"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1309

- Ясно, что станут. Они же не дураки, чтобы верить всерьёз, что Бенито с чем-то смирился…

- Верно, Кай. Третьего варианта решения для меня просто-напросто нет. Впрочем, как и второго. Но вот в первом хотелось бы выискать подварианты, при которых печальный финал удалось бы чуть-чуть оттянуть. Я ищу, но, признаться, мне трудно сосредоточиться. Очень сбивает этот дурацкий смех. В нём таится какая-то злая системность…

Да уж, системность – опаснейшая характеристика. Из-за стен Джерихона нелегко осознать всю опасность системности смеха, умудриться увидеть, что всякая из хохочущих пастей абсолютно взаимозаменима. В этом царстве эквивалентности функцию вскрытых преступников с удовольствием примет всякий другой из покуда ещё не замаранных. Он хамаранных, может, и сдаст, но задачу-то выполнит. Их задача – гнать зомби-волну.

А зачем? Ради прочной Н-связи.

Да, Эрнандес таков. Он примерно как Флорес, только слабей да пугливей оригинала. Если за Флоресом сила, сила главного из посёлков колонии, сила признания функционерами свыше, то за Эрнандесом и Джерихоном – только вертлявый ум. Но что вертится в этом уме? То, что Эрнандес – единомышленник ныне хохочущей братии, он желал бы себе ровным счётом того, что имеют они. То есть выгод, сверхприбылей от торговли с Альянсом, прочных контактов с Альянсом через ту же Н-связь, ну а что говорить с ним о каких-то там зомбаках, что являются в мир под влиянием Н-антенн? Только то и ответит, что беднягам не повезло, надо было им думать заранее, уволакивать ноги, пока живые… Потому что хотел бы, как Флорес, торговать артефактами с Галактическим Альянсом, и торговал уже, кажется, и продолжал бы, но только захвачен Лесной рудник, а забирать своё право у наглого Флореса – нет уж, кишка тонка.

И когда прибывает Бенито и зовёт собирать ополчение, куда деться бедняге Эрнандесу – некуда деться! Ибо чем обнадёжен Бенито, чем окрылён? Волей судить всех заказчиков зомбификации, то есть Флореса, Рабена и Мендосу… Если так, почему бы и не Эрнандеса? Коль по правде, то нет оснований его щадить. Потому джерихонец боится Бенито не меньше, чем Флореса. Потому не захочет собирать ополчения – от того ему видится только двойная беда: проиграешь – от Флореса, победишь – ну тогда от Бенито. Нет, Эрнандес хитёр и достаточно изворотлив, чтобы вовремя похоронить все обиды по ушедшему бизнесу. Он прогнётся, он не рассердит Флореса, он скорее продаст ему свою установку Н-связи, а вдобавок продаст и Родригеса, и всю его Службу...

- Да, - кивает Бенито, - я всё это понимаю. Правда, это твой сон обо мне, в нём я гораздо умней. А поэтому не откажи-ка в любезности, повтори-ка мне всё это по пробуждении.

- Рассказать, что Эрнандес предаст?

- Нет, такое я и наяву понимаю. Ты поглубже возьми, расскажи о системности смеха. И, пожалуйста, выдай конструктивный прогноз.

Конструктивный? Ну, это сложнее…

Из системы, которая есть, у тебя и надежды-то нет сконструировать что-нибудь путное. Эквивалентность источников смеха – это способ, которым система себя же воспроизводит. А она такова, что продуцирует зомби. Продуцирует издавна и недавно, и при Флоресе с Рабеном, и потом, после них, отчего опускаются руки бороться со сменными лидерами.

Конструктивность прогноза должна обеспечить, чтоб не опускались. Но откуда ей взяться? Система, увы, такова: много сменных зомбификаторов, над ними Альянс, а кругом расширяется зомби-волна, и, того и гляди, в загородке, накрывшей планету, сохранятся одни лишь зомбификаторы и зомболюди. Что в такую картину событий сможет внести Служба Бенито Родригеса, чем сумеет противостоять?

Трудно будет хоть чем-нибудь обнадёжить Бенито. Разве, тем, что Эрнандес не сразу предаст. По приезде в ограбленный Джерихон ещё будет немного времени, ведь Эрнандес пред Флоресом будет играть обиду, чтобы побольше выторговать. И Бенито, пожалуй, отыщет приют для остатков своей бабилонской Службы, но лишь только приют, а не щедрое поле действий. Ибо – в этом-то он не заблуждается и наяву, все попытки склонить вассала (Эрнандеса Джерихонского) на восстание супротив сюзерена (Бабилонского Флореса) обречены на провал.

