Кали-юга (СИ), стр. 20
Молчание.
— Шива — триста! Повторяю: Шива — триста!
Куда они все подевались?!
— Эвак! Шиве срочно нужен эвак!
Щелкнуло, зашуршало. Пробился чей-то голос. Она не понимала, что ей говорят. Главное, ее услышали. Эвак скоро будет здесь.
— Держись, — шептала она. — Ты, главное, держись…
И поднималась по лестнице, ступенька за ступенькой, словно на небо.
5. СПЕЦОТДЕЛ «АСТРАВИДЬЯ»
— Это было неизбежно, — сказал старик. — Кали всегда убивает Шиву.
— Он жив! — возразил горбоносый.
Бледный, как бледнеют только люди со смуглой кожей, смертельно уставший с дороги, он стоял в дверях. Стоял с таким видом, словно хотел зайти в кабинет, но почему-то боялся это сделать.
— Обширный инсульт — не всегда приговор. Врачи говорят…
Он перебил меня, отметил старик. Он в крайнем возбуждении.
— Капитан Шияненко умер, шри Динеш. Мне очень жаль.
— Откуда вы знаете?
— Час назад мне сообщили из госпиталя. Вам тоже сообщили.
— Мне никто не звонил.
— Они прислали свидетельство о смерти на мейл. Вложением в письмо. Но вы в это время ехали ко мне и, по всей видимости, отложили чтение письма на потом.
— Умер, — повторил Динеш. — Капитан умер…
Он словно убеждал себя принять случившееся.
— Я только что с поезда. Да, я решил: прочитаю потом. Я даже не посмотрел, что за вложение…
Вошел, отметил старик. Наконец вошел, ходит по кабинету. Ходит? Мечется, как зверь в клетке. Заложил руки за спину, сцепил пальцы в замок. Неуважение? Нет, он просто поглощен своими мыслями. Сейчас он опомнится.
Горбоносый остановился. Расцепил пальцы, дал рукам свеситься вдоль тела.
— Шри Чаттерджи, — спросил он, — вы знали, что Калина осталась жива? После отключения? Знали еще тогда?
Старик пожал плечами:
— Знал ли я? Нет.
— Но вы сами сказали мне о бессмертии! Я решил, что это фигура речи…
— Я не знал, — повторил Чаттерджи Вишванатх. — Я был уверен. И мы говорим сейчас не про Калину, а про Кали. Понимаете, шри Динеш, знание и вера — разные вещи. Очень разные, и растут из разных корней. Они такие же разные, как старший сержант Калина Бадрачук и Кали Самхара.
— Не понимаю, — отрезал Динеш.
— Это потому что вы родились здесь. Я знаком с вашими родителями, это очень
достойные люди. Я в курсе вашего образования, я сам вас учил. Мне известна ваша варна, иначе я бы не ел в вашем присутствии. Но вы родились здесь, этим все сказано. Мои корни глубже ваших.
— Это значит, — язвительно спросил Динеш, — что я глуп?
— Это значит, что я бываю непонятен для вас. Не умнее или предусмотрительней, о нет! Просто непонятен, вот и все. Вы обиделись? Не обижайтесь, вы тоже, случается, непонятны для меня. И можете много такого, чего я, увы, не могу.
Динеш прекратил хождение. Долго молчал.
— Простите, — наконец произнес он, сложив ладони перед грудью и кланяясь. — Я не должен был разговаривать с вами в таком тоне. Я слишком возбужден, это недопустимо.
Старик ответил кивком, показывая, что извинения приняты, и хватит об этом.
Кали, хотел спросить Динеш. Нет, Калина. Что с ней? Хотел и не мог. После сообщения о смерти капитана Шияненко… Спрашивать о таком у шри Чаттерджи было бы слишком жестоко. Не спросить — преступно.
Проверить сообщения?
— С Калиной все по-прежнему, — ответил старик на не заданный вопрос. — Из госпиталя сообщили: состояние без изменений. Это было первое, о чем я справился. Что же до Кали… Я не знаю, что с ней. Не знаю, где она сейчас. Я ничего не знаю, увы.
— Кали всегда убивает Шиву, — повторил Динеш, возвращаясь к началу разговора. — Допустим. Но если так… Мы знаем, что капитан Шияненко умер от инсульта. Но что, если история повторилась? Что, если мы со временем обнаружим нашего Шиву где-нибудь там?
Горбоносый мотнул головой в сторону моноблока. Пальцем же он указал вверх, имея в виду, наверное, облако.
