Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 35

— Идемони! — прокричала юная волшебница.

— Здесь пусто! Здесь нет богов! Это пустой холм! — заорал невидимый дух.

Воздух в углу задрожал, уподобившись громадному лохматому пауку в тенётах.

— Я тебя не боюсь! — прокричала Шарлотта простое, но столь сильное слово.

— Боишься, — тихо засмеялся дух и стал неспешно ползти по потолку от угла к углу.

Он полз и шептал.

— Ты отсюда не выйдешь. Потому что страшно. Потому что ты боишься меня не поймать. А поймать ты не сможешь, дура, — на выдохе протянул дух, немного посмеялся и продолжил: — Это же так просто. Либо сдайся и уйди с позором. Или остаться и умереть. Третьего не дано.

Шарлотта открыла рот и собралась закричать, что дух неправ, что он ошибается, но замерла.

Ведь он этого хочет. Хочет спорить. Хочет тянуть время. Хочет тянуть силы.

Девушка насупилась, поглядела на пол, подсветила волшебным шаром и встала точно в середину ловушки.

— Это ты меня боишься, — прокричала она.

Дух замер и тихо хмыкал. Из углов на потолке в центр, к халумарским лампам, побеждали ещё несколько верениц светящихся муравьёв, несущих искры.

Когда добежали и сложили в кучу, одна из ламп с грохотом взорвалась. На пол и на голову юной волшебницы посыпались осколки стекла, яркие искры и куски извести. Осколки обожгли шею, одна искра прилипла к воротнику, шипя, как уголёк, попавший в мелкую лужицу.

— Ты боишься не только меня! — перешёл на крик дух. — Ты боишься всего, что здесь есть. Потому что не понимаешь! Потому что недостойна! Потому что глупа!

— Я не боюсь! — закричала в ответ Шарлотта, хотя сама только что убеждала себя, что спорить не нужно.

— Ты врёшь! Я чувствую страх! Я чувствую все твои страхи! И ты боишься чужого. Ты боишься нового.

Дух в углу громко воскликнул: «Ха!» и раскинул длинные руки, которых было аж четыре штуки. С длинных пальцев сорвался ещё один сноп искр. Он упал на одежду и волосы девушки, превращаясь в белых ярких муравьёв. Те сразу засуетились, распахнув острые жвала. А когда Шарлотта постаралась стряхнуть с себя рукой, больно-пребольно укусили.

— Бездна! — выругалась юная волшебница, запрыгав на месте. А муравьи кусали и кусали.

— Это твой страх электричества. Ты его так представляешь. Я давно здесь и знаю, как оно правильно называется. Ты боишься его. И халумари тоже боятся. Это вечный страх. Я буду силён. Я буду бессмертен.

Шарлотта взвизгнула и стала скидывать мурашей с себя волшебной палочкой. Один прицепился к кончику и никак не хотел отцепляться.

Девушка встала в середине ловушки и принялась топтать мурашей-светлячков, которые звонко лопались и разбрызгивались светящимися каплями. Нужно было срочно что-то придумать, иначе противостояние затянется не в её пользу.

— А если сделка?

— Меня сделки не интересуют, — усмехнулся дух.

— Я тебя не убиваю, а ты притворишься побеждённым, — продолжила Шарлотта.

— Дура, — прошептал дух.

— Ты сам дурак, — постаравшись придать бодрость голосу, ответила волшебница.

— Как ты смеешь⁈

— Да! Ты дурак! Я поставила приманку, сделала ловушку, и ты в неё угодил! Ты теперь отсюда не выйдешь!

Дух смолк на мгновение, а после стал ползти в другой угол трапезной. Когда проползал над большим чёрным зеркалом, то вспыхнуло белым прямоугольником, громко зашипело и заскрипело, пошло радужными волнами и задымилось.

— И где ловушка? Где приманка? Я вижу только бестолковую магичку.

— Но ты же сюда пришёл.

— Я пришёл, потому что это мои охотничьи угодья!

— Но ведь пришёл.

— Дура, — снова выдохнул паук. Он вытянул в сторону Шарлотты свои длинные руки с кривыми сухими пальцами, на которых были толстые, похожие на когти хищных птиц, жёлтые ноги. — Нет никакой ловушки.

Шарлотта отпрянула назад. И дух всхрюкнул, получив очередную порцию страха девушки и своего удовольствия.

