Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ), стр. 257

– Лизка, не беси меня. Мой майор спецназа равен полковнику интендантской службы. У меня там пополнение прибыло, а я тут с тобой болтаю. Выкладывай быстро, четко и по существу.

– Мне тут птичка на хвосте принесла интересную новость – через две недели состоится Большой императорский прием, и я бы хотела на нем побывать. Ты‑то там точно будешь, вот и возьми меня с собой.

– А что? Собственных связей уже не хватает, чтобы получить приглашение?

– Фу, как грубо! Ты же знаешь, что именное нельзя – только общее. А у него статус ниже. У меня есть парочка предложений к Его Величеству, которые бы я хотела озвучить лично.

– Нет. Сразу забудь. С тобой я туда не пойду – мне лишние слухи ни к чему. К тому же у меня уже есть пара.

– Да какие там слухи, – отмахнулась она. – Мы же военные! Просто взял с собой боевую подругу. А я тебе за это буду очень благодарна. Вот прямо очень‑очень… – призывно облизнула она свои губы.

Но вместо возбуждения я почувствовал брезгливость, когда вспомнил, сколько членов эти губы хватали.

– Повторю еще раз – забудь. Та, с кем я там буду, слишком много значит для меня, чтобы променять ее на тебя. Если это все, то я пойду. И в последний раз предупреждаю – забудь о моем существовании, а то сильно пожалеешь.

– Угрожаешь князь? – помрачнела она. – Я ведь даже еще не начинала с тобой серьезно играть.

Миг, и я стою перед ней – ее горло в моих руках, а сама она висит над землей. Пальцы сжались, она захрипела, с ужасом глядя на меня.

– Я тоже даже не начинал, – мой голос стал похож на рык зверя. Страшного зверя преисподней, привратника Царства Мертвых. От меня повеяло могильным холодом, мои глаза заволокла абсолютная тьма, а острейшие когти были готовы порвать ее нежную кожу.

Но я сдерживаюсь, с трудом разжимаю хватку, и она брякается на жопу, а я, развернувшись, выхожу, громко хлопнув дверь. Я дал ей еще один шанс, и если она его профукает, то царствие ей загробное.

Посмотрел на часы – черт, времени до хрена потратил! Надо спешить.

Создаю под ногами воздушную доску и несусь в сторону казарм. Они вроде как недалеко, всего минут пятнадцать хода – это если по прямой. А если по дороге, то и все полчаса можно потратить. Но для меня нет препятствий, поэтому добираюсь быстро. А пока летел, размышлял над тем, что вообще происходит в мире, и к чему надо реально готовиться.

Война – это не парад и не картинка из газет. Это грязь, холод и бесконечная усталость. Даже когда вокруг летают магические молнии и ходят ожившие мертвецы, суть остается той же – люди гибнут, железо ржавеет, а стратегические планы трещат по швам при первом же столкновении с реальностью.

Немецкий кайзер вообще решил, что мир должен жить по его правилам. Амбиций у него – на всю Европу. И он почти дожал – за пару лет подмял под себя полконтинента. Франция истекала кровью, Англия отсиживалась у себя, иногда огрызаясь, но без особого успеха, а Россия, подобно дикому медведю, медленно, но верно просыпалась от спячки и готовилась врезать сильно и больно.

Кайзер развернул производство – на заводах штамповали не только винтовки и снаряды, но и боевые жезлы, амулеты связи, портативные магические щиты. Америка, его заокеанский друг, подбрасывала сырье, добровольцев и свои технологии – более грубые, но оттого не менее эффективные.

Вместе они попытались навести новый порядок – сверху донизу, насильно, с высокомерной уверенностью, что только они знают, как жить всем остальным. Они рассчитывали взять нахрапом и уверенно считали нас колоссом на глиняных ногах, которого только пни, и он развалится.

Но Российская империя, на всеобщее удивление, не рассыпалась. Вместе с остатками французской армии и британским флотом мы начали наступать. Сначала робко, потом все увереннее. Русские медленно запрягают, но быстро едут – эта поговорка работала даже в магическом мире.

Наши маги, привыкшие к суровым зимам и бездорожью, оказались куда живучее, чем казалось поначалу. Французские огневики и английские маги‑чародеи прикрывали фланги. Вместе они продавливали оборону кайзера километр за километром.

