняли?

Перегар от него исходил такой, что мухи дохли на лету. Я почувствовал, как внутри сжимается пружина. Но нет, махать здесь кулаками было нельзя. Степанов с напарником от радости в ладоши захлопают, если я с редакционного выезда попаду в милицию за дебош.

Тут наперерез амбалу неожиданно выступил дядя невесты, тот самый моряк. Он только что вернулся с улицы и не видел начала сцены. Но он сразу выбрал правильную сторону — видимо, пообщавшись с нами на крыльце, он проникся к нам с Пашей некоторой симпатией. А этот, набыченный, ему наоборот, не понравился.

Моряк на ходу скинул китель, и на его лице просияла искренняя радость: наконец-то свадьба вошла в правильное русло и начала развиваться по привычному, понятному сценарию.

— Ты чего на людей прёшь, баклан? — зычно осведомился он, вставая на пути «мясника».

Что началось дальше, догадаться нетрудно. Потасовка вышла смачная и масштабная. Участвовали многие — кто-то рвался в бой, другие растаскивали, при деле оказались все.

— Это вы придумали эту чушь с трезвой свадьбой! — визжала какая-то обильно накрашенная тётка. — Из-за вас над нами теперь все смеяться будут!

— Точно, — поддержал её мужской голос. — И главное, сами втихаря хлещут, а нам — лимонад!

После таких обвинений родня жениха пошла стенкой на родню невесты почти в полном составе.

Пользуясь моментом, мы с Пашей подхватили Михалыча под мышки и, как раненого бойца, поволокли к выходу. Вокруг гремело, звенела посуда, что-то кричали официантки. Праздник, что называется, удался.

У самого выхода нам встретились жених с невестой. Они стояли в углу, молодая размазывала тушь по лицу, супруг стоял рядом, грустный и неприкаянный.

— Можно мы с вами? — тихо спросил он, глядя на творящееся позади. — Пожалуйста.

Мы загрузили Михалыча на переднее сиденье. Он достал ключи и стал тыкать ими куда-то в приборную панель. Я отобрал ключи, запрыгнул за руль и завёл УАЗик. Паша и молодые забрались в салон. Молодые втиснулись рядом. Паша посмотрел на меня с удивлением:

— Ванёк, ты что, умеешь водить?

— Умею немного, — ответил я, втыкая передачу. — Дядька в юности научил.

Я не стал уточнять, что в моей «другой» жизни я водил всё, что имеет колёса, на протяжении сорока лет. Доводилось поездить и на УАЗике — это машина простая.

Двигатель взревел, и под доносившиеся из «Юности» звуки мы тронулись в путь.

Мы ехали по пустоватым вечерним улицам. Паша вцепился в ручку над дверью, но, видя, что у меня всё вроде бы под контролем, понемногу расслабился. А жених с невестой ничего и не заметили, им было не до того.