Морозова. Дар хищника (СИ), стр. 32

– Спасибо, – я покраснела. Он так-то мне жизнь, похоже, спас. – Простите. Премного благодарю, и…

Распутин отмахнулся.

– Расслабьтесь. Это моя работа, да и следить, так-то, было некрасиво. Хотя мне интересно, как вы это поняли, но сейчас меня больше интересует ваш ответ на мое предложение. Да или нет?

Выбора у меня не было. Совершенно.

– Да. И еще раз спасибо. Я просто растерялась.

– Понимаю, никаких обид. А теперь давайте выясним, где наши доблестные полицейские, когда они нужны, – охранитель, достав из-под полы плаща свисток, громко свистнул.

Глава 16. Охранитель

Полицаи, двое, появились быстро. Один из них, постарше и потолще, уже потирал руки при виде «улова», но скис, стоило охранителю показать амулет. Вновь обрадовался, когда услышал, что в бандитке Распутин не заинтересован, недовольно поморщился в ответ на просьбу «одолжить свидетельницу, ну и тело передать нашему человеку», но лишь кивнул.

– Учтите, что тут произошло убийство, – мрачно заметил полицейский, – и госпожа Морозова должна дать показания.

– Угрюмцева убил я, – легко отозвался Распутин, показывая револьвер, – можете, если хотите, забрать на баллистику. Этот молодчик и вам, кстати, крови попил. А один из его подельников скрылся.

– Я вам верю, господин Распутин, – без особой радости согласился полицейский. – И да, Сенька нас уже порядком утомил. Не по-христиански это, конечно, но туда ему и дорога, урод редкостный. Но процедура есть процедура. Мне и ваши показания нужны будут.

– Без проблем. Думаю, завтра вечером, край послезавтра, мы с госпожой Морозовой посетим ваше управление. А пока прошу простить, нам срочно нужно быть в другом месте.

– Под вашу ответственность, – нахохлился полицейский и, достав из сумки через плечо бумагу, принялся споро ее заполнять.

Закончил – и отдал мне. Вызов на опрос, с адресом, все как положено.

– Идемте, госпожа Морозова, – предложил охранитель, – время вам, насколько я понимаю, дорого.

Сказал – и направился к метро. Впрочем, а чего ждать от того, кто ездит третьим классом? Хотя у тайной полиции имелись свои привилегии – на входе в подземку в сторону Распутина и смотреть перестали, едва он показал амулет. А ведь артефакты у него имелись, я это чувствовала. И за проезд он заплатил только за меня, сам прошел через крайний, служебный, вход, и никто его остановил.

На вокзале я направилась было к кассам, но охранитель покачал головой и повел к комнате дежурного по вокзалу. Постучался, вошел – помещение оказалось прокуренным, маленьким и заваленным документами – и, предъявив все тот же амулет, попросил:

– Два места на ближайший до Нижнего Новгорода. На Распутина.

– Момент, – подобравшийся дежурный зашелестел бумагами, – да, вот, у нас есть свободные места. Отправление через десять минут, поторопитесь, – он быстро оторвал два корешка от небольшой ленты, расписался на них и протянул Распутину, а сам принялся писать в открытом журнале.

– Идемте, – предложил вполне довольный охранитель, – не нужно задерживать отправление.

Словно мы могли… Но, правда, не стоит глазеть по сторонам. Впрочем, это у меня не получилось бы при всем желании: Распутин развил приличную скорость.

Наш поезд находился у самого дальнего из почти десятка перронов. Тягач на альтене уже шумел, готовый тронуться. Проводник в ближайшем вагоне посмотрел на протянутые охранителем корешки, забрал их попросил:

– За мной, господа.

Идти оказалось недалеко. За тяжелой, запертой на ключ, дверью в начале второго вагона скрывалось отдельное купе. Мягкие диваны, лампа на столике, книги, приятная на ощупь обивка… Не общий вагон третьего класса. Проводник, пообещав явиться по первой просьбе, ушел.

Поезд быстро тронулся, и Распутин принялся снимать пальто. Топили в вагоне исправно.

– Не третий класс, – не удержалась я, намекая на прошлую встречу. Он что, уже тогда за мной следил? Но зачем?

