Системный фермер. Тетралогия (СИ), стр. 200

– Врать не стану, в данный момент мне платить нечем, – ответил я. – Жду вот, когда новая культура взойдёт. А с урожая рассчитаюсь за всё разом. Вы просто запомните, что на фронтире у вашей компании есть потенциальный второй покупатель. На всякий случай.

– Запомню, – усмехнулся Бауэр, и по этой усмешке было видно, что всерьёз он мои слова не принял.

Большую часть пути мы провели молча. У поворота к моему участку он остановил лошадь.

– Ну, бывайте, Мейер. Рад был с вами встретиться! – заявил он. – Даст дорога, свидимся ещё.

– Свидимся, – я спрыгнул с телеги.

Бауэр хохотнул, тряхнул вожжами и укатил в сторону Острога‑на‑Выселках. А я зашагал в сторону дома. За эту ночную прогулку я узнал много ценного, что пригодится мне в недалёком будущем.

Первое, в северных провинциях есть железо. Второе, через неделю‑другую у торговой компании «Бауэр и сыновья» появится очень большая проблема, решить которую могу я. Взаимовыгодное стечение обстоятельств!

Утро началось с обхода.

У сруба стучали топоры, у моего дома появились стены. Иржи ковылял вдоль них, простукивал брёвна костылём и покрикивал на плотников, не проконопативших пазы мхом. Летом мох держит прохладу, зимой – тепло.

– К концу недели закончим, – доложил военный инженер мне вместо приветствия. – Крышу дранкой покроем, я уже плотникам указание дал. Считай, Войцех, через семь дней будешь спать в настоящем доме.

– Скорей бы, – искренне сказал я.

У котлов руководила его жена Ванда, и по её лицу я сразу понял, что с провизией нынче беды не будет.

– Рыбаки молодцы! Каждое утро приносят, – она кивнула на корыто, где серебрилась свежая рыба. – Утром четыре ведра принесли, к вечеру ещё обещали. Наловчились, мужики, у того озера. Я половину в уху пускаю, половину жарю, выходит примерно по рыбёшке на каждого человека к каше. Конечно, не говяжий окорок, господин Мейер, но до первого урожая дотянем, помяните моё слово.

– Я тоже так думаю, – согласился я. Впервые за неделю еда перестала быть самой неприятной строчкой в моих подсчётах.

А после обхода я пошёл к двадцати соткам, засеянным мучником. За ночь ничего не изменилось. Хотя на торфе, пропитанном живкой, могли бы уже и первые росточки показаться.

Взор Фермера же показывал мне совсем другую картину. В торфяных лунках растение активно росло. Крепкие оболочки размякли и полопались, белые корешки вгрызлись в торф и вытягивали из него живку. Ростки уже собрались в зелёные пружинки и ждали своего часа, чтобы пробить последний слой торфа и выйти к солнечному свету.

/Культура «мучник». Всхожесть: 91% заложенных семян./

/Стадия: активное прорастание. Выход ростков ожидается в ближайшие сутки./

/Темп развития: значительно выше расчётного. Причина: высокое содержание живки в субстрате./

/Прогноз плодоношения: первые коробочки через семь‑девять дней./

Семь дней. Обычному злаку от всходов до колоса нужно почти две недели, если выращивать на торфяном удобрении с болот Бреннера.

А это семечко размером с песчинку обещало мне выдать коробочки с готовой мукой через неделю. Торф Бреннера значительно ускорял рост, живка из него попадала в мучник сплошным потоком.

На миг кольнуло сожаление, что нельзя подстегнуть рост ещё и изумрудным катализатором. А потом я поглядел на цифру всхожести. Девяносто один из ста, и ни капли имперской отравы, на одном болотном торфе. Куда ещё ускорять?

Дом будет готов через неделю, мучник начнёт плодоносить к тому же сроку, и, скорее всего, Отто Бауэр привезёт инструменты. Все назревающие проблемы постепенно решались.

Зря я, конечно, так подумал. Сглазил.

– Господин Мейер! – от ворот бежал Стась, размахивая руками. – Там к вам пришли! Чужие!

