"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1494
— Да, — буркнул Трентон. — Я подтверждаю всё сказанное. — Я не входил в число разработчиков «Карантина», но находился в составе смены его наладчиков. Если нужен подробный отчёт…
Лоренцер перебил:
— Никаких подробных отчётов! Мне ты нужен — и именно как инженер, а не свидетель. Так что достаточно просто того, что ты имел отношение к эффективному (если так можно сказать) проекту в сфере, к примеру, охранных ксенотехнологий… Кстати, а смог бы ты справиться, Том, если пришлось бы налаживать ксеносистему — ну, так сказать, прогностического, что ли типа…
— Прогностического? Это что за система такая?
— Ну, которая совпадает по функциям с вашим знакомцем, преподобным сектантом Гаррисом. — Лоренцер в тон свой подбавил немного сарказма. Трентон вряд ли заметил, но Сантьяго… Сантьяго учёл.
— Если только по функциям, но при этом система техническая, а не живой человек, — сделал Трентон необходимую оговорку, — то, тогда, разумеется, я найду к этой системе подход.
Его голос звучал уверенно, без напряжения и заминок. Верно, Тому уж очень хотелось поскорее на волю.
Кто Сантьяго таков, чтоб за это его винить?
5
Лоренцер действовал методично. Вполне по-немецки. Будто задачу имел всех повытаскивать из-за решётки, но при этом оставить у каждого нерушимый запас уверенности, что ему ещё повезло не провалиться на собеседовании.
Этот агент был бы очень хорош в роли «доброго полицейского» в паре с любым из амбалов в здешней охране. Впрочем, когда ты настолько хорош, вообще не нуждаешься в оттеняющем «злом» начале. Лоренцер это чувствовал — и экономил время. Что ж, почему бы на мелочи не сэкономить?
Далее Лоренцер подошёл к камере копа Мак-Кру. С этим — чуть жёстче (таков уж Мак-Кру человек):
— Мак, что ты скажешь: легко замарать своё честное имя?
— Да пошёл ты! — в негодовании бросил коп.
— Зря. Бывают особые обстоятельства. Оказаться не с той стороны может каждый. И коп, и Агент Альянса. И дурак, и человек довольно-таки разумный. Даже очень разумный — вроде, вот, нас с тобой. Но какая примета разумного человека?
— Не скажу.
— А она такова: не упорствовать в заблуждении.
— О каком это ты заблуждении?
— О работе против Альянса.
— Да когда это?
— А с тех пор, как ты связался с Родригесом. То есть, с момента гибели Ближней шахты.
— Я Родригеса чёрт-те сколько уже не видел.
— Ну вот именно! Так о чём я и говорю. Верность ему в данных условиях анахронизм.
— Ты о чём?
— Да о том, что Бенито собрал вас, чтоб однажды суметь одолеть «Карантин».
— Ну и что?
— Ну а то, что Бенито Родригес давно испарился, а из тех, кто с ним был, очень многие не разошлись. И чего-то (не знаю чего) по привычке ещё ожидают. Хоть чего ожидать: все задачи, как будто бы, выполнены, больше нет «Карантина» на орбите Эр-Мангали!
— Хочешь сказать, что с планеты легко улететь?
— Легче лёгкого! — Лоренцер снова давай язвить. — В точности как на других, не карантинных планетах. И прилететь, и улететь можно теперь свободно. Да, представь себе, Мак. Совершенно свободно. Но под контролем Галактического Альянса!
— Ха! Так свободно, или под контролем?
— Мак, ты же коп. Сам подумай, как можно свободно выпустить тот контингентец, что на планете собрался? Ясное дело, кому-нибудь надо его фильтровать. Ну а кто с этим справится? Только Альянс. Раз больше нет на орбите другого ограничения.
— Ха! — И Мак-Кру звучно сплюнул. В дополнение к чисто словесной части его ответа. — Чтобы Альянс хоть кого-нибудь выпустил? Не смеши мои белые тапочки! Да ведь он же любого погонит на дурную свою войну!
— Это да. Но планета от сидских захватчиков скоро будет освобождена. И всех тех, кто сумел искупить свои прежние прегрешения, без вопросов отпустят. Пусть летят, кому хочется — и куда поглядят глаза: хоть бы даже на Парадиз, хоть в Уошингтон-Пойнт, хоть на Санта-Монику.
— Улетят, — хмыкнул коп, — но ведь это потом. И, вероятно, посмертно.
