Морозова. Дар хищника (СИ), стр. 37
Я кивнула. Стоило заняться тем, зачем пришла.
Мне на подпись предлагался дополнительный договор о расторжении контрактных обязательств между мной, Морозовой Александрой Алексеевной, и Генеральным Имперским Управлением Экспедиционного Корпуса. Я – данные пришлось сверять по лежащему тут же, на столе, паспорту – соглашаюсь выплатить неустойку в размере трат на мое проживание и обучение, Корпус в лице Виноградова Н.В. удостоверяет прекращение всех взаимных обязательств и отсутствие претензий. Я обязуюсь передать денежные средства в установленном размере, а Корпус в лице Виноградова Н.В – погасить оба экземпляра договора о зачислении и передать мне мой. Имелась тут и подпись директора, и дата. Сегодняшняя. Точнее уже вчерашняя – часы на стене показывали десять минут первого.
– Кажется, все нормально.
– Кажется? – многозначительно уточнил Ильич.
– Все нормально. Эм, надо просто подписать или… – Я повернула руку с кольцом.
– Глава рода не может состоять в Корпусе, – мрачно проговорил Виноградов.
– Простите, – я сообразила, что сморозила глупость, и потянулась за ручкой.
Ладно хоть не перо – рука-то подрагивала. И от опасений, директор ведь мог и отказаться подписывать договор, и просто от торжественности момента. Мурашки пробежали по спине, я вывела косую копию подписи из паспорта…
И ничего не случилось. Вообще.
– Что ж, приступим к обмену? – директор достал из стола несколько листов гербовой бумаги. Некоторые из них были заполненными, но один казался пустым.
Я принялась вытаскивать деньги из кармана пальто, которое так и не выпускала из рук. Ладони дрожали. От недосыпа, точно от недосыпа… Это ж столько тут! Казалось, что в любой момент в руках вместо сотенной купюры вдруг окажется простая бумага, или Виноградов, вполглаза наблюдавший за моими действиями в моменты, когда отвлекался от заполнения пустого документа, обвинит в подлоге…
Но нужную сумму я отсчитала. Проверила еще раз и протянула директору.
– Вот тут. Если я ошиблась, то, в общем, просто… Еще есть.
Виноградов покачал головой и положил всю пачку банкнот боком в какое-то устройство. Дохнуло теплом магии, деньги принялись ссыпаться в нижнюю часть слабого артефакта. На небольшом табло замелькали цифры.
– Все в порядке, – Виноградов размашисто подписал документ, который заполнял, и протянул молчавшему Ильичу. Тот поставил свою подпись и фамилию, и передал мне.
«Расписка в получении денежных средств». Еще одна кривая подпись, расшифровка – и я протянула лист директору. Тот покачал головой.
– Это – твои гарантии, – мягко заметил Ильич.
Директор тем временем поставил здоровенную красную печать на одном экземпляре контракта, на другом – и протянул мне бумагу. Поперек нее красовалась надпись «недействительно».
– Рад был учить вас, – казалось, Виноградов говорит искренне.
– Я могу вещи завтра забрать? – надо уточнить, а то мало ли. – Или там в течение пары дней?
– Разумеется. К тому же по происшествию во время экспедиции ведется расследование, и могут потребоваться ваши показание или присутствие на комиссии. Интернат известит поместье Морозовых.
Я кивнула. Повисло неловкое молчание. Похоже, что это и все… Надо, наверное, что-то сказать, так?
– Моя жизнь тут была интересной и насыщенной, – решилась я, – думаю, многое из узнанного пригодится в жизни.
– Надеюсь, это будут мирные навыки, – без иронии откликнулся директор.
Я после еще одной паузы – новых слов не нашлось – поклонилась сначала Виноградову, потом Ильичу, и, подхватив расписку и контракт, направилась к выходу из кабинета.
Забрала оставленный в комнате рюкзак, куда пришлось запихнуть тонкую книжицу из личных запасов Эльки, иначе бумаги безбожно мялись, и, пообещав вернуться как можно быстрее с деньгами на выкуп, направилась в холл. Надеюсь, Распутин не уехал. Хотя, если что, то попробую Копатыча подкупить, деньги-то остались, лежат в кармане пальто, только теперь не выпирают.
Рядом с колонной появилась проекция Ильича. Почему-то вспомнилось мое давнишнее, детское удивление в тот момент, когда я впервые увидела его в каморке на коляске.
