Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 16
Она открыла дверь, карета качнулась, и ноги в дорогой, не предназначенной для пыльной поездки обуви коснулись травы.
— Ваше могущество! — поклонился Пётр Алексеевич.
Волшебница молча, с улыбкой протянула руку для поцелуя, и землянину пришлось изображать этот чёртов местный этикет.
— Рада вас видеть, — проговорила она, а глаза были красные, словно плакала.
Неужели из-за утреннего импульса? В прошлый раз она вроде бы держалась лучше. Хотя могла в этот раз оказаться поближе. Ту же Шарлотту скрутило пополам, почти что в припадке эпилептика, что тоже большая проблема. Если ехать и привлекать с собой бабьё из гильдии для защиты от тварей и злых чар, надо этот фактор учитывать.
— Вы из-за утреннего представления? — сразу же осведомился Пётр Алексеевич, внимательно наблюдая за реакцией волшебницы.
А взгляд её был неподвижный, даже неживой.
— Барон, — начала она, затем вдруг вздохнула, поджав губы и на мгновение уставившись в никуда. Но женщина тут же взяла себя в руки. — Скажите, вы возводите железный путь. Как быстро повозка может по нему доставить в Коруну и обратно?
Генерал мысленно усмехнулся. Как говорится, кто о чём, а вшивый о бане.
— Быстро. Утром выезжаете, ужинаете уже в столице, — ответил землянин.
Волшебница слегка улыбнулась и проговорила:
— Я бы хотела, чтоб такой путь не завершался у вашей твердыни, а дотягивался до самой цитадели гильдии. И надеюсь, барон, вы не соврали, что вы умеете лечить и чуму, и оспу.
— Болезни лечим, это правда. Что до пути, то я обещаю, что передам вашу просьбу своему сюзерену.
— Это хорошо, но обсудим позже, — произнесла волшебница и выпрямилась, и приосанилась, а до этого словно груз был на плечах. Непомерно тяжкий. Многотонный. — Хочу попросить у вас ещё два волшебных зеркала. Для своих сыновей. Я слышала ваш голос. Слышала голос юной крысоловки. А мне хочется услышать голоса своих детей. Не откажете ли в просьбе?
Генерал потупил взор. Под ногами бегали, не обращая на великанских человеков никакого внимания, мураши. Они тащили мелкий строительный мусор и букашек, добытых на столько мелкой, как они сами, охоте. Они даже не задумываются о скоротечности жизни.
А вот Астра задумалась.
— Разумеется, — произнёс землянин. — Я распоряжусь немедля.
Астра едва заметно выдохнула, и маска сползла с её лица. Нет, улыбка осталась, но мелкие морщинки вокруг глаз и облегчённо-грустный блеск в зрачках создавал впечатление, что сейчас на лице не театральная маска, что перед Петром Алексеевичем настоящая Николь-Астра. Что это именно её лицо.
И как-то разом из всемогущей стервы она превратилась в живую женщину. Облечённую силой и властью, но женщину. Да и сам Пётр Алексеевич недалёк от неё — связался с этой девчонкой-крысоловкой не столько из пользы, сколько из сентиментальности. А сейчас бы понять, что с этим делать.
— Да? — вмиг сменила Астра тон грусти на энергию амбиций. — Тогда о делах.
Генерал едва сдержался, чтоб не выругаться. А что тогда до этого было?
— У меня есть нужда в поимке того демона, что напал на меня. Я буду признательна, если поможете по мере сил, — низким бархатным голосом проговорила волшебница.
И оба они, и землянин, и верховная ведьма, пристально уставились друг на друга. Пётр Алексеевич — с холодным прищуром исподлобья и сдерживаемым только усилием воли скрежетом зубов. И Николь-Астра с говорящей фамилией да Феррис, которую можно перевести на русский язык как «Железная» или «Жестяная». Взгляд которой был не менее жестяным, чем фамилия, и при этом оценивающим. Ведьма проверяла пределы того, как глубоко в душу пришлого может запустить цепкие пальцы.
Когда люди пребывают в конфликте, то поэтично описывают искрящий воздух и высокое напряжение. Здесь же с обеих сторон слышался шелест счётных механизмов, направляемых волей владельцев. Шла оценка игры на два… три… пять ходов вперёд.
