Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 74

А просторный, однако, у генерала санузел, за целую комнатку прокатит. Но на то он и начальник, чтоб жить привольно.

— Вот! Всё как новенькое, — проговорил Сизов, поставив корзинку на стол.

— Не выйдет, — повторила Шарлотта.

Прапорщик вздохнул, поджал губы и посмотрел на притихшего баронета, а затем вернул внимание на юную волшебницу.

— Дайте-ка сюда список, юн спажа, — выставив ладонь, добавил он и пошевелил пальцами, словно подзывая бумажку себе.

Девушка насупилась и протянула руку с перечнем.

Сизов прищурился и пробежался по рунам, а потом стал тихо ругаться.

— Я несилён в вашей грамматике, но что так коряво, как курица лапой? И куча ошибок.

— Я не умею быстро и правильно, — огрызнулась девушка. Она смотрела на нависшего над ней чужака, словно узник на палача, который вот-вот будет бить розгами на главной площади города. И льющийся я потолка электрический свет слепил глаза и заставлял щуриться.

Сизов нахмурился и принялся по слогам читать:

— Надлежит взять шар побольше. Наложить чары видения, как оно в книге взоров сказано. Привязать к твари. Второй шар положить у изголовья и лежать под… — он снова сдвинул брови и поглядел на волшебницу: — Что такое порта тиррус спирае?

— Это такой створ шпиля башни духа, — пробурчала Шарлотта и добавила: — Но здесь его нет. Придётся идти самой. А там псоглавые. Они меня убьют.

— А поподробнее про створ?

Девушка шмыгнула носом и сложила руки в фигуру, так что получился конус, у которого сомкнутые кончики пальцев — вершина, а разведённые локти — основание.

— Вот такой. Но его нет.

— А для чего он?

Сизов уставился на юную волшебницу, ожидая пояснений, но вместо неё заговорила жрица Агнии. Мирабелла оттолкнулась от стены и подошла поближе.

— С вашего разрешения, добры люди. Но это чтоб собирать рассеянную по миру силу магии и чувствовать её дыхание. Думаю, без него её умелость не сможет почуять что-то, что очень далеко.

— Волшебная антенна, значит, — протянул прапорщик, он достал из кармана сигарету и сунул в рот, а потом похлопал рукой по карманам, ища зажигалку. Но её не было. В поле, наверное, посеял.

Вроде бы неприятность мелкая, но кольнула душу болючей занозой.

И в этот миг жрица, которая уже видела, как землянин курит, неспешно подняла руку и понесла к сигарете. Подушечка её пальца вспыхнула оранжевой искрой, и кончик сигареты тут же затлел, испуская струйку дыма.

— Прям мечта, а не женщина, — проговаривал Сизов. — Уже готов жениться.

Мирабелла едва заметно улыбнулась и опустила глаза.

— Я не готова мужниться, — прошептала она в ответ.

— Да я так… Как на вашем языке звучит слово, когда словами играют?

— Вербис фаби.

— Да, вот оно самое, — произнёс прапорщик, выпустил вверх ещё одно кольцо дыма и вернулся к списку: — Значит, нужны уголок, оцинкованная жесть и сварка. На всякий случай притащу параболическую антенну от телека.

— А это что всё такое? — переспросила Шарлотта, подняв глаза на пришлого. — Артефакты такие?

— Увидишь, — отмахнулся Сизов и продолжил читать: — Используй школу лозы, иди зверем по местам, читай следы силы.

Он цокнул языком и добавил, пропустив кучу уточняющих комментариев по силе и значения магии:

— Используй целительницу, дабы не умереть, если выжгут нити. О, как интересно. Это как эльфийки ведьмам силы жгли. Проходили. Знаем.

Сизов опять выпустил струйку дыма и протянул бумажку обратно.

— Всё сделаем.

Николь-Астра открыла глаза и уставилась в балдахин над её кроватью. Обнажённую кожу обдуло прохладным вечерним сквозняком, бесцеремонно скользнувшим из густой вечерней тьмы в открытое окно. И этот же сквозняк колыхал многочисленные свечи на столах и высоких напольных канделябрах.

Тут же встала и поклонилась сидевшая у изголовья целительница.

— Благополучны ли вы, ваше могущество?

