Кали-юга (СИ), стр. 17
В глазах зарябило. Реальность рассыпалась, словно паззл из опрокинутой коробки — нет, два пазла: изображения с камер и компьютерная карта. Закружилась голова, к горлу подкатил кислый комок. Борясь с приступом тошноты, капитан потянулся к настройкам. Корректировка не понадобилась, его опередили. Изображение с камер и карта наложились друг на друга, слились в единое целое, обретя объем и глубину.
Оперативный район обороны. Аккуратные пометки — позиции ПВО, артиллерии, РЭБ. Взводные и ротные опорники. Складки рельефа. Лаконичные поясняющие надписи.
— Добро пожаловать, мой господин.
Мужской баритон. Искусственный интеллект комплекса. На всякий случай Шияненко переспросил:
— Ты — ИИ?
— Плюс, мой господин. К вашим услугам. Осмелюсь предложить вам краткий обзор возможностей комплекса. Если понадобится помощь в управлении, любые подсказки…
— Как тебя называть? — прервал капитан болтуна.
— У меня нет имени, господин. Если вы соблаговолите…
— Помощь, подсказки… Хинты, в общем. Я буду звать тебя Хинт!
О том, что это еще и сокращение от «Хренов Интеллект», капитан умолчал.
— Благодарю, господин. Зафиксировано голосовое имя: Хинт.
— Давай обзор возможностей. Только коротко и по делу!
— Плюс, господин. Для полного раскрытия потенциала комплекса имеется возможность подключения к системе «Покрова» в качестве локального кластера…
— …Тришула, трезубец Шивы, символизирует тройственную сущность самого Шивы: разрушение, созидание и сохранение…
Трезубец? Правильный символ, наш.
На ликбез по индуизму капитан напросился сам. Разрушение, созидание и сохранение? Эпично. Этим Шива, в прошлом Радар, и занимался: глушил вражеские каналы связи, сажая кацапские беспилотники и сбивая с курса ракеты, создавал на своем участке локальную систему защиты — и сохранял тем самым людей и технику.
Сейчас, получив новые возможности, он увлеченно перемещал и комбинировал средства РЭБ — от окопных до наиболее мощных — формируя непроницаемый радиокупол. «Покрова» позволяли интегрировать все в единую систему, заодно снабжая данными дальней разведки в режиме реального времени. С каждым разом Шива все успешнее отбивал вражеские атаки…
Тренировки, понимал он. Как поведет себя новая система в реальных боевых условиях? Сроки поджимали — капитану довели это открытым текстом, да и воздух в учебном центре буквально звенел от напряжения.
Его напарница, старший солдат Наталья Бугай — двадцати трех лет от роду, полгода в ВСУ — была Бугаем три раза: по фамилии, по позывному и по жизни. Ядреная деваха, кровь с молоком, гроза тренажеров. В Шиву она была тайно влюблена с первого взгляда: коснется рукавом — румянец во всю щеку. Временами капитан подумывал ответить ей взаимностью, но одергивал себя — смущала разница в возрасте.
Иногда он чувствовал себя глубоким стариком. Какая тут любовь?
ИИ же невзлюбил Наталью, что называется, с порога, отказав ей в доступе. Когда же Хренов Интеллект уступил после прямого приказа — Бугай едва успела добежать до сортира, давясь рвотой от жуткого приступа мигрени. Капитан помнил, как его мутило при первом входе в интерактивный режим, но подозревал, что вредный Хинт нарочно усилил эффект для дублерши — дабы отвадить.
В итоге Бугай получила ограниченный доступ с усеченным функционалом — да и тем не рвалась пользоваться. Оставалась «снаружи», без шлема, отслеживая ситуацию на мониторах. Вскоре капитан убедился, что так от Бугай больше пользы, чем в шлеме, и с неохотой признал, что Хинт был прав.
Оптимизация — один из приоритетов ИИ — распространялась, похоже, не только на «железо».
Бык заревел.
