"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1308

Но теперь – не тогда. Ибо Флорес уже просвещён. Он узнал, что Н-связь обеспечена зомбификацией, а узнав, не подумал от неё отказаться. Очень даже наоборот. После гибели Ближней шахты он послал свой излишек охраны отжимать у Эрнандеса шахту Лесную. Для чего это может ему пригодиться? Для того, чтобы дальше продолжить торговлю с Альянсом.

И продолжать зомбосвязь.

Важный момент. Очень важный, решительный. И для Флореса, и для команды Бенито. Важный тем, что ушли иллюзии. Мир их праху.

8

Ладно, про зомби узнали, виновных определили. Только знание нас уведёт в прошлое без надежды. Для надежды надо бы действовать, но для действия знания мало. Нужен порыв, нужен прорыв в грядущее. В этом прорыве ум должен стать иным, выполнить новую функцию.

Новую, да. Хоть, казалось бы, сходную. То диагноз, а то прогноз. Эти функции взаимосвязаны. А различны лишь тем, что на Эр-Мангали никакого прогноза невозможно без предсказания. Почему? Потому что провидчество – это единственная неложная форма связи на закрытой планете.

Все другие, стало быть ложные. Ибо путь их лежит через что? Через Н-антенну, творящую зомбаков. Через Галактический Альянс, её одобряющий. Через ксенокультуру лукавого Сида, что играет с Альянсом в космические поддавки, предлагая свои артефакты и способы зомбификации. Наконец, через волю демона Асмодея. Это он подчинил и Альянс, и культуру Сид. И настолько, чтоб обеспечить и карантин, и саму пандемию, и культурный обмен, зомбифицирующий колонистов планеты.

Кто есть зомби? Рабы построения жёстких условий Н-связи и продукт извращения действия артефактов Сида, Кина и Ро. Что есть Альянс? Алчный раб артефактов Сида. Что есть культура Сид? Поставщик артефактов, подчинивших Альянс. Кто, стало быть, Асмодей? Их господин.

А кому суждено миновать асмодеевы линии судеб? Одному лишь предсказанному герою. Или даже не сказанному, но зато предувиденному в неких особенных сновидениях, иногда даже собственных. Например, в вездеходе по пути в Джерихон.

9

А увиделось что? А увиделось вот что – в ярких картинах и оглушительных звуках, знаменующих вещие смыслы…

На картинке зомби-волна, да такая большая, что как будто накрыла собой всю колонию на планете, весь освоенный горняками континент на Эр-Мангали. Только где горняки? Больше нет. Не видать за толпой зомбаков. Ах, быть может, в одном из посёлков ещё остались. В Джерихоне, где запер ворота Бенито Родригес. Запер, наружу не выпустил, сохранил…

- Да какие они горняки?! – вдруг раскатисто громыхает голос Флореса по Н-связи, до предела усиленный множеством человеческих жертв. – В Джерихоне давно уже нет горняков! К Джерихону уже не вернётся Лесная шахта! Ты не понял, Бенито? Так Эрнандесу и передай!

А Родригес – безлично, куда-то в сторону:

- Все преступники будут осуждены! И не только лишь исполнители, но и заказчики! - Но в словах его всё-таки нет ни малейшей надежды на скорую кару для виноватых, потому-то заказчики зомби-волны так и лучастся самодовольством, замышляя всё новые переговоры с Альянсом по проклятой Н-связи. Твёрдо знают мерзавцы, что их не остановить. А ещё они видят, что ловкий Бенито блефует. И блефует неловко, поскольку совсем не силён.

От подобной неловкости впору расхохотаться. И звучит демонический хохот, гордо реет над Эр-Мангали. Это Флорес хохочет, усиленно деревенея и покрываясь ядом зелёных листьев. Прячась в тенистых ветвях его, мелко хихикает Рабен. Этот тоже как Флорес, этому тоже смешно.

Смех кудахчет, пищит и звенит отовсюду, ибо другие начальники, что не чета вышеназванным, тоже давятся хохотом – давятся все виноватые, кроме, разве, Мендосы, а последний лишь потому-то и не считается, что уже и покаран без посторонней помощи, зомбифицирован и заразителен – только в горе, не в юморе.

- Что за смех? – восклицает Бенито. – Что за дурацкий смех? – Но вопросы его риторические. Он прекрасно осознаёт, что смеются над ним, понимает причины и цели этого смеха.

