"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 1060

Глядь: сидит саблезуб, а рядом с ним и толстобрюх примостился. Как бы специально только затем, чтобы подтвердить человеку некую завиральную версию. Сидят и сидят, и никто никого не ест. Один отдыхает на дороге к самопожертвованию, другой – на дороге к мести и сытному ужину, но всё то сбудется лишь потом. А пока есть время для безмятежности. Видя такую идиллию, Флорес ненадолго задумался и сел третьим. Те не забеспокоились, даже подвинулись. Верно, здешнее зверьё привыкло уже уступать.

Уступать, а после отчаянно мстить человеку - вот их стратегия. Где в ней тот простенький дарвинизм, о котором врал Скиннер? В чём выгода саблезуба, в чём толстобрюха? Прямой выгоды нет. Их симбиоз не рассчитан на выживание – чересчур велика цена людоедства. Но они платят. Ибо человек для саблезуба не просто лакомство. Это угроза его планете. Как эпидемия, как пожар, как всемирный потоп.

Да, вот в чём вся соль. Среда обитания саблезубов и толстобрюхов давно перенапряжена – и далеко не охотниками. Горнорудная планета, будь она трижды неладна. Биоценозы дестабилизированы, ксеновиды ведут себя неадаптивно. Вступая в коалицию против человека, они готовы погибать пачками, чтобы истребить хоть кого-то из людей-колонистов - из врагов, опознанных ими.

К счастью для Флореса, он человек неопознанный. Ну, хоть одному повезло превратиться в мирное дерево и не отсвечивать в этой бойне. Ха! У такого мирного дерева неплохие шансы в здешней борьбе за существование!

Едва забрезжило утро, бородавчатый толстобрюх первым встряхнулся и побежал к ручью, дробно стуча копытцами. Немного выждав, саблезуб неслышно направился следом. Третьим подхватился и Флорес. Ему тоже не след засиживаться. Пора уж воскреснуть.

Вскоре впереди забрезжил ручей. Сейчас утро, напомнил себе Флорес, самое время для начала охоты парней, распорошенных по квадратам. Это значит… Думалось по-растительному медленно, в фауне всё быстрее происходило. Далеко впереди из-за ствола дуба выглянул незнакомый парень. (Ну да, разумеется, Скиннер уже просадил всех своих охотников, и ему завезли новых!). Парень тупо целился в толстобрюха и не замечал саблезубой твари. (Флорес и сам её перестал замечать, когда та при виде охотника шастнула в заросли). Теперь, по сценарию прошлых дней, парень грохнет своего бородавочника и подставится под клыки. (Надо бы сценарий поломать…).

Сценарий не поломался. Прежде чем медлительное растение крикнуло: «Прекрати-ка целиться, да карабкайся на дуб!», громыхнул выстрел. Толстопузая свинка пискнула и откинулась. Вслед за тем быстрая, но тяжёлая тень из кустов вспрыгнула на спину её победителю. Хана обеим приманкам, отстранённо подумал Флорес. Ладно, раз нарушить сценарий не удалось, время уйти с тропы и подождать Скиннера.

Скиннер долго не появлялся, даром что саблезубая тварь грызла парня медленно, никуда не спеша. Она не заглатывала его тело, как ребятам рассказывал шеф, а употребляла по мелким частям, напоминая больше не гроб, а другое устройство для утилизации – шредер. Ну да какое ни есть, тоже захоронение. Точно такое и Флореса бы ждало, когда б не завис он между мирами.

Только когда злобный хищник наелся и отяжелел, на сцену в развалочку выступил человек с бластером. Скиннер аккуратно продырявил саблезубому черепушку и, обернувшись к чаще, приветливо сообщил:

– Опасность миновала. Флорес, выходи, я тебя видел!

Ага, миновала – стоит, по-хозяйски расставив ноги, с вот-такенным бластером! Запросто выстрелит на слух. Стараясь не шуметь, Флорес поднял ружьё. Ха! Но как же беззвучно взвести затвор? Об этом растение не подумало.

Подтверждая худшие мысли, шеф охотников начал красться. С ухватками саблезуба, но несколько неуклюже, нырнул в чащу. Он не в курсе: Флорес в родном своём мире никогда не ловил зверей. А вот карательные отряды приходилось валить пачками.