Пока Европа выясняла отношения, на юге разгорелась своя мясорубка. Персы и турки, забыв былые распри, объединились против Египта. Цель их глупой атаки мы так и не поняли, а по официальной версии фараон кого‑то там притеснял, и они, как самые ярые защитники простого люда, не могли остаться в стороне. А то, что из‑за них этот самый простой люд и гибнет пачками, мало кого трогало.

Правда, тут был нюанс – Тутмос, правитель Египта, владел такой магией, которую остальной мир предпочитал не вспоминать и вообще не иметь с ней никаких дел. Во многих странах таких магов вообще сразу убивали, обвиняя их в служении темным богам. Он поднимал мертвецов.

Это были не шаткие зомби из дешевых фильмов, а настоящие армии – дисциплинированные, без усталости и страха. Солдаты, павшие в сражениях тысячелетия назад, вновь смыкали строй. Костяки в древних доспехах шли на персов, мумифицированные воины с копьями, покрытыми священными письменами, останавливали турецкую кавалерию.

Живых солдат у фараона было мало – вся надежда возлагалась на тех, кто уже ничего не чувствовал. Пока хватало магической энергии, армии мертвецов держали фронт, затапливая противника в его собственной крови.

Север тоже не дремал. Шведы, норвежцы и финские племена – наемники, подогретые германскими деньгами и обещаниями земель, высадились в устье Ижоры. Их было не так много, если сравнивать с войсками кайзера, но каждый – сильный маг и воин. Они не шли в лобовую атаку – лезли через болота, пробирались по лесам, перерезали линии снабжения. Их основной целью был древний Новгород, ключ к торговым путям и магическим узлам.

Мы срочно перебрасывали туда закаленные в боях полки, но пока все шло с попеременным успехом, потому как наемники прямых боев избегали, предпочитая наносить удары в спину, а потом прячась в лесах.

Южный фронт, Крым. Сюда американцы решили бить прямо. Их магические транспорты высаживали десанты на побережье, пытаясь захватить Севастополь и дальше двинуть на материк. В ответ мы топили корабли с помощью погодной магии, призывали шторма и бросали в бой магов воздуха, отрабатывая по каждому клочку моря и суши артиллерией и авиацией.

Кампания превратилась в вязкое месиво из пляжного песка, мазута и заклинаний. Американцы лезли напористо, с характерной самоуверенностью, но каждый метр берега им давался нелегко, с кровопролитным боем и большими потерями.

В довесок к этому балагану на юге Европы активизировались итальянские и испанские сателлиты кайзера. Итальянцы, как обычно, пытались наступать в направлении Ниццы и Савойи – но их атаки были вялыми и плохо скоординированными. Испанцы же, наоборот, перекинули отборные магические легионы через Пиренеи, пытаясь ударить в тыл французской группировке.

Но французы знали свои горы как свои пять пальцев, и война там превратилась в серию жестоких засад, где каждый перевал стоил сотен жизней.

Балканские княжества, верные союзники Германии, навалились на Грецию, пытаясь выйти к Эгейскому морю. Там магии было меньше – больше железа и людской ярости. Греческие маги сдерживали их как могли, но сил не хватало.

Везде разгоралась война всех против всех. Кто‑то говорил, что это конец старого мира. Кто‑то надеялся, что магия всех спасет. Но простой солдат в окопе или беженец на разбитой дороге видел только одно – грязь, боль и смерть, которые щедро раздавались всем сторонам.

Кайзер хотел установить свои порядки, русские – чтобы к ним не лезли, американцы – земли, а египетский фараон – просто выжить. Из всего этого адского коктейля не могло родиться ничего хорошего.

Но война есть война. И она продолжалась, а мы в ней были пусть и не самым важным, но винтиком, который позволял работать всему без сбоев.

Кто‑то скажет – вы же такие сильномогучие, у вас есть ракеты, маги, войска – что ж вы не долбанете разом по всем, чтобы навести порядок? А я отвечу – не хотим оставлять после себя выжженные земли. Воюют правители. А армии для них – лишь инструмент этой войны. И как его применить, решают лишь они. Да и вообще…