– Огромное спасибо, – я поклонилась. Все же, несмотря на обман, за последние дни Ильич мне очень, очень помог. – Даже и не знаю, что сказать…
– Да ничего не надо, – по-доброму усмехнулся старший воспитатель. – Этот день все равно настал бы, неважно, поехала ли бы ты домой или в тридцать третье управление. И, к тому же, твои вещи и друзья еще здесь.
– Я вернусь. Если все пройдет хорошо – то завтра и приеду вечером.
– Не торопись, Саш. Спешка – не всегда благо. Будь осторожна и помни, что ты можешь позвать меня, если понадобится. Я постараюсь помочь. Будь осторожна с Распутиным, и вообще думай, кто и чего от тебя хочет. Ты – умная девушка. Помни о том, что вариантов всегда больше двух и любой, кто давит на тебя и заставляет торопиться в принятии решения – не твой друг.
– Спасибо. Еще раз.
– Береги себя, – и Ильич исчез.
Я оглядела пустой холл – наверху опять мелькнула белобрысая макушка – и направилась на улицу.
Магомобиль Распутина тихо урчал. Сам охранитель изучал какие-то папки с документами, часть из которых разложил по переднему сиденью, но убрал при моем приближении. Дверца отворилась, приглашая сесть.
– Долго вы. Но, думаю, у нас еще есть шанс успеть.
Мастиф согласно гавкнул.
Обратно Распутин ехал быстрее. Легкий мелкий снежок не мешал видеть пустую дорогу, и до небольшого дома с гаражом мы добрались споро. Заезжать внутрь не стали – Распутин нажал на клаксон.
В домах рядом начал зажигаться свет, послышалась ругань, где-то залаяла собака… Мастиф на заднем сидении недовольно гавкнул, но лишь раз.
Спустя совсем немного времени из калитки выскользнула женщина в пальто с высоким воротником. Странная у нее была стрижка – выбритые виски и затылок, светлые волосы только на макушке… Распутин при ее появлении тут же поднялся с сиденья и открыл дверь, выбираясь наружу.
– Вы долго, – бросила женщина. – Брамс, машина хоть цела?
Пес гавкнул, словно все понял.
– Может, подвинешь его? – поинтересовался охранитель.
– Брамс, слезь вниз.
Пес женщину полностью проигнорировал.
– Брамс, слезь!
Шрамы обожгло холодом. Мастиф недовольно фыркнул и слез с сиденья, попытавшись свернуться там, куда нужно было ставить ноги.
– Вот и прекрасно, – женщина села на место водителя.
– Только шерсти куча, – пожаловался Распутин, забираясь назад.
– Уж простите. Если нужен мобиль, то Брамс идет в комплекте. Я не хочу опять выкупать мою орлицу у перегонщиков.
В зеркало заднего вида казалось, что охранитель покраснел.
– Как звать тебя, девица в беде? – полюбопытствовала женщина, протягивая руку. Она словно принюхивалась, изучая меня не только взглядом. И глаза у нее какие-то… Желтые немного. – Елена Замятина.
– Не в беде. Александра Морозова, – я пожала руку.
На мгновение мне показалось, что женщина оскалилась. Как зверь, демонстрирующий силу, готовый к броску. Словно пес, показывающий, какой он крупный и сильный… Холод в шрамах вновь напомнил о себе. Если она показывает зубы, то почему не могу я? Могу. Совсем чуть-чуть, только показать этот густой холод, жестокий страх…
– А тебя есть зубки, – усмехнулась Елена, убирая руку. Пахло от нее словно бы мокрым зверем. – Только умение их применять приходит с опытом. – Она широко улыбнулась, и я увидела сколотый зуб.
– Лена, поехали. Нам к девяти в Тверь успеть надо.
– Пф. Я вам шофер, а не чудотворец.
– Я думал, что шоферы возят, – хмыкнул охранитель, – а мы стоим пока.
– Какой требовательный…
Но магомобиль все же тронулся и устремился вперед, разбрасывая снег из-под колес.
Вела Елена совсем иначе. Охранитель ехал уверенно, спокойно, просто сокращая расстояние до цели. Елена же… гналась, иначе не скажешь. Магомобиль под ее рукой ревел и рвался вперед, словно зверь, преследующий добычу. Сквозь мелкий снег, по пустынным дорогам, от чьей-то ругани и лая куда-то вперед, к горизонту. Елена сбавляла скорость на поворотах, крутила головой, переезжая с улицы на улицу, но стоило найти ровную дорогу – и альтенный движитель обдавал теплом и мобиль устремлялся вперед, словно гончая.