— Не обнаружим, — спокойно отозвался шри Чаттерджи.
— Вы уверены?
— Я это знаю.
— Откуда?
— После истории с Калиной я велел заблокировать у всех ИИ, связанных с нашими проектами, опцию переноса и сохранения личных данных оператора. Капитан, мир его праху, умер. В следующем воплощении он будет кем угодно, только не Шивой.
— Вы предусмотрительны.
— Да. Но временами я чувствую себя убийцей.
— Мне звонил Сикорский, — поспешил сменить тему горбоносый. — Еще когда я был в поезде. Он не сказал мне о смерти капитана, а я не спросил. Генерал требует замены оператора на проекте «Шива».
— Требует, — кивнул шри Чаттерджи.
— Он не просто требует замены. Это надо сделать срочно. В скором времени ожидается массированная атака, город надо прикрыть.
— Требует, — повторил старик. — А у нас нет замены. Напарница капитана Шияненко? У старшего солдата Бугай несовместимость с интегральным режимом. Она фактически только раз пыталась работать в шлеме, и не смогла. Мы собирались ее заменить кем-то более подходящим, но всё откладывали. Замена ваханы — дело непростое. И вот — мы опоздали.
Он сел к столу.
— У нас нет замены. Я сейчас свяжусь с Сикорским.
— Ну почему же? — Динеш сверкнул белозубой улыбкой. — Не спешите огорчать генерала, шри Чаттерджи. У нас есть замена.
Улыбка стала шире:
— Я даже оставил ему шлем. На память, так сказать.
— Я совсем забыл о нем, — медленно произнес Чаттерджи Вишванатх. — Я становлюсь очень, очень старым. Да, шри Динеш, я был прав.
— В чем?
Горбоносый шагнул ближе:
— Вы так часто бываете правы, что я затрудняюсь выбрать что-то конкретное.
— В том, что вы можете много такого, чего я, увы, не могу. И не пытайтесь скрыть удовлетворение от услышанного. Этого вы как раз не можете.
— Какое тут, к чертям собачьим, удовлетворение?
Динеш вздохнул:
— Все валится в пропасть, а вы — удовлетворение…
— Не ругайтесь, — предупредил старик. — Иначе я пожалуюсь вашим почтенным родителям.
Динеш побледнел больше прежнего.
Нет, он не боялся гнева родных. Просто в ушах его до сих пор стояли слова шри Чаттерджи: «Кали всегда убивает Шиву». Странным образом они сочетались с другими словами старика: «Временами я чувствую себя убийцей». Слова брали за горло, требовали ответа, но какого? Что-то там было еще, в древности, после того, как Кали убьет Шиву. Что-то было, но Динеш не мог вспомнить, что именно. Казалось, кусок памяти вырезали острыми ножницами.
Спросить об этом учителя? Нет, стыдно.
Сказать об этом Сикорскому? Генералу нужен результат, он не поймет.
Накопление страданий, вспомнил Динеш, это опасный ресурс. Война — это особенное время. Лук, извергающий тысячу стрел. Пламя ярче тысячи солнц. «И ответил Шива: “Пусть ни один человек не вздумает сражаться этим оружием. Попав слабосильному в руки, оно может сжечь весь преходящий мир. Дивное, оно неотвратимо…”»
Командировки, в которых Динеш успел побывать, убеждали его, что это антинаучное мракобесие — чистая правда.
Мы вздумали. Поздно каяться.
— Я пойду, — сказал он. — Умоюсь и переоденусь.
6. ЛЕО
Клавиатура была знакомой.
Черная «мышка» с рельефными углублениями под пальцы. Иконостас мониторов. Динамики «Малевич 3D». Все выглядело знакомым — и чужим. Дело было не в отсутствии джойстиков и не в количестве мониторов — девять вместо шести.
Дело было в нем, младшем сержанте Льве Вахненко.
Лео кипел от бешенства. Ярость клокотала в груди, подступала к горлу, грозя извергнуться громовым львиным рёвом. Ярость била в голову, намекая, что самое время устроить разрушительные безумства. Потом он о них пожалеет?
Пусть!
Сдерживаясь из последних сил, Лео медленно обвел взглядом помещение. Два сдвинутых вместе рабочих стола; пара кресел «Пилот». В углу — кофе-машина, картонные стаканчики. Кофе они тут пьют! Из экологически чистых стаканчиков, нах! В бункере, мать их за ногу! Ну да, здесь не «нуль», миномет не накроет, осколок в затылок не прилетит.