– В служебных купе, госпожа Морозова, есть один недостаток: их, порой, меньше, чем желающих их занять. А расходы мне компенсируют по минимальному тарифу, – усмехнулся севший напротив охранитель. – Честно скажу: завидев молодого человека из интерната, покупающего билет на ближайший поезд до Москвы, но упоминавшего Тверь, я задумался, не связан ли этот человек с тем делом, которое меня интересовало. И тут мой билет был только на руку.

– И что же ваш интересовало?

– О, множество разных вещей, но перед их обсуждением я предлагаю отужинать. В служебное купе доставляют еду. За встречу, так сказать. Не знаю как вы, а я весь день на ногах и успел перехватить только беляш по дороге. Так что выбирайте, – Распутин указал на лежавшее на столе меню, – и закажем. Я угощаю.

Я нахмурилась.

– Сами же сказали, что расходы вам компенсируют по минимальному тарифу.

Охранитель широко улыбнулся.

– Но платят не настолько мало, чтобы я вдруг перестал быть джентльменом. Пусть наши бравые железнодорожники не отличаются желанием кормить пассажиров задешево, но вы с вами не в «Метрополе». Заказывайте. Сытый человек, между нами, куда более откровенен, чем голодный.

– А вам нужна откровенность? – не сдержалась я.

– Мне нужна правда, – посерьезнел Распутин. – И я просто хочу расспросить вас о том, что вы знаете. Вы, безусловно, очень красивы, но я считаю неподобающими отношения с ребенком.

– Мне шестнадцать вообще-то.

– Да, я в курсе. Но сказанного это не меняет.

– Вот и отлично.

Нет, он, вообще-то, ничего такой. Черноволосый, поджарый, взгляд внимательный… Но сколько таких? Я, может, и из интерната, но не дура: если нет желания быть приложением к мужу, то надо смотреть на равных. А мы с Распутиным – из разных миров.

Но красивый, да. Очень.

Я поймала себя на разглядывании охранителя и быстро уставилась в меню. Наглеть не стоит, но есть хотелось, сегодня не до того было.

Пара расстегаев, чай – и перспектива провести несколько часов наедине с зачем-то преследовавшим меня охранителем, который выбрал себе картошку и холодец, стала более терпимой. Меньше тревожило и снятое пальто, которое я постаралась уложить подальше на диван, так, чтобы быстро никто не взял. Все-таки денег там… Много.

Распутин медлил. Вызвал проводника, чтобы тот убрал посуду, достал блокнот, полистал страницы – и только потом посмотрел на меня.

– Давайте начнем с начала. Что случилось в экспедиции, Александра?

– А зачем вам это? Вы ведь не из Корпуса.

Все, что происходит в экспедициях – проблемы Корпуса. Он для этого и создан.

– А у вас договор о неразглашении, – усмехнулся охранитель. – Да, я в курсе, что, по мнению магов Корпуса, сую нос не в свое дело. Не буду упоминать, что вы решили разорвать контракт, что взяли перстень, который несовместим со статусом экспедиционного мага. Это мелочи. Давайте начистоту, Александра: вы кажетесь мне разумной девушкой. Молодой и выросшей в специфических условиях, но тут выбирать не приходится. И вы метко заметили: «что-то происходит». Мое ведомство интересуется всем, происходящим с главами магических родов. Разумеется, никто не приставляет соглядатаев следить за каждым посещением уборной, наши агенты приглядывают только за теми, от кого действительно можно ждать проблем. Ради чего тратить лишние ресурсы? Но на помолвки, свадьбы или, тем более, смерти, мы обращаем внимание. Когда речь идет об убийстве или несчастном случае, который может быть убийством, мы следим пристальнее. Морозовы – магический род. Да, сейчас у вас, будем откровенны, нет былого влияния и возможностей. Но ваш дед имел немалый вес среди магов-исследователей, сотрудничал с Корпусом. Его сын, ваш отец – больше делец, чем исследователь, но все же кое-какие знакомства сохранил. И вот он вместе с дочерью погибает, и мы, присмотревшись к делу, узнаем, что за две недели до этого с ним встречался Виктор Смирнов, соратник Владимира Морозова. Который через два дня после этой встречи погиб. Ничего криминального, инфаркт в почтенном возрасте… Но, скажем так, это заставляет присмотреться ко всему происходящему. Потом мы узнаем, что на вас как участника происшествия во время экспедиции заведено дело, и вот уже подозрения становятся сильнее.