Стоит ли улыбнуться и отказать, или же показать рассерженность, но согласиться? Стоит ли надавить ещё? Не сломается ли оппонент? Какое слово выбрать из списка для соблюдения этикета?
И всё это под блеск зрачков, подобный перестрелке лазерами. А за парой словесных дуэлянтов наблюдали десятки пар глаз. То были и солдаты с тряпками и вёдрами у завершивших утренние запуски машин, и Стаканыч с тазиком шашлыков и белым вафельным полотенцем на плече, и стоящие у кареты телохранительницы, и секретарь Шон, притворившийся безмолвной тенью позади госпожи.
Стоит проявить слабость, неуважение, опрометчивость, не рассчитать силы — и уже через час все косточки будут перемыты, а сплетни пробегутся по народу, как волны по глади пруда от брошенного в него камня.
— Ваше могущество, — удручённо вздохнул генерал. — Я бы рад, но сейчас из-за утреннего шума обязательно нагрянет кто-то из храма.
— Не нагрянет, — тут же парировала с улыбкой ведьма. А когда генерал в искреннем удивлении приподнял бровь, пояснила: — У них молебен по кончине королевы. Просят Небесную Пару принять владычицу в белые чертоги на званый пир.
Петр Алексеевич покачал головой.
— Даже если и так. Но всякие непонятные твари портят вещи, которые бы пригодились при поиске демона.
Астра совершила глубокий кивок, изобразив на лице волнение, и огляделась.
— А где крысоловка, которая осталась при вас? Я обещала, что научу её разным хитростям.
— В постели. Утром приступ случился.
Волшебница замерла и о чём-то задумалась, поджав губы.
— То есть, чем ближе к вам, тем боль сильнее?
— Да, — скорбно склонил голову генерал.
А Николь-Астра театрально вздохнула и обратила взор на приоткрытое окно той комнаты, где лежала молодая волшебница. И ненадолго прикрыла глаза, но даже так было заметно закатившиеся зрачки и сменившие их белки, словно ведьма на краткий миг вошла в транс. И буквально через несколько мгновений ухмыльнулась, повела рукой и неспешно, громко и чётко проговаривая каждое слово, будто хотела быть уверенной, что её услышат, произнесла надменным голосом:
— Пусть крысоловка этим займётся. Если не справится, значит, не достойна чести быть моей ученицей. Тогда отправлю кого-нибудь из гильдейской гвардии сообразно нужным усилиям и подобающе по чину. Женщина будет с грамотой о том, что прислана по моему велению. — Волшебница замолчала, выдержала паузу и продолжила: — А послезавтра жду вас в гости. Приглашаю от лица совета гильдии.
Николь-Астра протянула руку для поцелуя, давая знать, что разговор окончен и ей пора ехать.
Пётр Алексеевич вздохнул и нехотя, с натянутой улыбкой исполнил этикет, сделав напоследок короткий, то есть без всяких выкрутасов, но глубокий поклон и пируэт генеральской фуражкой, нахлобучив потом ту на голову и заложив руки за спину. На стиснутых кулаках захрустели костяшки пальцев.
Глава совета Магистрата развернулась, щёлкнула пальцами, словно кастаньетами, и села в покачнувшуюся карету. За ней последовал Шон.
— Гони в храм, на молебен! — прокричала Астра.
Когда и телохранительницы вскочили на подножки и ухватились за специальные ручки над боковыми окошками, возница взмахнула бичом. Бычки послушно зазвенели бубенцами на рогах и потянули транспорт прочь.
И только сейчас Небесная Пара показалась над кронами деревьев, уронив свет на холодный металл чуждых этому миру машин, на домик маркизы, поляну, людей, пристань и пруд с камышами. Показалась, но не давала никакого ответа на то, как будут решены проблемы насущные и будут ли проблемы новые.
И не потому, что светоносные божества злы, нет, отнюдь. Просто Небесная Пара не разменивается на отдельно взятого смертного, как человек не делит пчелиный улей на отдельно взятую пчелу. Для богов важны те, кто влияют на весь рой — цари и царицы, сильнейшие полководцы, самые богатые купцы и влиятельные вельможи, великие учёные и лидеры духовного мира. Остальные подвергаются статистике — сколько сотен пчёл-ремесленниц на восковых сотах и сколько сотен пчёл-крестьянок на цветах. Сколько пчёл-солдаток в строю.