"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1067

Но Гринчестер сказал:

- Вы на всякий случай проверьте. Может, я чего путаю. Может, действительно там, на ферме, и сейчас неспокойно.

- Может, всё же со мной скатаетесь?

- Нет! – голос Гринчестера был резок. – Исключено. О таких инспекциях надо со мной заранее договариваться, а не ставить вдруг перед фактом. У меня, как-никак, есть свои занятия… Да и, скажу по секрету, в гробу я видал и Мейнарда, и ферму его дурацкую.

- Отчего так?

- Ко мне не прислушались. Я написал отчёт на полста страниц, который никто не читал. Я обосновал необходимость оставить земли по берегу Грязной реки в пользу популяции хвандехваров, которым иначе при данных особенностях рельефа просто некуда было деться. Да и Мейнард имел возможность расширять свои сельхозугодья в другую сторону. И себя бы обезопасил, и дело развил, и сберёг ценные ксеновиды. Я и вслух убеждал и Мейнарда, и его поселковую крышу. Я был прав, но кто же ко мне прислушался? Победила та точка зрения, что потревоженные популяции надо попросту варварски истребить. Что и было реализовано, несмотря на мои протесты.

- Это да, - согласился и Брандт. – Аргумент, это самое, веский.

И поехал. Благо, до фермы Мейнарда было не так уж и далеко. Вот зачем поехал, иди пойми. Потолковать с хозяином фермы? Осмотреть туалет в чистом поле? В общем да, что-то вроде того.

Оживить в памяти всё, что оживить ещё можно.

Иль замочить при случае какую-нить жуткую тварь?

Толстый Мейнард, хозяин фермы, встретил Брандта неласково. Почему, мол, да с какой стати? Брандт – он сперва протупил, представился просто водителем. А с какой же стати водитель один поедет, чтобы узнать, всё ли спокойно на ферме? Коль с Гринчестером – ещё бы куда ни шло. Всё же учёный, что-то про тварей знает.

- Всё у нас здесь спокойно, - проворчал Мейнард. – Никаких инцидентов с тех самых пор. Всех рептилий вывели здесь под корень. Потому и опасности никакой. Это в любом деле так: один раз вложишься, а тогда уж гребёшь лопатой чистую прибыль.

- Классно, - похвалил Брандт. – Но уж коль я приехал, хотел бы взглянуть на то самое поле. Это ж я, может помните, тот самый охранник, который в туалете у вас загорал десять говённых суток.

- Эк тебя пронесло, - заржал Мейнард, - ну да, помню. Тебя Брандтом зовут, если не ошибаюсь. Ладно, раз ты такой герой, разрешаю осмотреть поле. И в сортир сходить можешь бесплатно. За былые заслуги, хе-хе-хе-хе!

От центральной усадбы – трёхэтажного свидетельства зажиточности фермера – вездеход Брандта помчался в сторону Грязной реки, еле заметной на горизонте. Мимо пробегали поля, в полях гнули спины люди. Много людей, нифига себе Мейнард поднялся! Не на всякой из крупных шахт столько работников.

Дальнее свежевспаханное поле с одиноким туалетом. Кажется, Брандт, едва лишь завидев его, должен был сразу его узнать. Хлопнуть себя по лбу и типа прозреть.

Ага! Никакого воспоминания. Может быть, поле не то? Или туалет на нём поменяли, модернизировали?

Брандт, потягиваясь, вышел вон из кабины. Огляделся вокруг. Ну конечно же, неминуемо что-то напутал. Ведь Гринчестер как говорил: туалет на краю поля. А здесь он едва ли не в центре.

Но по виду строенье похоже. Дощатое, хлипкое. Непонятно одно. Ну зачем было грозным рептилиям сторожить снаружи? Что за блажь привела к десятидневной осаде вместо короткого штурма? Глупость рептилий иль чья-нибудь злая шутка? Скажем, судьбы…

Чтобы выполнить в полном объёме разрешение Мейнарда, Брандт забрался в строение. Надо же! Там ведь было не развернуться. И в таком положении – стоя – провести десять дней? Тю, ну Брандту прямая дорога в древние книги рекордов. Это ж гроб! Не из самых удобных. Потому что, зараза такая, стоит вертикально.

Брандт прикола ради захлопнул за собой дверь и почувствовал: что-то вдруг изменилось. Память ожила? Да хрен её знает. Если ожила, то только лишь на эмоции. Никакого воспоминания, как он прятался здесь от тварей. Но зато – резкое чувство тревоги, пронизавшее мир здесь и сейчас.

