"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1168
Дальше, когда из вскрытого брюха полезли внутренности, стало ясно, что гадина здесь и останется. Ведь куда ей теперь такой? Но Бенито, однако же, отползал, не прерывая стрельбы: мало ли сколько в ней силы. Лишь расстреляв всю обойму, смог вполне убедиться: бестия совершает в агонии движения однообразные, по несложному стереотипу.
- Почему опять так воняет? – вдруг возмутился Рамирес. – Ну откуда взялась эта новая вонь!
Ясно, откуда. На сей раз из Собачины. В вони жила, сама воняла, а умирала – воняла ещё сильней. Очень по-человечески.
- Парни, похоже, Рамирес выживет, - медленно произнёс Бенито. Быстрее он и сказать не умел, да и кто бы быстрее услышал?
9
- К вездеходу, - сказал Бенито. Соображал он теперь пусть немножечко, но быстрее. Правда, притом изводил самого себя неспешностью мысли. – Эй, да бросьте свою пирамиду - понесли Рамиреса! Надо доставить в Свободный Содом, к врачу.
Правда, врачом там моральный урод доктор Хойл, но выбирать не приходится. До Гонсалеса в Новый Бабилон заживо не довезёшь.
- Кровью истечёт, - догадался Диас. – Множественные порезы. Надо здесь оказать первую помощь.
Они с Маданесом развернули походные аптечки, которые имели с собой, плеснули на раны чем-то кровоостанавливающим да заклеивающим порезы. Самые глубокие закрыли бинтом.
- Рёбра ещё поломаны, - определил Маданес.
Ну ещё бы их не сломать при таком-то полёте! В общем, на долю доктора Хойла много чего останется. Пусть поработает.
К вездеходу шли так: первым шёл Диас, освещая тропу фонариком, дальше Бенито с Маданесом по возможности плавно несли Рамиреса. Пока шли, Родригесу что-то казалось странным и неестественным.
Только что? Болтовня Маданеса о Собачине: мол, устроить бы в логове музей, а из самой набить чучело и поставить его у входа – но нет. Не то. Может, фонарик Диаса. Мог бы выключить, не стараться: уже светало.
Нет, другое. Диас прихватил пирамиду. Как это ему удалось?
Лишь у вездехода дошло и до Диаса, что он в одиночку тянет тот самый артефакт, который они с трудом отрывали от грунта вдвоём с Маданесом. И даже не «тянет» - несёт под мышкой, при том, что в свободной левой руке держит фонарь. Обернувшись, он ошалело присвистнул:
- Ты гляди, Маданес, что за чудо творится: пирамида сделалась ну совсем лёгенькой.
- Наверно, испортилась, - предположил Бенито.
- Или выключилась, - дал вариант и Маданес.
- Плохо мне, парни, - пожаловался Рамирес. – Ну её в пень, вашу пирамиду.
Раз Рамирес осознал, как ему плохо, это было, надо надеяться, хорошо.
10
- Не захотят нас видеть в Свободном Сдоме, - хмыкнул Маданес. – да и его не так уже захотят! – Он кивнул на Рамиреса, уложенного на пол салона между рядами кресел. – Мы с Диасом, и не онажды, выдворяли сюда содомитов – жёстко выдворяли, они надолго запомнят. А Рамирес их сучке что-то такое высказал. Нет, не примут.
Хорошо, что Диас в кабине разговора в салоне не слышал и уверенно вёл вездеход к Содому. Ни к чему колебания с раненым на руках.
- Ерунда, - ответил Бенито. – Я попрошу – и примут. Помощь окажут точно. Остальное – как повезёт.
- В чём повезёт?
- В разговоре с Бастиндой. Вы, как я понял, не зря прихватили ксеноштуковину. Всё же надеетесь как-то сменять на молот.
- Прихватили для Бабилона, на всякий случай. Показать профессуре – Беку, Шлику да Блюменбергу. Пусть оценят, определят стоимость.
- Определят, - Бенито кивнул, - да штуковина-то бракованная. Не уберегли. Когда кровь попадает на артефакт, это первый из признаков брака.
- Ой, да ну?
- Верно говорю. Расспроси Бека, Шлика и Блюменберга. За такую много не выручишь. Лишь одна надежда: впарить тому, кто не шарит.
- Что, Бастинде?
