Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 72
— Я тоже многажды спасала тебе жизнь, но глаза у тебя горят только от письма барона, — пробурчала Прачка.
— Ты забываешься. Впрочем, позже поговорим, — прорычала Астра, смерила свою помощницу взором, она шевельнула рукой, чтоб подать её Прачке для поцелуя милости, но передумала и лишь сжала кулак. — Позже, — повторила она. — Займись пока документами и изменницей.
— Как пожелаешь, — произнесла Прачка, сделав резкий кивок, и нырнула внутрь.
— Она увидела моё письмо? — глядя на большое халумарское зеркало на внутренней стороне счётной шкатулки — «наубука», переспросила Шарлотта. Наверное, уже в десятый раз за момент.
Сидящий перед раскрытым наубуком тощий зверомуж ничего не понял, продолжая попеременно елозить по столу механической мышью. А в зеркале были видны поля и луга близ Керенборга, но с высоты птичьего полёта. Думается, так же их наблюдают ведьмы-видящие, что ведут послушных своей воле птиц: ворон, соколов и прочих пернатых детей неба.
— Увидела, — прорычал Стаканишт, стоящий тут же и бросающий злые взоры на халумарский настенный хронометр. Шарлотта уже поняла, что время пришлые измеряют по-иному — не так, как принято в Королевстве, и в их речи часто мелькают слова «сутки», «часы», «минуты» и «секунды».
— Точно увидела?
— Точнее не бывает.
Внезапно защебетала вперемешку с шипением лежащая на столе зелёная коробочка с длинным усом. Пришлые звали её «рацио». Стаканишт быстро схватил рацию и стал прислушиваться, а потом кинулся к окну.
— Там что-то не так с патрульным квадрокоптером, — произнёс он, вглядываясь вдаль.
Шарлотта тоже встала, бросила обеспокоенный взгляд на молчащего всё это время Максимилиана и подошла к окну следом за Стакаништом. — Их и так мало осталось, — добавил он еще немного бурчания в копилку слов.
Даже зверомуж-шкатулочник вытянул шею, стараясь углядеть хоть что-то из-за спин.
В лицо юной волшебнице ударил тёплый верченый ветер, качнувший волосы и принёсший запахи асфальта, далёкого дыма и хлебных полей. Небесная Пара очертила полукруг на хрустале неба, вытягивая тени в ожидании вчера, неумолимо надвигающегося, как само время.
Пологие склоны проклятого холма были безлюдны. Батрачки бросили своё неказистое временное жильё, спасаясь бегством от ярости псоглавых и демонов, коим те поклонялись. Сиротливо брошены были и халумарские машины, некоторые из которых так и остались гружёными щебнем, землёй и лесом.
Одинокой серой лентой тянулась к далёкому Керенборгу незаконченная дорога из асфальта.
Лишь проклятый тотем по-прежнему пульсировал тяжким багряным светом.
— Ничего не вижу, — проговаривала девушка.
— Я тоже, — прошептал Стаканишт, а затем вдруг вытянул руку вверх.
Девушка прищурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть, и у неё получилось. А меж тем на фоне синевы отчаянно петляла чёрная точка. А за ней, оставляя след из тени, гнался словно вырезанный из самой ночи силуэт, лишь отчасти похожий и на большую птицу, и в чём-то на дракона или даже на южную летучую собаку, опустошающую по ночам виноградники и фруктовые сады.
Но эта тварь была явно недобро настроена.
Она взмыла вверх, изредка взмахивая крыльями, а после сложила их и рухнула на точку. И в той точке уже можно было различить халумарский летающий механизм.
— Так вот как эти падлы соколиную почту перехватывают, — зло прошептал Стаканишт, тоже щурясь. Он шмыгнул носом и подскочил к баронскому писчему столу, быстро выдвинул ящик, за ним другой. И достал из стола оптический прибор — «биноклю».
С этой биноклей он вернулся и стал разглядывать погоню ещё пристальнее.
— Ах ты зараза, — проронил он и покачал головой.
Меж тем точка увернулась от чёрной птицы и стала хаотичными зигзагами двигаться к халумарской крепости.
Чёрная тварь совершила круг и ещё раз попыталась напасть на летающий механизм, но опять промахнулась.