Лоренцер возразил:
— Это беспочвенный пессимизм. Да, при отлёте с Эр-Мангали не избежать фильтрации. Но у Альянса-то фильтр не один, а большая система, довольно гибкая. Кое-какие из фильтров у меня под контролем.
— То есть?
— То есть, погибнуть в конфликте с Сидом — не единственный путь улететь. Есть другие возможности обелить своё честное имя. А уж если в наличии подготовка и опыт работы следователем…
В этот момент Сантьяго заставил себя отвлечься. Было ясно, сейчас и Мак-Кру сломается. Лоренцер вывел его на подходящую логику: «замарался — отмойся, используя сильные стороны».
Перебить её мог бы единственно здравствующий Бенито.
6
Да, вот теперь в коридоре переминались Олаф, Том Трентон и коп Мак-Кру — как живые итоги успехов Лоренцера.
Новый заход. На сей раз — к молчаливому шахтёру Моралесу. Ну так что на сей раз изобретёт агент?
Лоренцер упростил свой подход до возможных пределов. Просто зашёл в эту новую камеру, постоял, помолчал, сонастраиваясь. И спросил:
— Хочешь к этим троим, в коридоре?
— Нет, — ответил Моралес.
— Ну раз нет, так не надо! — последовал жёсткий ответ.
И протяжённая пауза. Лоренцер, видимо ждал, что Моралес одумается. Что начнёт запоздало просить. Нет, не начал.
— Ты, наверное, ждёшь, что я буду тебя упрашивать? — первым не выдержал Лоренцер. — Нет, не буду. Мне ты не особенно нужен. Полицейский, водитель и инженер мне и правда нужны. А шахтёр? Как использовать мне шахтёра? Я не планирую зарабатывать на рудниках. Стало быть, ты вытянул худшую карту. Худшую, понял?
— Да.
— Ты останешься здесь. Я сегодня уйду вместе с твоими товарищами. Спорим, что я никогда уже не вернусь? — Новая пауза, полная тщетного ожидания. — Знай, ты сам это выбрал. Ты скверно играл. Не заставил себе поверить, что способен на нечто большее.
В голосе Лоренцера, соревнуясь, звенели нотки общего раздражения и личной досады.
Надо же, кто-то сумел преодолеть искушение. Надо же, хитроумный агент кого-то не просчитал.
— Там есть новеньких двое, — голос начальника здешней охранной смены.
— Один ранен, другой вечно спит? — показал агент Лоренцер осведомлённость. — И на двоих укокошили три десятка солдат Альянса? Нет, я не думаю, что имею желание с ними о чём-нибудь говорить. Пусть посидят, пусть подумают над своим поведением и над горькой своей судьбой.
7
Да, чего не услышишь, спокойно подрёмывая в новобабилонской тюряге. То припрётся с коротким спектаклем какой-нибудь Лоренцер, то ещё кто-нибудь в той же самой роли.
Заходил, например, хромой Трентон — ясно, что с лоренцеровой подачи. Уговаривал Трентон не Моралеса, а беднягу Карлоса. В ход пускал аргумент:
— Ну подумаешь, ноги. Я вот тоже хромой. С хромотой, чтоб ты знал, жизнь ещё не заканчивается. Вот когда ты пообещаешь верно служить Альянсу…
Трентон, кстати, добился успеха. Правда, Карлос не выскочил сразу за ним в коридор. Да и как бы он выскочил — ноги-то не для скачек…
Но Сантьяго отметил, что Карлос теперь завербован. Он по-прежнему здесь, он томится всё в том же подвале, где воздух насыщен гарью, переживает практически всё, что и ты — но его слабину пред второй производной от Лоренцера теперь надо иметь в виду.
Впрочем, это по мелочам.
Вот что много главнее — разговоры троих дезертиров из дальних камер сразу после того, как явление Лоренцера завершилось.
Лоренцер, помнится, что-то сказал о Бенито. Ну, и эти сказали. У них было, чего сказать.
Тот, которого звали Джерри, сомневаясь, спросил:
— Вы уверены, парни, что этот агент про Бенито знает?
Конни в ответ:
— А чего о нём можно не знать? Это точно: Родригеса заловили. Ну, верней, пригрозили Эрнандесу, и уж тот его сдал. Я и сам был, кстати сказать, этому делу свидетелем. Очень многих тогда отловили из Джерихона.