- Повезёт, так и ей. Дама ушлая, но откуда ей знать, сколько весить должна пирамидка?
- Ну, пожалуй. Хоть я не возьму в толк, для чего ей так много весить…
- Так зависит от назначения артефакта. Которого мы не знаем.
То же самое произнёс, что Маданес, но насколько умнее сказано!
11
На сей раз в Свободный Содом Бенито Родригес въехал отчасти героем, отчасти просителем за Рамиреса – неопределённый такой, многозначный статус.
Спрыгнув из салона вездехода на площади у ворот, первым делом Бенито попросил позвать доктора Хойла. Пояснил малой утренней толпе скучающих любителей происшествий:
- У нас раненый.
- А что с ним? – спросил кто-то из зевак.
- Адская Собачина закогтила.
- И не насмерть? – удивился тот из либертинов, который пошёл позвать доктора. Двигался медленно, демонстративно виляя задом. Точно ли дойдёт до врача, это ещё вопрос. Будем думать, что постарается.
Провожая досадливым взглядом эту задницу в двух тесно связанных смыслах, Бенито с печальной иронией напомнил себе самому, что у него в Свободном Содоме завербована целая музыкальная группа, а послать за доктором некого. Да и новости здесь, у ворот, все кому не лень, собирают, лишь от Родригеса нет никого. Раз тут нету его шпионов, осталось признать, дело, наверное, в нём самом. Чисто вести от содомитов неинтересны, навевают одну тоску…
Нет уж, решил Бенито, пора мне исправиться. Удивлю-ка ребят из «Оу Дивиляй», попрошу, так сказать, отработать вербовку. Ежедневно кому-нибудь подежурить на площади у ворот, потолкаться среди распространителей новостей – и Родригесу польза, и музыкантам лучшее понимание здешней аудитории…
- Странно мне, что Собачина его не догрызла. Всегда догрызает.
Судя по тону, это сказал человек компетентный. Обернувшись, Бенито узнал одного из людей, опрошенных вечером по пропаже Квентина. Тот рассказывал о локации, о повадках. Что-то про «днём она спит, ночью охотится».
- Надорвалась Собачина, - с озабоченным видом сказал Бенито. – Не смогла прожевать.
- Её кто-то – того, успокоил? – Бенито кивнул. – И кто же счастливчик?
- Я.
Зашептались. От Бенито здесь ждали многое, но не это.
Вы не знали ещё, как я крут?
Снова вопрос по тому же поводу:
- Бенито, это не шутка? Кто-то сумел убить Адскую Собачину?
Да. Слом шаблона. Собачину должен убить великий герой, образец мужества для женоподобных геев. Не говорливый латинос. Ни в коем случае. Не начальник-посмешище самой смешной бабилонской службы.
- Ну а то! Я ужасно крут. Вы об этом, конечно, догадывались.
Подмывало ещё и не так отшутиться. А перед тем – не признаться, что Собачья Вонючина и впрямь мертва. Но не время, чувствовал он, скрывать успехи. Ни свои, ни многострадальной службы. Хоть какая служба секретная, а в момент на себя наезда всё равно должна обозначиться наяву.
- Нет, Бенито, а если серьёзно? Кто завалил Собачину – двое шкафов от Рабена?
- Те шкафы отработали декорацией. А Рамирес приманкой.
Но больно вопросы пошли утомительно однообразные. Бенито покинул площадных скептиков, залез в вездеход. Там Маданес и Диас как раз обсуждали вопрос пирамиды – да, тот самый, возникший с его подачи. Что же делать с порченной вещью? Предложить её, может, Бастинде вместо коллекционного молота? Так решили, что недурно бы попытаться – и о том известили Бенито.
- Хорошо, - согласился он, - я пожалуй, что попытаюсь.
Ну а сам подумал, что сперва хорошенько прикинет, а тогда и решит за Мэри Бастинду Сью, отдавать ли ей молот. Если да, то пойдёт и попросит молот у Сони. Но неплохо для этого «да» понимать, чем ценна пирамидка. Да куда уж понять самому! Нужные знания и талант есть у Кая Гильденстерна, да его-то в Свободном Содоме и след простыл. А примчать в Новый Джерихон, чтобы там его перехватитть, всё мешают дела: то вербовка группы, то поиск браслета Квентина, то бой с Адской Собачиной. Очень важные, очень ситуативные.