"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1449

Ложные изображения на экранах делают сам перелёт как бы ненастоящим. Стоит дать волю фантазии в гиперкритическом направлении, и подумаешь, будто здесь всё имитация; перегрузки при взлёте обеспечил аттракцион, только внешне загримированный под планетолёт, а реально ничуть не способный покинуть свою планетку.

Ерунда? Ерунда. Отличить космокатер от аттракциона Кай и Честер, наверное, всё же способны. Оба хоть что-то, да видели в жизни, а что лица наивны, да и одежды смешны — так ведь то маскировка под селюков с Малого Ардарика. Часть маскировки — сомнение, что существуют другие планеты, даже соседский Большой Ардарик. Фермеры с малых планет — люд не сказать, чтобы вовсе придурковатый, но чересчур домоседливый и скептичный. Не учтёшь их типичной черты поведения — значит, зря покупал их костюмы.

Правда, вот ещё что: тех костюмов закуплено два, а летят они как бы втроём. Дьюи по-прежнему в форме солдата Альянса. И попробуй определи, это в слабенький плюс, или в жирный минус?

Изначально солдатская форма космопиратов спасала, но по мере того, как они её применяли, эта форма должна была стать подозрительной для властей, а особенно в ситуации праздно шатающихся рядовых (что им делать одним в цивилизованной местности?). То есть, форма — для тех, кто следит — может быть чем-то вроде клейма на космопирате. Дьюи рискует. И рискуют все те, кто летит одним рейсом с ним…

А что думает Дьюи: кого ему надо бояться?

— Я так мыслю — людей Паука. Лишь они в здешней местности настоящая сила. Кроме них — даже не знаю, кто…

— Космополиция и патрули Альянса? — Кай предложил вариант наиболее здравый.

— Эти вряд ли посмеют меня задержать.

— Почему бы и не посметь?

— Ну, Паук дал понять… В общем, он выполняет заказ. Чей, не знаю, но очень серьёзных людей.

— Из Альянса?

— Наверное, да. Из Альянса. Эти люди, короче, дают ему поле для действий. Это мощная крыша для самого Паука. Как и он, в свою очередь, крыша всех беглых каторжников.

Ах, так вот на что можно надеяться: на зазор между крышами — малой, пиратской, и глобально большой, от Альянса.

Разговор постепенно угас — это Кай удалился в свои размышления; Честер, замученный сердцем и головой, устранился от коммуникации тоже. Тут и Дьюи примолк без отклика. Ну, всё главное он рассказал; он и знал-то немногое, а ещё не мастак интерпретировать факты. «Крыша» там, «крыша» сям — этот образ Дьюи использовал некритично. В крыше главное что? Пара функций: защита и власть. Но у названных крышами людей и организаций есть, наверное, и другие функции. Без уяснения коих никак не поймёшь, отчего же и для чего младшей («паучьей») крыше предписано хоть сорваться с опор, но непременно прихлопнуть Кая.

2

Кай не заметил, как задремал. И во сне увидал крыши, крыши и крыши. Он пытался уйти из-под них, но они наползали, создавали какой-то искусственный полумрак. Ну ещё бы: откуда здесь взяться полумраку естественному?

В старом городе с узкими улочками было слишком уж много непомерно широких крыш. А на крышах сидели вороны, драли горло в тревожном грае. Предупреждали? Да нет: выступали в роли загонщиков. Сами крыши, возможно, не так и страшны, как летучие чёрные стаи. А зазоры тогда не спасительны; наоборот. Стоит выйти из-под прикрытия, кто-нибудь сразу спикирует.

Дьюи с Честером тоже здесь были, тоже не знали, что делать. И от птиц хоронились, и от давления крыш. Одним словом, вели себя несколько амбивалентно. И ещё. Обращаясь к Каю, говорили ему:

— Майк, ты знаешь, куда идти! — А в подтексте: мы всё ещё помним, что ты герой. И не дадим отвертеться от ответственной миссии. Ты сомневаешься? Это уже твоё личное дело. Но изволь нас вести — и будь добр, поуверенней выгляди. Растревожишь ведомых — это будет на чьей? — на твоей недостаточно чистой совести.

Поуверенней? Да откуда возьмётся уверенность, если рядом ни Гарриса, ни текущих его предсказаний?

Но в какой-то момент расступаются крыши, с неба светит ярчайшее Солнце — историческая звезда. Впереди же уверенно плещется синее море.