Это было бы даже смешно, если бы хоть позволяло расслабиться. Даже пальцы сковало на задвижке дощатой двери… Да, смешно – для кого-то другого. Для людишек Мейнарда, которые явятся его вызволить, обнаружив брошенный вездеход.

Нехилым усилием воли Брандт напряг нужные группы мышц, чтобы открыть задвижку и толкнуть дверь наружу. И что же? Встретился с немигающим взглядом рептилии. На него в трёх опасных метрах злобно пялился плоскопуз.

Хлопнул дверью в жестокой панике. Бластер где?

Ой, да какой теперь бластер… Он ведь уже не охранник, а простому водителю не положено.

Во попал! Но… Откуда взялась рептилия? Не дожидалась же год напролёт лично его? Может, попросту примерещилась…

Выглянуть Брандт решился через час, не ранее. Нет, рептилия не пропала, приумножилась лишь числом. Их теперь загорало под дверью минимум пятеро. Если пытаться пойти на прорыв к вездеходу… Нет, не прорвёшься. Отгрызут обе нижних конечности, потеряешь устойчивость, упадёшь – тут-то тебе и крышка.

Что же делать? Немедленно успокоиться. Взять себя в неслабые руки. А потом прогнать идиотские лживые глюки, выйти из уборной с гордо поднятой головой на могучей уверенной шее.

Только доказать плоскопузам, что их в самом деле нет, оказалось задачей нелёгкой. Не поверить своим глазам? Так теперь плоскопузы покрывали поверхность поля плотным изумрудным ковром. Типа дружных всходов на свежевспаханной чёрной основе.

Это всё? Это теперь конец? Что ж поделать с глупой своей придурью, коль зовёт наступать много раз на всё те же грабли?

Перепуганный Брандт промаялся на том поле несметное время. Он надеялся пересидеть осаду, но надежда себя не оправдывала. С каждым взглядом из туалета обстановка была лишь хуже. От подножия одинокой дощатой башни и до самого горизонта плоскопузы и покрывали широкими спинами весь простор. При любой из попыток выглядывать все передние скалили зубы, ну а задние приподымали торс, чтоб вернее его увидеть.

Мир снаружи воплотил самый жуткий кошмар, а внутри – ну а что находилось внутри, как не полная катастрофа?

Так стемнело. Ну точно, первый в десятке дней обещает скоро закончиться. Что же дальше? Пойдёт ли Брандт на новый рекорд, переждёт ли всех пресмыкающихся? А детей, а внуков, что вылупятся в осаде в отложенных здесь же из мерзких клоак кожистых яйцах?

День прошёл, ночь прошла, и утром Брандт вдруг решился. Обругав себя жалким дебилом, распахнул дощатую дверь и понёсся вперёд, к вездеходу, прямо по плоскопузьим спинам. Ему приходилось подскакивать высоко, будто на батуте. Под ногами в остервенении клацали челюсти. Вот сейчас он оступится, оскользнётся, и бег его прекратят… Но он мчался быстрее, кусали его с запозданием.

Вот и вездеход. Забрался, задраил дверцу. Море из плоских рептилий штормило вокруг, шквалистые броски лупили в стекло, качали кабину.

С наслаждением развернувшись поверх тел осаждавших тварей, Брандт погнал вездеход напрямик по полям в направлении, где он помнил усадьбу Мейнарда. Утро было не ранним, но в поле никто не работал. Только изредка попадались кучи тряпья, и ему не хотелось всматриваться, что там за кучи.

Между кучами вяло слонялись одинокие тени хвандехваров. Они выглядели сытыми и довольными, будто кто-нибудь сердобольный их недавно пришёл накормил.

Что же Мейнард бросил своих? Так перепугался, что заперся в усадебном здании, а работники на полях пускай подыхают? Но добравшись к усадьбе, Брандт удивлённо понял: не заперто. Кажется, Мейнарда и его охрану рептилии застали врасплох. Это ведь их тупорылые морды нет-нет, да и выглядывают из разбитых окон на всех трёх этажах.

А ведь вчера ещё всё было так спокойно. И толстяк, завидя его вездеход и узнав о причине прибытия, шутил хоть и плоско, но весело. И ничто не предвещало сегодняшней картины погрома.