Всё напряжено впились взорами в погоню. Издалека она казалась медленной, однако, чтоб поймать почтового сокола, тварь должна падать на него со скоростью боевой стрелы. Потому воображение добавляло свист ветра на кончиках крыльев и клёкот чудовищного клюва.
— Маневрируй, — шептал Стаканишт. — Ну, маневрируй, зараза.
За спиной что-то оживлённо тараторил зверомуж-шкатулочник, а погоня приближалась.
Шарлотта подалась вперёд настолько, что вот-вот выпадет из окна.
Вскоре раздались выстрелы. Сперва короткие тарахтелки скорострельных мушкетов. Затем что-то часто-часто и громко-громко заревело. А небо распорол поток искорок.
И поток попытался достать эту чёрную тварь.
— О Небесная Пара, помоги, — прошептала девушка, отрывисто проведя перед собой сложенными в святом знаке перстами.
Тварь не обратила внимания, будто была слишком далеко. Но зато искры заставили уже саму чёрную птицу петлять и уворачиваться.
А затем…
…А затем на пластиковый подоконник с шумом крыльев и скользящим цоканьем когтей приземлилась белая птица.
— Ка-а-ар! — громко прокроила она, заставив всех дружно отпрянуть.
— Мать вашу! — выругался Стаканишт, замахнувшись биноклей.
— Смер-р-рд! Прочь! — прокаркала ворона, недобро глянув на халумари.
Шарлотта на мгновение застыла, а взгляд упал на золотое кольцо-печатку на лапке вороны. И герб на кольце был знакомым.
— Ваше могущество! — спохватилась девушка и принялась делать старательный поклон.
Не отставал от неё и Максимилиан, который тоже схватил со стула берет с пером, несколько раз им взмахнул и замер, полусогнутый в изящном пируете и прижатой к груди левой рукой.
Глубоко поклонилась и жрица, которая хмурой тенью притаилась в углу, словно её вовсе и нету, а это статуя, которая подпирает потолок в приёмном покое.
Стаканишт немного попятился, осмысливая происходящее и оборачиваясь на жителей Королевства, а потом вдруг вытянулся по струнке и придурковато прокричал:
— Здравия желаю, товарищ главная ведьма!
Ну а следом отвесил короткий подзатыльник зверомужу-шкатулочнику.
— Встань, — процедил он, искоса глядя на помощника. — Это важная особа.
— А-а-а, — протянула ворона, несколько раз моргнув, — дисциплика. Работа. Тебе предстоит работа.
Шарлотта облегчённо выдохнула и радостно улыбнулась. Ведь про неё не забыли. Она по-прежнему ученица самой Николь-Астры.
— Я всецело готова, ваше могущество!
— Так. План понемногу шевелится. Астра согласилась помочь. Юная крысоловка — тоже, — произнёс Пётр Алексеевич, он открыл бутылочку коньяка и вздохнул, ибо последняя, потом останется только водка. А водку генерал пил только за компанию.
— Остатки былой роскоши, — усмехнулся он и сделал сдержанный глоточек, чтоб только облущить вкус на языке. Если пить по чайной ложке, то на две недели хватит. А дальше?
Пётр Алексеевич сел в кресло и неспешно повернулся к большому открытому окну, где за составленной в рядок боевой техникой шелестела на лёгком ветру местная зелень. И двойная звезда с официальным названием пары Шана-ун-Сол пробивалась сквозь листву, роняя блики на броню и траву, на мокрые от пота спины раздетых по пояс солдат, на сырую землю окопов и мерно мелькающие штыки лопат.
Ветер продувал помещение насквозь, влетая в окно и выходя через распаханную дверь. Он пах берёзами и ягодами, близкой рекой и земной соляркой. Донёс пение птиц и размеренное вгрызание металла в грунт.
— Мы сейчас для Земли в целом и Москвы в частности, как кот Шрёдингера. Связи нет, но и подтверждения смерти тоже нет, — пробормотал он размышления, держа в руке стеклянную бутылку. — Что бы я сделал, будь на той стороне и пропали товарищи? Организовал бы круглосуточное дежурство у неработающего портала. Ждал. А через год объявил всех без вести пропавшими. Портал бы попробовали запустить снова, но не факт, что получится пробиться именно сюда. Миров много, и этот лишь очень удачный вариант, на который вышли совершенно случайно. Могут быть и подобные другие, но Марсу и Венере, то есть совершенно непригодные для жизни.