Волшебница пересилила себя и вернулась, а потом посмотрела на хрустальный шар на ладони. Это всего лишь кусок хрусталя, обточенный до формы идеальной сферы. Но в нём сейчас сосредоточены чары.

— Дура, — проронила она.

Дух спустился чуть ближе.

— Теперь ты боишься разбить свою драгоценность.

— Да, — тихо произнесла Шарлотта, сжала шар в руке, размахнулась и бросила прямо в духа.

Едва стекло коснулось твари, как в воздухе возникла светящаяся фиолетовым светом нить. Она опутала паука и быстро сжалась, как невод опутывает морских крабов.

Дух забился, из охотника превратившись в жертву.

— Что это? Что ты сделала? — вопил он.

— Я дура. Я просто забыла, что ловушка привязана не к месту, а к шару.

Девушка вынула из ножен шпагу и со всей силой наотмашь хлестнула духа. Там, где демонического тела коснулся посеребрённый кончик, остался светящийся фосфорно-зелёным светом рана.

— Урод! Выползок бездны!

Шарлотта ударила ещё раз.

— Тварь!

Потом ещё и ещё.

— Ненавижу!

Она била и била, пока дух не начал верещать, словно поросенок в кипятке.

Девушка не хотела убивать тварь, но вот отомстить — очень. От ударов на теле воющего от боли демона было не менее двух дюжин длинных зеленовато-белых ран, сочащихся бледной слизью.

Не успела она замереть и выдохнуть, как дверь распахнулась, и в неё влетел раскрасневшийся от спешки Стаканишт с большим странным мушкетом в руке — у того снизу была жестяная коробка, и из коробки тянулась не то цепь, не то лента из чернёного железа. В цепной ленте краснели серебряные зубы. Для красоты, наверное.

— Цела, твоя умелость? — протараторил полосатый халумари, путая от волнения слова. Вслед за ним заскочило несколько зверомужей. Тоже с мушкетами.

Шарлотта устало выдохнула, подошла к составленным в стопку лавочкам, взяла одну и с наслаждением села. Сейчас, когда, хвала Небесной Паре, всё закончилось благополучно, началась дрожь в коленях. Перед глазами пошли круги. И захотелось плакать. Но настоящие девушки не плачут — это недостойное для них поведение, и юная волшебница старалась изо всех сил не разрыдаться.

Она кивнула в ответ на вопрос Стаканишта и тихо проговорила:

— Надо будет купить несколько хрустальных шаров, а то одного как-то мало оказалось.

— Будет, — произнёс помощник его милости и добавил странные слова: — Солнышко ты наше. Я закажу столько шаров, что с головой засыплем. И большие, и маленькие, и хрустальные, и из стеклопластика. На любой вкус.

А Шарлотта прикрыла глаза да так и сидела долго-долго. День только начался, а она так сильно устала, что только боги ведают.

И хорошо, если дальше всё будет спокойно. А ведь этого выродка ещё надо показать её могуществу Николь-Астре. И меж тем это не простой дух, а настоящий младший демон ужаса.

Шарлотта снова вздохнула.

— Барон жаловался, что к вашей цитадели сползается много нечисти. А сползаются, потому как чуют беззащитных детей с волшебным даром. И даже пустота проклятого холма их не останавливает.

— Вон оно как, — проговорил Стаканишт, приподняв брови в искреннем изумлении, и сел рядом с девушкой, положив свой странный мушкет на колени.

На том тяжёлое утро Шарлотты и было окончено.

Глава 14 Светский раут на крови

И опять утро. На сей раз небо стало хмуриться, намекая о предстоящем дожде.

Пётр Алексеевич смотрел на медленно бегущие тучи с редкими разрывами между ними.

На душе было мерзко. Проблемы множились как снежный ком, и этот ком уже превратился в громадный шар, готовый снести со своего пути всех. И в первую очередь затею с переносным порталом. Проблемы с мелкой нечистью решены лишь частично. А проблемы с ведьмами и храмом, идущие после каждого тестового импульса, тем более.

— Дурдом. Бесконечный дурдом, — прошептал генерал. Он снял с головы фуражку, неспешно пригладил волосы, хлопнул по головному убору, стряхивая пылинки, и водрузил обратно, придирчиво поправившись.