Человек крадётся иначе, чем зверь. По уму крадётся. Ум ему красться мешает – по уму его просто вычислить. Может, в чьём-то опыте и иначе, зато Флоресу всегда помогало. Вычислив, откуда разумней всего Скиннеру подойти, он спокойно ждал в тишине под клёном, ухватив ружьё на манер дубины для стремительной рукопашной.

Вот и дуло бластера. Что, так быстро? Бластер – это Скиннер. Пора начинать. Один удар по руке с оружием, а дальше по жизненно надобной голове – раз восемнадцать для верности. И вуаля – победа в сложнейшем раунде борьбы за существование – внутри- и межвидовой. Трофеи? Почти не заляпанный кровью бластер.

Да, Скиннеру не дали сказать последнее слово – а он был большим любителем почесать языком. Ни проклятий, ни признаний навзрыд с упёршимся в горло дулом – всего этого тупо не было. Что поделаешь, борьба за существование в этом лесу происходит в основном невербально. Кто не успел извлечь мудрости – это его проблемы. Флорес свою извлёк, и ему достаточно.

Выйдя к охотничьей базе, Флорес застал там четверых незнакомых юнцов. Юнцы свежевали свежедобитые туши, чтобы загрузить ими холодильник, за которым вечером придёт вездеход.

– Меня прислали замещать Скиннера, – сказал в настороженные лица.

Ему не очень поверили, но он показал им бластер, и ему поверили очень.

– Там в пятнадцатом квадрате лежат две туши, – сказал, будто между прочим. – Мне тащить их сюда было лениво, но вы, ребята, сбегайте-ка.

Те подорвались, всё донесли. Может, и тело Скиннера видели, но ничего не сказали. Или не видели: Флорес его немножечко отволок. Положил на звериной тропе: может, хоть падальщики склюют. Славные будут похороны.

Что было дальше? Однообразное восхождение. Новые статусы нарастали на Флоресе, как годичные кольца.

Начальник над всеми охотничьими базами в тихую версию гибели Скиннера не поверил, и это было его ошибкой. Наезжал к подозрительному участку, где в одночасье перестали гибнуть охотники, но и охотничий улов стал гораздо скромнее. Пару раз попытался заменить Флореса, в конце концов Флорес заменил его самого. Ничего личного: мы погружены в фауну, в фауне свирепствует борьба за существование, нам ли противиться её совершенным правилам игры?

Сделавшись начальником над всеми охотниками, Флорес затеял объехать все охотничьи базы, и здесь впервые что-то его удивило. Товарищи по катеру, совершившему на планете вынужденную посадку, все те, о которых он и думать забыл – оказалось, все выжили. А прошло-то уже месяца два с половиной! Мало того: собрались на одной, самой крупной охотничьей базе, и там, в безмятежном сотрудничестве и без потерь, заготавливают столько же дичи, сколько положено.

Что, и Гонсалес выходил раненого? Да, и Гонсалес. И раненый тоже в строю, только чуток охромел, но это не делает его слабым звеном в охотничьем коллективе. И все живы, и веселы, и гаррисовы проповеди внимательно слушают, и с благостной музыкой в сердце по-прежнему ждут мессию.

Трудно в такое поверить, учитывая собственный опыт, но, похоже, не на всякой охотничьей базе начальники были скиннерами.

– Договорились, – пояснил Родригес, новый лидер беглецов с «Антареса».

– Со всеми договорились?

– Да, со всеми.

Нет, так не бывает. Договариваться – это и Флорес умеет. Кто, как не он, ограничил скиннерическую борьбу насмерть договором по-человечески (мол, я тебя не трону, покуда сам не полезешь). Но такое отнюдь не на все случаи. Чьи-то амбиции непременно прорвут хлипкую ткань договора. Точечных поединков не избежать.

Родригес сумел? Что ж, он тот ещё манипулятор. Без остатка перевёл борьбу за существование в плоскость словесных переговоров, чем всякого наивного скиннера тут же в одночасье заболтал и надул. Или, что тоже возможно, противопоставил какой-нибудь новый принцип.

– Сотрудничество, – пояснил Родригес, кажется, не шутя. Но «сотрудничество» – только слово. Что же за ним стоит?

– Ради чего? Только чтоб тупо выжить?

Чересчур трудоёмко. К тому же, чтобы сравняться в успехах с Родригесом, надобно быть краснобаем, а флоресов язык ленивее кулаков.

– Есть и другие цели, – Родригес кивнул на мистика Гарриса. Тот, полузакрыв глаза, медитировал, наблюдая счастливые миры по ту сторону.