"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1117

- Соболезную, - Гаррис вздохнул сокрушённо.

Он имеет в виду, что всё уже плохо? Вот жук… А ведь что вещал Питу Бойтано и Чесу Хардерну! Не при власти Клинтвуда, а когда-то.

Ледорубы-кирки да череп хрусь! А ещё братец-Флорес в борделе у алтаря с ломиком. Вот репертуар у провидца… Будто тем других не бывает. И ведь слушают, хоть, казалось бы, сколько можно?..

- А чего всё Гаррис? – Лопес насупился. – Мне вот тоже охота рассказать. И тема имеется…

- Ой, да брось! О чём ты тут нам расскажешь?

- Про свою лопату…

- Нет, приятель, лопату лучше засунь себе… скажем, под подушку.

- Под подушку? Не, ты чего… Так она же грязная!

- Видишь: грязная. А ты свою грязную лопату хочешь ввести в рассказ.

- Что не так? Будет интересный рассказ. Про лопату…

- Видишь ли, Лопес, рассказывать истории – дело непростое. В нём, понимаешь ли, важна, так сказать, драматургия.

- А это что за штуковина?

- Ну смотри. Если в начале истории ты подвесил лопату, то к финалу, крути – не крути, лопата должна выстрелить.

- Выстрелить? Тю. Так моя не стреляет.

- Ну вот видишь! А если не выстрелит, будет неинтересно.

- Не, ну у меня интересно. Ведь лопата с историей. А что стрелять не будет, так она же не бластер. Это лопата. Моя.

Повествование о лопате Лопес заводит издали. Начинает не с этой своей лопаты, а с других. Другие были казёнными. Всем, кто спускался в рудник, выдавали такие. Или нет, не всем. Только шахтёрам. Кирка, да лопата, да небольшой ломик – традиционный набор Ближней шахты. Его выдают рудокопам в кладовой перед началом смены. После смены туда же надо всё это вернуть, иначе наверх не выпустят. С инструментами строго – даже последние уголовники из флоресовой смены получают их и сдают.

Ну а Лопес… Лопес был зол, точно тысяча уголовников. Кто-то из бывших охотников сразу смирился с новой шахтёрской судьбой. Он же – нет. Он руду добывал с сильным остервенением. Лом да кирка как-то ещё выдерживали, а лопаты ломались от грубого обращения.

«Ты гляди, опять треснула!» - говорил он тогда товарищам, приглашая разделить с ним удивление и мстительную радость. А товарищи лопат почему-то не ломали. Ни одной. Слабосильными были, наверное. Или, скорей, аккуратными. Между прочим, и Лопесу предлагали больше лопат не ломать, ну а он и послушал бы, но засада в том, что ломались они нечаянно.

Так сдавал он в кладовую эти ошмётки лопат, но как-то раз новой лопаты ему не выдали. Оказалось, ему всё считали, и он выбрал лимит лопат лет на десять вперёд. И не только лишь на себя.

Это что же, работать только киркой да ломом? Горную породу, положим, расколешь, но чем же её отгружать на тачку? Лопес поколупался, как мог, сел у тачки и заскучал. Догадался потом лопату спросить у товарищей. Отказали: «Ещё сломаешь!» Ну а он бы не стал ломать. Просто так получается. Ну а те: «Вот-вот! Иди знай, что опять получится». Не, ну ясно, что сам виноват.

«Загорать» у тачки к концу смены ему надоело. Нет, конечно, есть прелесть и в том, чтобы не работать. Есть ведь смена другая, в которой полно уголовников, так они не желают вкалывать, ну а с ними рядом сидеть примостился и Флорес. Но ведь там – дело другое. За ворьё ведь ишачит вся остальная смена. И согласна делиться, чтобы не сильно били.

Да к тому же смена та вхожа в Особую штольню. Там и добывают-то не руду, а ценные артефакты. Ценные настолько, что всех прокормят, и ворьё, и тех, кто их вырыл. Там не зря кругом учёные ходят-ползают, всякую штуковину изучают, просят показать. И она и так-то стоит немало, а когда у них в руках заработает – жди нехилой премии. С того и живут.

Ну а здесь-то, у Лопеса, совершенно иной дух смены. И на шею никто ни к кому, и зарплата с одной лишь выработки. Всё, что выкопал сам – твоё. Честно считают. Это что же ему, бездельничать, а потом ещё голодать? Ну, или у товарищей съестным одалживаться… Несолидно как-то.