Чужих было двое, и стояли они у ворот так, как стоят люди, привыкшие, что их пускают всюду. Женщина лет сорока, сухая, собранная, с волосами, стянутыми в тугой узел, и рослый мужик с плечами молотобойца. Одеты оба были одинаково и странно для здешних мест. Плотные серые куртки со множеством карманов, крепкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Не мундир, но и не гражданская одежда. Так одеваются люди какой‑нибудь имперской службы, вроде Земельного бюро. Только у тех форма другая.

Военные? Но что военным делать вдали от боевых действий? Мы же на фронтире!

Хотя… Сотня переселенцев, у каждого своё прошлое, а, может быть, среди них дезертир или беглый, и пришли по его душу? Только выправка у этих двоих была не солдатская. Служивый человек стоит столбом, а эти вертели головами. С таким интересом, как оглядывают на ярмарке заморскую диковину.

– Господин Мейер? – женщина шагнула навстречу первой. – Войцех Мейер, землевладелец?

– Всё верно, – заявил я. – С кем имею честь говорить?

– Магистр Хельга Крамер, Имперское общество естествознания, – она отвернула ворот куртки, и на подкладке блеснул жетон, а следом она раскрыла передо мной книжицу в кожаном переплёте, с гербовой печатью и её именем. – Мой коллега, магистр Дорн. Мы исследователи, господин Мейер.

Я глядел на гербовую книжицу, а в голове у меня со щелчком встало на место словосочетание с мешков из имперских лавок. Разработано Имперским обществом естествознания. Та самая контора, что подарила империи изумрудный катализатор. Изобрели удобрение, которое досуха вытянуло жизненную эссенцию из центральных провинций.

Из‑за них недавно было столько проблем. Вернер же из‑за творений людей из этой организации чуть не погубил наш округ. Я посмотрел на них исподлобья. Они же стояли у моих ворот и вежливо мне улыбались. Явно что‑то от меня хотят.

И что же им понадобилось на моём участке?

– Чем обязан визиту светлых умов империи? – с едва заметной долей сарказма поинтересовался я.

– О, разговор у нас к вам небольшой, но, смеем надеяться, взаимно приятный, – магистр Крамер улыбнулась шире. – Видите ли, господин Мейер, по фронтиру ходят прелюбопытные слухи. Говорят, на вашем участке обитает живкорой. Крупная взрослая особь, притом, если слухи не врут, особь ручная.

Вот оно что. Их заинтересовал Корнепий. Ну конечно, полсотни переселенцев видели, как гигантский крот средь бела дня перепахал мне тридцать соток, и у половины из них рты не закрываются.

– Допустим, слухи не врут, – осторожно ответил я. – Дальше что?

– Дальше, господин Мейер, начинается интересная часть, – усмехнувшись, заявила магистр. – Мы хотим приобрести у вас эту особь. Разумеется, нам сперва нужно на неё взглянуть, оценить состояние, возраст, размеры. Но если живкорой таков, как о нём рассказывают, речь пойдёт об очень серьёзной сумме. От пятисот зиллингов, – она выдержала паузу, глядя мне в глаза. – До тысячи.

Тысяча зиллингов.

Тысяча зиллингов была ценой моего годового долга банку. Ценой, за которую можно было купить как минимум пятьдесят инструментов у Бауэра. Эти двое стояли у моих ворот и предлагали мне такие деньги за крота.

И чем больше я об этом думал, тем сильнее в моих мыслях ворочались два вопроса, на которые я не находил ответа.

Зачем Имперскому обществу естествознания, изобретателям катализатора, понадобился живой живкорой, да так, что они готовы платить за него столько золота?

И с чего эти двое взяли, что я вообще собираюсь его продавать?

Глава 17

Я не спешил отвечать. Молчание в торге всегда играет на того, кто умеет ждать. Я оглядел обоих гостей ещё раз, уже внимательнее.

Крамер стояла со сложенными руками на поясе, подбородок чуть вздёрнут. Так держатся люди, привыкшие, что их слушают с первого слова. А вот Дорн меня беспокоил сильнее. Он по‑прежнему не смотрел ни на меня, ни на свою говорливую спутницу. Его взгляд бродил по участку. Изредка он щурился, будто что‑то заметил.

– Присядем, – я кивнул на грубый стол во дворе, который недавно сделали мои новые рабочие. – Не на пороге же разговор вести.