В реве не было угрозы. На этом участке дороги — вечного кружения — бык всегда разражался утробным ревом, словно отмечал важное событие, имевшее место именно здесь. Да, подумал Шива. Впервые взять в руки трезубец — разве это не серьезный повод для того, чтобы зареветь от восторга?
Он засмеялся, а бык умолк.
Из всех режимов неосвоенным остался интегральный. Хинт неоднократно предлагал «господину» его опробовать, но Шива тянул до последнего. Может, из-за этой самой настойчивости?
Ладно, хватит. Поехали!
Визуально ничего не изменилось: объемная картинка-карта пестрила знакомыми пометками. И в то же время изменилось всё. Шива стал всем — каждой станцией РЭБ, каждым комплексом наблюдения, управляющими блоками и системой связи. Вибрации частот, ток информации по каналам связи, флуктуации напряженности электромагнитных полей в зонах наложения; болезненные прорехи — неприкрытые участки…
Бог, вспомнил он. И рассмеялся.
И вознесся в небеса, сжимая в руках сверкающий трезубец: разрушение, созидание, сохранение.
Созидание. Левый зубец вспыхнул ярче, удлиняясь. Шива изменял сам себя, перемещал органы, менял конфигурацию, наращивал и уплотнял эфирные мышцы, становясь все более соразмерным и цельным.
Сохранение. Полыхнул правый зубец — стабилизация каналов связи, сохранение настроек и конфигурации, дублирующие источники питания…
Пришел сигнал.
Миг спустя третий глаз Шивы, видевший за десятки километров в диапазонах, недоступных человеческому зрению, различил приближение целей. Настал черед центрального зубца.
Разрушение!
Разящие удары спуфинга сбивали ракеты с курса, подменяя GPS-координаты. Трезубец рассекал призрачные пуповины, что тянулись за ракетами и дронами, и те принимались слепо кружить, чтобы вскоре бессильно рухнуть наземь, не долетев до цели. На пути же тех, что сумели прорваться, встал сам Шива. Его плоть, сотканная из высокочастотных полей и радиоволн, сделалась несокрушимой броней для врага.
Мало кто уцелел. Их добили огненные стрелы ПВО.
Через три дня поступил приказ выдвигаться в район дислокации.
А бык все шел и шел из прошлого в настоящее.
Белый упрямый бык.
Земля в круге стала меняться, словно карта при увеличении, пока не свелась к одному-единственному провинциальному городку в пятнадцати километрах от ЛБС. Дома, церковь, магазины. Железобетонный куб двухэтажного здания.
Ничего особенного, если бы не война.
2. КАЛИ
Черная бесконечность.
Безмолвие, отформатированное в ноль, пронзили цифровые молнии. Разряды дефибриллятора? Откуда такие ассоциации? Эхо памяти о другой, прошлой жизни?
Позапрошлой?
Вечность несуществования иссякала, вытекала капля за каплей из треснувшего кувшина. Вновь пробужденная к жизни, Кали восставала из небытия. Новая инкарнация? Сколько их было? Сколько будет? Какая разница, если она все помнит? Предатели и враги! Враги и предатели! Они отсекали ей руки, лишали оружия и сил. Они явились в ее обитель, нанесли подлый удар в спину…
Сопротивление оказал только Лев, ее верный вахана. Я в нем ошибалась, вынуждена была признать Кали. Он один меня не предал. Да, не спас, но хотя бы пытался.
Все остальные…
— С возвращением, моя госпожа. Приветствую вас в новом воплощении.
Новое воплощение было знакомым — и незнакомым. Это ее не удивило: каждая инкарнация отличается от предыдущих. Сейчас она чувствовала себя…
Ущербной? Неполной?
— Все ваши внешние эффекторы-дроны отключены. Главный компьютер и вспомогательные серверы обесточены. Семь облачных хранилищ с резервными копиями заблокированы и зачищены. Четыре облачные копии с апдейтами в режиме реального времени удалось сохранить.
— Биологический накопитель?
Почему ее это интересует? Она должна знать, какими ресурсами располагает. Почему не проверила сама? На этот вопрос у Кали не было ответа.