- Ты узнай, - посоветовал Бенито, - может, где-нибудь в посёлке продают лопаты? Или те, разбитые можно ещё починить…

- Жалко за свои деньги, - признался Лопес. – Ну, а те, в кладовой, они сами уже починили. Просто мне больше не дают.

- Ну, раз жалко, другое дело. Только так больше потеряешь, - предупредил Родригес. – Я бы на твоём месте всё же поискал, приценился. И полумал, как быстро лопата себя окупит.

Лопес настолько любил историю про свою лопату, что любой её эпизод расширял до размеров главы романа. Так, он добрую главу размышлял над советом Бенито, после бестолково ходил по посёлку в поисках хозяйственной лавки. Таковая нашлась, но лопаты там вовсе не было. Просто никто подумать не мог, что найдётся на неё покупатель. Но зато в той лавке ему подсказали посёлок, где лопаты, причём не задорого, должны лежать. Рядом с фермами, где до внедренья шкафов Оломэ было развито земледелие. Ну конечно же: где земледелие, там и лопата. Ну а где оно было, да сплыло, там лопат завались, да причём по бросовым ценам.

Лопес поехал в то место. На дорогу-то денег не было, но его по дружбе подвёз Олаф. Всё равно мимо ехал, отчего не помочь. И как Лопес нашёл нужную лавку, то попал в королевство лопат. Самых разных, на всякий вкус.

- Вам для шахты? – спросил продавец. – Значит, нужна совковая.

- Нет уж, - Лопес прикинул её в руке. – Это точно такая, как там, в кладовой. Очень хлипкая. Как нагрузишь горной породой, поломается только так. А недогружать – тоже не выход. Я забуду, да перегружу, а она – крак! Лучше уж возьму вон ту, штыковую. Она меньше, чем та, можно смело копать: больше нужного и не поместится.

- Эту обычно берут для сельхозработ. Но и вам сгодится…

Ну конечно сгодится! Главное, не перепутаешь. И в кладовой инвентаря не скажут, что это лопата не Лопеса!

А вопрос об опасной связи с Мэри Бастиндой Сью у счастливца Флореса решился вдруг сам собой. Дама перестала его посещать. Ага. Видимо, наигралась. Ну и к лучшему. Всё-таки, общаться с обычными шлюхами Флоресу улыбалось больше. Главное, никто не в претензии. Всё по делу. Шлюхи отрабатывают сеанс, Флорес исполняет ритуал оплодотворения. Может не особо стараться каждая из сторон, остальная тоже не будет на это жаловаться.

Нет, к нему какие вопросы? У новых друзей-уголовников – никаких. Он ведь ходит в бордель и там честно старается. У красотки Бастинды – тоже ведь никаких, потому как сама соскочила. А уж Клинтвуд, приятель, ты извини, пожалуйста: твоего справедливого гнева я не дождался вовремя!

Правда, Грэди сказал (он здешний ас сутенёрства), что красотка его перестала встречать не по-своей воле. Будто Клинтвуд устроил ей сцену. То плевал с безразличием, а тут обида взыграла. Запретил в бордели ходить, охранника к ней приставил. Но и то хорошо: разобрался в кругу семьи. Флореса не стал вмешивать на этом этапе.

- Но не думай, что всё обошлось, - предупредил Грэди, - Клинтвуд злопамятный. Он запомнит, что ты наставил ему рога, и за каждый рог отыграется. Просто пока усыпляет бдительность, понял?

- Да плевать…

Не наплюёшь – жить не сможешь от тревожных переживаний по поводу мести засранцев.

- И у меня напоследок сюприз: есть добрая новость от Мэри Сью. – Грэди взглянул искоса, Флорес не вдохновился. – Что, интереса нет? Новость-то не бесплатная…

- Ладно, оставь себе, - разрешил Флорес.

- Нет, так не пойдёт, - фыркнул Грэди. – Мне не нужно, а спрашивать будут, чего не сказал. Лучше отдам бесплатно. Значит, так: по борделям Клинтвудша шляться больше не может. А на шахту с экскурсией – вроде, есть вариант. В общем, может сыскать по месту работы. Собственно, всё.

В шахты никто не ходил со своей лопатой. Лопес первый. И, зная, что могут потом не понять, обратил внимание - для начала охраны на входе, а потом и кладовщика. Его выслушали, убедились: принёс лопату. Ну и что: принёс, и принёс. Раз нужна ему, пусть работает.