Кай кричит:

— Это выход! Немедленно в порт!

Жаль, в порту у причала пришвартован один лишь парусник, и на грот-мачте его реет Весёлый Роджер.

— Стоп! Там, наверно, пираты! — делает вывод Честер. И ему не откажешь в догадливости; очевидно, всё так и есть.

Ну а Дьюи:

— Они нам помогут уйти из-под крыш!

Вероятно, помогут — под паруса да канаты на реях, скрученные удавками. Что за пылкий любитель навязал там морских узлов!

Впрочем, раздумывать некогда: злая воронья стая за спинами оглушительно каркает и, стартуя над крышами, явно готовится атаковать. Если к ней приглядеться, увидишь не тьму воронья, а нацеленный строй планетолётов Альянса.

Так куда же теперь? На корабль, под его защиту.

По настилу причала, по трапу — а там уже ждут. В треуголках, банданах, дырявых камзолах, при шпагах и тесаках. Кто такие: пираты, правительственные солдаты? В том, по правде, простым наблюдением не разберёшься. Да и надо ли разбираться, ещё вопрос. Бесполезно пытаться различить одинаковое.

Их на палубе бесцеремонно хватают и вяжут.

— За Британию? — вкрадчиво спрашивает одноглазый пират-капитан в треуголке. — Или за наш, за свободный морской разбой?

— За разбой, — отвечает Дьюи. Но бедняга не угадал. Капитан лишь мигнул, и его волокут под рею, приспосабливают петлю.

— За Британию! — Честер действует методом исключения. Но результат абсолютно такой же самый.

Кай понимает: вопрос риторический, а ответ ритуальный. Он молчит, чтобы не исполнять ритуал, но и это не помогает. Всё равно его тянут к петле и вздёргивают на рею. Тех, кто сам назначает правила, даже умным не переиграть.

Кай повисает в петле и серьёзно задумывается. Почему бы и нет: это всё-таки сон, перелом позвонков и асфиксия в нём не так уж и обязательны. А желательно что? Уяснить хоть какой-нибудь смысл. Ну к чему эти образы из докосмической эры?

С Каем часто бывало такое, что сон не мешал анализу, а анализ ничуть не препятствовал сну. Вот и ныне он принялся умничать, не приходя в сознание. Благо, смыслы прозрачные, очень простые смыслы.

Вот, к примеру, пираты — так это пираты и есть. Там космические, сям Карибского моря. И война… Где-то рядом война: там Альянса и Сида, сям Испании с Англией. Два момента: пираты, война. Их для синтеза Каю достаточно.

Синтез откроет новые смыслы, озаряющие контекст.

Из терранской истории Каю многое помнится о задачах морского пиратского промысла — скажем, в англо-испанском карибском противостоянии. Те задачи, нехитрые в осуществлении (знай, разбойничай, грабь да топи галеоны), были двойственными в осмыслении: в первую голову, ясно, обогатиться, а, во вторую — самоотверженно послужить хищной своей империи. Патриотизм для пирата суть предприятие выгодное. И для империи выгоден всякий пират-патриот. Впрочем, у каждой из выгодных сделок предполагался конец — награжденье разбойной команды пеньковым верёвчатым галстуком.

Честер спросил:

— Так и будем висеть? — Ему первому надоело. — Между прочим, наш парусник вышел в открытое море.

— Да, — сказал ему Дьюи. — Это карма. Надо смириться.

Ну а Кай предложил сотоварищам нестандартный выход. Мол, раскачаться на рее, да и в воду бултых. Потому что пеньковый канат непременно порвётся.

— Ну а вдруг не порвётся? — обдал его скепсисом Дьюи.

— Нет, должна. Это всё-таки сон. И не чей-то, а мой.

— Не пойду я в твой сон! — отвечал этот странный упрямец. — Ты швырнёшь меня в море, а я не умею плавать.

— Ты и так в моём сне.

— Нет, в своём. У меня все верёвки крепкие. А ещё (ты, наверное, удивишься) этот парусник держит правильный курс к Санта-Монике.

— Что ж, — сказал ему Кай, — пусть сбудутся все мечты. Всё, что хочешь, осуществится, когда прибудешь.

— Мне не надо всего. Пусть на кладбище похоронят. Не хочу за оградой. Не хочу на помойке!