Почему эта сволочь хохочет? Потому что смешон. А зачем? А затем, что опасен. Или был бы опасен – при условии, что уязвим древовидный начальник. Но условие это несбыточно, Флорес неуязвим. Древовидность ему помогает в межличностном поединке, весь охранный ресурс Бабилона – в межгрупповом. И вдобавок огромная, небывалая зомби-волна; через этакую не пробиться.

Не пробиться, но всё же Родригес не унывает. Он вполголоса говорит с Перейрой, в полный голос переговаривается с Эрнандесом. А с тобою он может на этот раз пообщаться и мысленно. Наяву-то он так не умеет, но ведь сон твой не наяву.

Отвечает Перейра Родригесу:

- Ну, попробовать было бы можно. Я такое люблю – справедливости поучить. Но до Рабена не доберёшься: он трусоват, осторожен. А до Флореса даже добраться себе дороже. Он, как-никак, нетипичный начальник, он - человек-дерево. Против подобных деревьев из всяческих типов оружия может сгодиться один огнемёт, но его, - вздыхает Перейра, - не применишь издалека, подпуская такого врага, огнемётчик рискует, да и где нынче вне Бабилона сыщешь нормальное топливо для огнемётов? – И Перейра кивает на свой нерабочий метатель огня. В полуразобранном виде он выглядит жалко, но пустая канистра нелепо потеряна где-то на Ближней щахте, а Х-блок от концерна «Цфат» Перейра отринул и зарёкся его применять по причине непредсказуемости эффекта.

Отвечает Эрнандес Родригесу:

- Да! Соберём ополчение в Джерихоне – это то, что нам нужно. Нашу Лесную шахту надо отбить! Пусть не думает Флорес, что нас, джерихонцев, можно было не спрашивать!.. - Но слова тормозятся какою-то новою мыслью. Джерихонский начальник с остервенением чешет вспотевшую шею под цветастым шарфом и внезапно меняет тему. – Но тебе-то, Бенито, тебе-то какая выгода? Ну, с того, что Лесная вернётся к нам в Джноихон?

- Флорес, как я уже говорил, виновен во множестве случаев массовой зомбификации…

И Эрнандес тогда:

- Ах, ну да, действительно… - Но запал его пропадает, а взор тускнеет. - Мы сегодня же, это… начнём уже всё начинать… - Бедный вертлявый Эрнандес извивается, будто ужом, на вопросы о сроках похода к Лесной обещает подумать, да вот думать, поди, не умеет, сразу теряется в противоречиях собственных мыслей. Ибо знает Эрнандес: ему не союзник Бенито, так как сам он ему не союзник.

Зря Родригес грозит кулаком из-за стен Джерихона в сторону текущего эпицентра зомби-волны. Зря убеждает Эрнандеса собирать ополчение. Дело даже не в том, что Эрнандес чересчур трусоват, чтоб идти воевать к Бабилону. Дело в том, что Эрнандес – он тоже глубинно готов подхохатывать Флоресу. Не совсем забесплатно, но за дешёвую мзду. Разве Бенито того не чует? – хочется молча выкрикнуть, и крик молчаливо звучит.

Всё-таки чует. Он знает людей много лучше тебя. И признаёт, отвернувшись от всех, по секрету, безмолвной речью:

- Верно, Кай. Я не очень-то искренен. Я не верю Эрнандесу, как и он не поверит мне. С ним союз – это видимость, чтобы выиграть время. Притворяться будем мы оба. Он попытается выдать себя за дорогого начальника (ведь дешёвого Рабен не купит). Я попытаюсь сохранить свою Службу. Чтоб обеспечить сохранность, ей надобна вера в себя в двух аспектах: в том, что мы выступаем за правду; в том, что сможем её добиться. К сожалению, этого больше не совместить. До сих пор получалось, но знаешь ли ты, почему? Мы не трогали Флореса, были к нему лояльны.

- А теперь он сам первый напал – разгромил нашу Службу?

- Да, нанёс превентивный удар. Но дело не в этом. Он и Рабен - заказчики большинства зомби-волн на планете. Нераскаянные заказчики – значит, будут и впредь продолжать. Наша служба, к несчастию для себя, эту истину установила. Что теперь остаётся – одно из двух: или вовлечься в борьбу, которая не по силам, или себя растворить в преступлении Флореса, принимая сторону сильного, хоть и неправого… Есть, конечно, и третий исход, проигрышней предыдущих: самому прикрыть свою Службу и распустить людей. Мол, осознали бесперспективность борьбы. Только кажется мне, в этот финт всё равно не поверит ни Флорес, ни Рабен. Станут людей по одному разыскивать и под пытками выяснять, что я такое задумал.