— Да, — прошептала Астра и взмахнула рукой, отсылая женщину. А потом сделала вдох и села. Тело, долго пребывавшее без движения, занемело. Волшебница с хрустом и стоном повела плечами, поморщилась и осторожно свесила ноги с кровати. Босые стопы коснулись дорогого паркета, и женщина с кряхтением встала.

Взгляд её тут же уткнулся в молодого и очень смазливого менестреля, старательно улыбающегося от уха до уха, а пальцы на струнах лютни едва заметно подрагивали от волнения. Одежда яркая, как у попугайчика, на которой выделялся ярко-красный гульфик.

— Кто тебе дозволил войти? — процедила Николь-Астра стальным голосом, от которого менестрель сжался, как птенчик после холодного дождя.

— Госпожа Линда… Она велела, — прошептал мальчонка.

— Не слышу, говори громче! — прорычала волшебница и звонко хлопнула в ладони. В покои тут же вбежала служанка с большим гребнем.

— Госпожа Линда велела быть при вас. Говорит, вы устали, и я вам пригожусь. Музыку… Вот, — он поднял инструмент, словно оправдываясь, а потом опустил глаза и осипшим голосом добавил, покраснев, как наливное яблоко: — Или ещё как-то пригожусь.

Взор юнца скользнул по голому телу волшебницы, недвусмысленно намекая, какая ещё от него может быть польза.

Астра села на стул перед зеркалом, дождалась, когда служанка не начнёт расчёсывать длинные каштановые пряди. А затем оценивающе уставилась в отражение менестреля и усмехнулась уже более снисходительно.

Опять эта Старая Прачка лезет не в свои дела. Впрочем, вдруг она права. Вдруг это просто пустые глупости, и надо вернуть всё, как оно было.

Думается, да.

Вернуть.

Забыть.

— Ну, иди. Покажи, для чего ещё пригодишься, — ехидно проговорила Астра, поведя рукой, и служанка отстранилась, прерывая работу с причёской.

А менестрель оживился, отложил лютню и подбежал к хозяйке покоев, старательно улыбнулся и положил руки ей на плечи.

— Ниже, — протянула Астра, глядя в отражение лица юнца. А тот аж раскалился щеками, как после горячей купальни. Руки скользнули с плеч и аккуратно дотронулись до грудей.

Астра замерла, прислушиваясь к ощущениям. А по коже и перед внутренним взором проплыла волна памяти, где были не тонкие вспотевшие ладошки юноши, а сухая длань халумарского барона. И стальная воля в глазах, держащая душу на короткой цепи.

Будь такая воля кулаком, сминала бы железо меж пальцами.

— Прочь, — выдохнула Астра, опустив глаза на свою грудь.

— Ваше могущество? — не понял менестрель.

— Прочь! — тут же сорвалась на крик женщина.

И юноша опрометью кинулся к лютне, схватил и побежал к дверям. Испуганная служанка молча проводила юношу взглядом, а потом и сама попятилась.

А Николь-Астра поджала губы от обиды и вскинула руку:

— Стой! Вина! А потом играй что-нибудь быстрое, как погоня на боевых колесницах!

Юноша чуть не споткнулся, останавливаясь в дверях, а затем кинулся обратно.

Дрожащими руками наполнил кубок из кувшина и поднёс верховной волшебнице. А та глядела в зеркало, но уже на саму себя.

Барон пришлых. Было в нём что-то, что не отпускало. И если у халумари всё так плохо, как докладывают, барон станет искать покровителей. И тогда лучше приблизить его самой. Будет преданным, хотя в то же самое время и своевольным. Не то что казначейша и все эти сплетницы, которые суют нос не в свои дела.

Но всё же…

Астра закрыла глаза и дотронулась пальцами до своего живота, представляя сильные руки. И живот предательски дрогнул.

Волшебница быстро оперлась локтями о столешницу, подставила ладони и уронила на них лицо.

— Бездна, — едва слышно выругалась она, а затем забормотала речитативом: — Небесная Пара, помоги, помоги, помоги.

— Чем ты недовольна? — послышался за спиной голос Старой Прачки, которая ввалилась в покои, звонко цокая подкованными сапогами.

Астра медленно покачала головой, не отрывая от ладоней, а потом встрепенулась и потянулась вниз, под стол. Её пальцы нырнули под столешницу и коснулись дерева.