- Обречены! – хохот нынешних и грядущих зомбификаторов эту идею подхватывает с бурной искрящейся радостью. – Так Родригесу и передай: обречены заранее! – И, к сожалению, в радостном смехе не слышится фальши. Если противник и врёт, то того не знает. Он уверен в себе и в проигрыше Бенито. Ибо хохот способен снести Джерихонские стены. Хохот не только снаружи, но изнутри. – И попытки обречены, и вся Служба, и сам Бенито; вот что значит неверно выбранная сторона!

Передать ультиматум врага вместо анализа ситуации? Ну уж нет! Хоть, пожалуй, анализ твой мало отличен от вражеского ультиматума. Всё, что ты видел и слышал в этом пророческом сне, говорит об одной обречённости.

Ничего себе «конструктивный прогноз»! В нём провальна любая надежда для Службы Родригеса.

Ладно. Коль сон не даёт ни малейшего конструктива, вывод один: продолжать смотреть его дальше.

Громкость смеха усилилась, вынуждая немедля проснуться, но и это зомбификаторам не помогло. Ты упрямо нырнул в самую гущу хохота. Гуща старалась, гуща пыталась задеть, но насмешничала безадресно.

Зацепить Бенито Родригеса – это, наверное, сложно, но можно. Кай Гильденстерн – он, пожалуй, обычно бывал ещё уязвимей. На лице бы не показал, но послание бы получил. И проснулся бы сразу, в страхе хватая воздух. Соскользнул бы с поверхности сна, не проник бы в глубинные сферы.

Ты, однако, не Кай Гильденстерн. Ты в отрыве от биографии, ты затерян в пустом пространстве из четырёх имён, в том, где тебя не достанут. Даже Призма Правдивости не способна тебя распознать, а не шутя признаёт твою безымянность.

Ты и сам не заметил, когда это приключилось. Но, должно быть, не ранее спуска в мобильный бункер ксенокультуры Сид. Там была встряска, она-то тебя изменила. Перед тем ты легко сочетал социальную роль ксенозоолога Майка с осознанием личности Кая-ксеноисторика, ты разбрасывал прочие имена в качестве ложных приманок. И вдобавок ещё постепенно вникал в предсказание – о мессии, которого ждут на Эр-Мангали. Ты порой замечал, что Бенито к тебе присматривается и как будто бы даже сопоставляет с предсказанным образцом. Ты не думал, что дело серьёзное, ведь Бенито ко многим присматривался, например, и к Луису Ортеге, оказавшимся, прямо сказать, и совсем не героем.

Ты считал, что герой – это не то чтобы ты. Что исходная матрица, архетипический образ героя равно впечатан в любого носителя человеческой сущности. Что в конечном итоге герой может проклюнуться в каждом. Потому и Родригесу нет ни малейших резонов ждать мессию снаружи. Сам Бенито – ну чем не герой? И о людях заботился, и одолел чудовищ. Кай Гильденстерн по сравнению с ним был отменно везуч, но хлипок. Верх неразумия для героя просыпаться именно в нём.

Но, однако, проснулся. И теперь тот герой – это ты. Что поделаешь, так получилось. Эстафету ты принял, и с этим придётся жить. Отчего ты решил, что тебе предстоял хоть какой-то выбор? Экая роскошь – выбор на Эр-Мангали, под куполом «Карантина».

Кстати, вот он и конструктив для Родригеса. Так подумалось сразу, едва оглушительный хохот приглушила великая толща земных пород. Ты ведь шёл в глубину, оставляя смех на поверхности. Те, что тщились погромче хихикать, чтобы тебя достать, от отчаяния переходили на плач, на тупой механический крик, подобный сирене. Эти звуки тебя ещё менее задевали, в них сквозило чужое отчаяние.

Погрузившись пониже любой человеческой шахты, ты себя обнаружил внутри вертикальных пустот, изрисованных гордым орнаментом ксенокультуры Сид. Тот орнамент – ну надо же! – тоже пытался насмешничать, но пугливо частил и такими деталями, что говорили о злобном лакейском бессилии. Если здесь презирают героя, то откуда берут в его адрес столько злобных проклятий? Те проклятия так и торчали поверх орнамента старых частоколом из буквиц корявого сидского новояза.